Наша выдуманная жизнь

Мои руки в крови, лживая улыбка, и милые девочки влюбляются, не зная, что я – чудовище. Я устал притворяться и быть гонимым собственной совестью, устал разрушать судьбы. Я просто хочу жить обычной жизнью, любить и быть любимым. Но каждое воплощение приходится сражаться. Я устал, но это моя судьба. Этот путь выбрал кто-то за меня. А может, и я сам. Дурак.
Я часто насмехаюсь над людьми, презрительно называя их смертными, но, может, глубоко в душе завидую им, ведь хоть и относительно, но они свободны, могут быть теми, кем хотят. У меня такой роскоши нет, но в этой слабости я не признаюсь никому. Я вечный раб своей силы и пленник одиночества.
  
Я пришёл в общежитие. В комнате на полу лежал Денис на простыне, залитой кровью. Над ним стояла рыжая девушка маленького роста в белом медицинском халате, с татуировками на руках и со злостью пихала ему в рот человеческое сердце. Это была Кристина – Девятка Бубен «Гроб», патологоанатом, которая помогала доставать нужные части тел, а так же избавляться от трупов убитых людей и нелюдей.
– Крис, ты обычно приносишь сердца живому Денису, а он, кажется, мёртв, – пошутил я.
–Ты же знаешь, что его резали железом, а не серебром. Иначе рана была бы обуглена. Противник не хотел убивать вашего парня, так что его можно воскресить. Помоги засунуть сердце в горло, – серьёзно сказала Крис.
– Может разрезать ему желудок и засунуть туда? – я вытащил нож, на котором ещё была кровь белокурой девочки.
– Засунь его себе куда подальше, я попробую так, – сказала Крис и приподняла Дениса, продолжая манипуляции.
Через время Денис очнулся, на теле не было раны – лишь рассечённая футболка и кровь повсюду.
– Блин, это была моя любимая футболка! – выругался он.
– Ты всегда видишь воспоминания того, чьё сердце съешь. В этот раз – пациента психушки, который считал себя Наполеоном. Как ощущения? –ехидно спросила Крис.
– Ужасные. Ты не врач, а садистка, – грустно ответил Денис.
Крис рассмеялась.
– Откуда вообще берутся все эти Наполеоны… – задумчиво сказал Денис.
– Ты лекции пропускал что ли? Нам же объясняли, что Наполеон был плохим человеком, из-за которого погибло много людей. Его наказанием было помнить свою предыдущую жизнь, вот только ему никто не поверил, и в итоге Наполеон был отправлен в психушку. А следующая его реинкарнация снова помнила только ту жизнь, когда он был Наполеоном. Ну, итог такой же. Но самое изощрённое наказание, что некоторые его реинкарнации встречаются с самим собой в нашем веке и спорят, кто из них настоящий. Так, кстати, не только с Наполеоном, со многими кровавыми тиранами было, – пояснила Крис.
– Прикольно людям встретить свою собственную реинкарнацию, жаль, что мы так не можем, – сказал Денис с улыбкой.
Убедившись, что с Денисом всё в порядке, я вышел на улицу. Там почти никого, лишь пара, укрывшаяся под одним зонтом, куда-то спешила. Мне было спокойно в тишине и одиночестве. Это была медитация: слушать шум дождя, смотреть на фонари и пытаться очистить разум, заполнить его чёрным полотном ночи. Даже полумесяц старался убрать из воображения – ничего, кроме тьмы, несущей свободу и пустоту. Телефон запиликал, Life написала: «Привет».
«Почему не спишь так поздно?» – спросил я.
«Сегодня был необычный день. Если я скажу, ты не поверишь. В целом, я познакомилась с новыми людьми, которые очень сильно поменяли моё восприятие реальности. А ты почему не спишь?» – ответила она.
«У меня сегодня тоже был сложный день. Кажется, моя жизнь начала налаживаться, появилась надежда на светлое будущее. Но то, что я делаю сейчас, начинает омрачать меня, кажется, я поступаю неправильно, у меня появились сомнения».
Life пожелала мне удачи в моей рефлексии. На телефон приходили сообщения и от других девушек, но у меня не было настроения отвечать им. Я шёл по пустынной ночной улице и думал, зачем я вообще общаюсь со столькими людьми. Я знал, что судьба вновь сведёт меня со жрицей, чтобы была возможность снять проклятие или страдать снова. И я, не дожидаясь этой встречи, искал сам, в каждой девушке ту жрицу. А теперь нашёл, и стоит ли мне поддерживать связь с остальными? Я им говорил о своей любви, чтобы проявить их чувства, хотя сам не испытывал ничего.
Девушкам важны признания, слова, что она единственная, отличается от всех, а так же рассуждения о том, как хорошо бы с ней создать семью. Таким оружием я поразил немало сердец. Когда я убеждался, что очередная девушка не та самая жрица, то бросал её, а после меня эти наивные дурочки превращались в недоверчивых, подозревающих всех парней во лжи. Я думал, что это весьма неплохо, ведь я разрушитель розовых очков на заплаканных глазах, обличаю истинную природу мужчин, которым нужен только интим. Впрочем, не все парни, как я, есть и как Дима – романтичные мечтатели, но не умеющие выражать свою любовь красивыми словами и действиями, однако такие, как он готовы всё положить к ногам любимой женщины, в том числе и свою жизнь.
Все девушки казались мне одинаковыми. Таких обычно называют пустышками. Но я бы не стал так говорить, их души не пустые, они таят переживания только о себе, и кроме этого ничему больше нет места. Такие девушки говорят лишь о своей жизни, боли, что приносили родители или бывшие, увлечениях, которые могут быть действительно интересными. Эти девушки послушают тебя, сделают какие-то выводы, с кем-то сравнят, поищут ред флаги и распланируют ваше совместное будущее. Но у них нет заинтересованности в чём-то большем, чем собственное я. Планета с ухудшающейся экологией и погибающими видами, вселенная с неоткрытыми законами, философия как инструмент познания реальности – для большинства не представляют интереса. Бесполезные знания, – так многие рассуждают, не понимая, что тут целое непаханое поле для настоящей деятельности по росту человечества, а не только самих себя. Одна девушка в корне отличалась от других. Её никнейм Life. Она любила размышлять, слушала мои философские рассуждения и желала сделать мир лучше, только пока не знала, как. Но не в моей компетенции ей подсказывать, ведь наше дело не созидать жизнь, а уничтожать.
Почти год я твержу Life о своей любви, я знаю, что она отвечает мне взаимностью, ведь никто не может противостоять моим чарам, кроме Роуз, и чья сила сходна с моей, и Киры, что защищается своим проклятием. Но почему то Life всё ещё не признаётся мне. Другие сдавались быстрее. Но теперь нет смысла ей писать, да и остальным тоже. Я нашёл ту, которую искал давно, жрицу, наложившую на меня проклятие. Теперь надо её влюбить в себя, чтобы она сняла чары. Но почему то мне снова и снова хочется заходить в мессенджер и писать Life. Рассказывать, как прошёл день, слушать её истории, обсуждать прочитанные книги и просмотренные видео. У меня было столько женщин, но именно к ней я начал чувствовать что-то странное. Как будто я не хочу её обидеть. Впервые я боюсь раскрыться, и что кто-то может подумать, что я на самом деле чудовище. Я не хочу, чтобы она перестала со мной общаться. Когда Кира снимет с меня проклятие, тогда я смогу встретиться с Life. Интересно, а вдруг она окажется некрасивой? Впрочем, при лишнем весе есть фитнес зал, а при дефектах лица –пластическая хирургия. А вот душа такая, какая есть, и найти того, чья личность будет нравиться, синхронизироваться с твоей – это большая удача, и если нашёл, то надо держать и не отпускать.
Я представил, как однажды я зайду в мессенджер, а Life будет не в сети. И так каждый вечер. Я напишу ей «здравствуй», но она не ответит, и даже не прочтёт сообщение. Может, она уйдёт в реал, встретив какого-нибудь парня. Может, устанет от надоедливых собеседников, и просто решив начать всё сначала, зарегистрирует новый аккаунт. А может, с ней произойдёт несчастный случай, и она покинет этот мир. Всё равно итог один – она больше никогда не появится в сети. Мне ведь безразлично, не так ли? Но почему от этих мыслей так сильно стучит сердце и тяжело дышать?
  
Я услышал шаги позади – небольшие, быстрые, женские. Не стал оборачиваться, но когда незнакомка подошла вплотную и остановилась, пришлось взглянуть назад.