Любовь на поражение (СИ)

А вот именно это сейчас и делаю. Ставлю на стол тарелки и столовые приборы, соусы, хлеб.
Не расслабляюсь, конечно. Исподтишка наблюдаю за Димой, пытаюсь понять, что происходит.
Выглядит он вполне миролюбиво, но это меня и настораживает. Он же меня терпеть не может.
Раньше использовал любой случай, чтобы меня поддеть. Рычал, чтобы я не мозолила ему глаза и не мешалась под ногами.
  
А тут непонятно с чего заявился ко мне в квартиру.
Неужели армия заставила его полюбить ближнего? Может, поумнел и понял, что вел себя со мной как скот? Совесть проснулась?
Настолько сильно замучила, что заставила прискакать ко мне на ночь глядя? Причем прямо с перрона?
— Уютно тут у тебя, — внезапно замечает он, и я едва не высыпаю соль на стол. Рука дёргается чисто рефлекторно.
— Ты здесь уже был, — бурчу, вспоминая ту некрасивую сцену. Грудь снова обжигает обидой. Глаза предательски начинают пощипывать, и я спешно отхожу к раковине, чтобы не дать Орлову увидеть мои слезы.
— Я не присматривался тогда. — доносится мне в спину. — Толком и не видел ничего. Прости.
Нервно вздрогнула. Слово «прости» от Димы прозвучало для меня сродни звуку разорвавшейся поблизости бомбы.
Даже уши, кажется, заложило. Пришлось головой потрясти, чтобы вернуть слух.
— За то, что не присматривался к интерьеру моей квартиры? — маскирую растерянность смешком.
— За то, что вел себя тогда, как урод. Наговорил тебе всякой херни. В голове была болтанка, а язык нес чушь.
Я резко развернулась и уставилась на парня. Дима смотрел на меня серьезно, без тени издевки в глазах.
Можно было подумать, что он и правда раскаивается, но… Мне сложно было поверить в его честность.
Я уже привыкла, что с Орловым надо быть настороже, и отступать от своей тактики не собиралась. Мало ли что у него на уме на самом деле.
За свою короткую жизнь я успела убедиться в том, что за пазухой некоторые люди прячут очень много камней.
И бьют эти камни очень больно.
Поэтому предпочла проигнорировать это внезапное извинение.
— Ешь, пока не остыло, — буркнула и включила чайник. Себе налила молока и вытащила печенье.
Хотела сначала уйти в гостиную, но потом решила остаться и уселась за стол. Врага лучше не выпускать из поля зрения. Так безопаснее.
Удивительно, но Дима и правда уплел за милую душу всё, что я ему положила. Даже добавки попросил.
Я едва удержала челюсть на месте, когда увидела, что тарелки полностью опустели. Дима даже всю подливу хлебом собрал.
— Слушай, тебя там что, голодом морили?
— Если ты думаешь, что мне в казенной столовке давали икру осетра в тарталетках, королевских устриц и стейки из мраморной говядины, то ты ошибаешься. — качает он головой. — В армии я был на общих основаниях, никто не цацкался со мной. За год к казенной еде привык. Вполне нормально у нас кормили. Не деликатесами, само собой, но и не баландой. А вот в поезде паршиво было, толком не ел ничего.
— Ясно.
— Вкусно было, кстати, спасибо. А кофе есть?
Нет. Определенно в лесу сдохло что-то очень крупное. Потому что похвала и благодарность от Орлова — это нечто из ряда вон выходящее.
— Что? У меня соус на лице остался? — спрашивает, заметив мой взгляд.
— Нет, соуса нет. — продолжаю задумчиво его рассматривать. — Дим, скажи, а ты принимал участие в боевых действиях?
— Нет, только на учениях был. А почему ты спрашиваешь?
— Ну, ты как-то странно себя ведешь, — пожимаю плечами. — Подумалось, вдруг у тебя контузия, или что-то типа того.
— Нет, Вик, голову я не травмировал, если ты об этом. Так что там с кофе? Хотя нет, лучше чай.
— Сейчас. Тебе какой? Черный, травяной, зеленый?
— Черный. Без сахара.
Дима задумчиво вертит в руках кружку с зайцем, которую я перед ним поставила. Берет с тарелки печенье и так же задумчиво жует.
— Где их покупала?
— Сама испекла. А что?
— Вкус знакомый. Бабушка Яна пекла что-то похожее, когда я совсем мелким был. Я их уплетал только в путь. Аж за ушами трещало.
Лицо Димы освещается при воспоминании о бабушке такой теплой улыбкой, что я невольно замираю.
Так странно. Одна улыбка может кардинально изменить человека. Сейчас он вообще не похож на бесчувственного мерзавца, каким я привыкла его считать.
Если бы мы не были знакомы, я бы, наверное, могла влюбиться в эту улыбку…
— Как твоя учеба? Закончила второй курс?
— Почти. Сессию закрываю в пятницу. Последний экзамен остался.
Удивительно, но Диме за чаем удается втянуть меня в диалог. Он расспрашивает меня об учебе, рассказывает кое-что из своей армейской жизни.
Постепенно я расслабляюсь и даже начинаю улыбаться, забыв о том, что мы с Орловым вот вообще ни разу не друзья.
Но в этот вечер на моей кухне царит перемирие.
Впервые за все время нашего знакомства мы говорим нормально…
Неужели армия все же вправила Димке мозги?
  
Глава 6 Скучала по мне?
 
Эту странную атмосферу умиротворения разбивает случайно брошенный взгляд на часы.
Невольно охаю, увидев, что время уже давно перевалило за полночь, и подрываюсь с места.
— Тебе пора, Дим, уже поздно. — вполне недвусмысленно заявляю я, но Орлов даже не думает двигаться с места.
— Хорошим девочкам пора отправляться баиньки, да? —ухмыляется, сверкая потемневшими глазами.
А у меня от его взгляда и вроде бы шутливых слов вся кожа мгновенно покрылась пупырышками.
И дышать почему-то стало тяжелее.
В общем, от былой расслабленности не осталось и следа. Я тут же напряглась, потому что не представляла, чего ждать от такого Орлова.
Прежний хотя бы был понятен — просто издевался и грубил. Давал четко понять, чтобы я держалась от него подальше. Не попадалась на глаза и не портила настроение.
А сейчас было нечто странное. 
Вот я и пыталась усиленно понять: Орлов действительно изменил ко мне отношение, или просто решил сменить тактику?
Ну а что, сначала расслабить жертву, чтобы она не чуяла опасности, а потом нанести удар и наслаждаться успехом.
Вполне рабочая стратегия.
Так кот обычно играет с мышью. Отпускает сначала, дает шанс на спасение, а потом снова ловит и выпускает когти в серую шерстку.
Чтобы удержать, но не покалечить. Чтобы мышка могла еще немного побегать.
А потом снова отпускает и снова ловит.
И так до тех пор, пока не наиграется и окончательно не придушит.
Невольная ассоциация вызвала легкую дрожь страха, прокатившуюся по телу. И это, черт побери, не укрылось от Димы.
— Вик, ты чего так напряглась?
— Дим, тебе и правда пора. 
— Вик, — он встает и улыбается. Потирает плечо. — Ну чего ты в самом деле? Куда я поеду на ночь глядя?
— В смысле куда? — поперхнулась воздухом. — К себе на квартиру. Раньше ты спокойно мотался по клубам до самого утра. А сейчас не можешь доехать до собственной квартиры?
— Я без машины. Сама понимаешь.
— А такси тебе на что? Их никто не отменял.
— У меня нет ключей, — улыбка парня стала еще шире. — Всё у родителей оставил. Предлагаешь мне рваться в Графьино среди ночи и подрывать предков?
Я поджала губы и чуть не застонала. Естественно, ехать за город среди ночи не вариант. Мне не хотелось, чтобы Лилия Александровна пугалась.
Но есть же какой-то другой выход? Должен быть.
— У консьержки нет запасного ключа? Ну или ты можешь поехать в ваш отель и остаться на ночь там.
— А на фига такие сложности? Если я могу просто остаться здесь? — как ни в чем не бывало заявляет он. — У тебя же есть запасная спальня?
А у меня глаза лезут на лоб от такого нахальства. Честно говоря, даже теряюсь, не знаю, чем его получше отбрить.
  
И пока я нахожусь в растерянности, Дима берет дело в свои руки.
Нет, он не пытается меня уговаривать дальше, а внаглую стягивает с себя футболку. Нюхает ее и кривится.