Владелец и собственность (ЛП)

Гарид рассмеялся.
— От них есть хоть какая-то польза! Они дают пищу для сплетен всем остальным и доход юристам.
— Кстати об этом, Авиньяр Вулбиш был у меня в офисе на днях…
Гарид слушал рассказ отца с удовольствием и облегчением. Если Лиаске мог непринужденно болтать, когда в двух метрах сидела домашняя женщина его сына, значит, всё будет в порядке.
Перед уходом Лиаске погладил существо по волосам и, взяв её за подбородок, еще раз изучил её глаза и брови, черты её маленького лица, изгиб рта. Она смотрела снизу вверх со своих четырех конечностей, выглядя озадаченной, и слегка переминалась с боку на бок. У Лиаске возникло ощущение, что будь у неё хвост, она бы им виляла.
  
Он заглянул в серые глаза и крепко сжал её челюсть, слегка тряхнув её голову.
— Веди себя хорошо, джиди, — сказал он.
Гарид много работал из дома, как и сказал его отец, и уделял своей рабыне столько времени, сколько мог. Но скоро ему придется вернуться в мир. Даже сейчас случались редкие встречи в других местах, которых нельзя было избежать. На следующий день после визита Лиаске у Гарида была запланирована утренняя встреча по местному планированию в сельском районе Нижнего Архипелага, в тридцати минутах езды на аэрокаре от района Терина. Он позвонил, чтобы узнать, не хочет ли Терин встретиться в Эбери-Сити и пообедать.
— Отлично! Ты платишь? Я расскажу тебе всё о визите к Лаве, — предложил Терин доверительным тоном. — Во всех сочных и сладострастных подробностях…?
Гарид опустил веки, чтобы скрыть усмешку. Он всегда платил. Он поднял глаза, сохраняя невозмутимый вид.
— Раз уж Лаве тебя балует, тебе, вероятно, не интересно видеть сегодня мою девочку. Увидимся в час, — сказал он, потянувшись к кнопке отключения. Он молча посмеялся над протестами Терина и настроил экран так, чтобы показать свою джиди, которая сидела на пятках, в капюшоне, а её кольцо в носу было приковано к подлокотнику его кресла. Её руки были скованы сзади в длинный кожаный бандаж для рук, такой же гладкий и гибкий, как её собственная кожа, но гораздо прочнее. Терин уставился на анонимное маленькое создание, капюшон на голове делал её еще менее человечной, чем обычно — чистое женское тело, и ничего больше. Ему понравились кольца в её сосках, на которых висели грузики, кольца в половых губах, которые виднелись между её бёдер, и он решил, что сделает так же со своей собственной рабыней, когда она у него будет. Но, вероятно, он добавит больше колец.
В ресторане стоял тихий гул голосов, которые можно было услышать, но не разобрать из-за полей приватности вокруг каждого столика. Типичное прибежище для бизнесменов, но еда была очень хорошей. Они сделали заказ робо-официанту и откинулись на спинки кресел. Нечасто им удавалось встретиться лицом к лицу.
Терин составил отличный рассказ о своем визите к Лаве, непристойный и полный обещанных сладострастных подробностей, и Гарид слушал с удовольствием. В середине рассказа принесли еду, и Терин принялся за неё с тем восторгом, который он всегда проявлял к бесплатной еде такого качества, размахивая приборами для убедительности во время разговора. Он заказал четыре разных соуса и обильно их использовал. Рассказ закончился финальным утренним минетом; Терин намеренно опустил депрессивную часть в самом конце.
— Неплохо, а? — ликовал он.
— Совсем неплохо. — Гарид пригубил вино. — Лаве, однако, слишком снисходителен с этой женщиной.
— О чем ты?
— Лакомства со стола… ходит свободно, только с путами на лодыжках… может бродить по дому, когда его нет?
— Она не ходит свободно, она на цепи. — Терин облизал острый соус с пальцев. — В любом случае, не у всех дома есть персонал или автоматика; есть смысл заставлять её заниматься хозяйством.
— Я знаю. Мне повезло, что я могу содержать свою так, как хочу.
— Он не распустил её. Просто другой — как бы это сказать? — парадигма, не такая, как твоя.
— И что это значит?
— Человеческая рабыня, а не животное, я полагаю.
Гарид кивнул. Он был рад за Терина, что бы он ни думал о парадигме Лаве, и рад, что кто-то другой, кроме него самого, оказал эту услугу. Он был более чем уверен в своей нынешней потребности держать собственную женщину только для себя. Он рассказал другу о визите Лиаске.
— И как ему твоя джиди? — спросил Терин.
— Как ни странно, он нашел её довольно милой. Он воспринимает это на удивление спокойно.
— Не то чтобы у него были другие сыновья, ради которых он мог бы от тебя отречься.
— Верно. — Лиаске воспитывал Гарида один по собственному выбору, в то время как большинство мальчиков росли в больших семьях с отцами, дядями и братьями.
— Мой отец даже не знает, что женщины существуют, — невнятно произнес Терин с набитым ртом. — И я не собираюсь ему говорить.
— Мой отец был тем, кто рассказал мне о женщинах, еще когда я был ребенком. Это было частью его обширных образовательных методов; я знал о вселенной вокруг гораздо больше, чем большинство детей.
Терин проглотил кусок.
— И большинство взрослых, тоже, вероятно. Я услышал о женщинах в университете и чуть не лишился стипендии, только думая о них. Ты был всего лишь ребенком? Каково это было?
Гарид на минуту задумался, глядя вдаль.
— Я всегда знал, что меня не будут интересовать мужские тела. Но я не особо беспокоился об этом — был слишком мал, — когда он рассказал мне о женщинах. Как ты думаешь, сексуальность — это идентичность? — внезапно спросил он.
Терин выглядел озадаченным.
— Не знаю… да… большая её часть, я полагаю.
— Что ж, тогда я понял, кто я. Я решил, что я — атавизм из древних времен. Очень древних; еще до того, как мы покинули Старую Землю. Какая-то примитивная рабовладельческая цивилизация. — Он начал ровно нарезать мясо.
— Я раньше играл в такие игры со своими братьями и кузенами, — сказал Терин, ухмыляясь. — Всегда пытался их связать.
— Я бы не пошел на такой риск. Я никогда даже не намекал на это. Даже когда я узнал, что на этой планете есть женщины, которые являются собственностью, это казалось слишком личным, чтобы об этом говорить. Я видел одну однажды в детстве, я тебе рассказывал?
Терин подался вперед, его лицо выражало крайний интерес.
— Нет! Серьёзно? Насколько ты был мал?
— Подросток. Мы навещали друзей в Гаведже. Я выходил из магазина на Тасит-стрит, и они прошли прямо мимо меня. Маленькая женщина на поводке. Я никогда даже фотографий не видел, почти не знал, как они выглядят, но я сразу понял, кто она такая.
— Ты пошел за ними?
У Гарида дрогнул уголок рта.
— Мне хотелось, но у меня был такой стояк, что я думал — кончу, если хоть шевельнусь. Так что я остался на месте и старался быть незаметным. Я надеялся, что они вернутся, но нет. — Он мысленно вернулся в прошлое, вспоминая вид женщины сзади, когда её уводили прочь от него, то, насколько он был потрясен и возбужден. Он не мог описать свои чувства даже Терину, который всё понимал. Он поднял взгляд и слегка улыбнулся. — Мне пришлось солгать отцу о том, почему я опоздал к ужину.
— Ты знаешь, чья это была рабыня? Как она выглядела?
— Понятия не имею. Полагаю, это могла быть рабыня Беренеффа, хотя, конечно, я на него не смотрел; я вычисляю это уже задним числом. Он владеет своей рабыней долгое время и живет в том районе. У неё были очень светлые волосы, высокая, маленькая круглая грудь; это всё, что я могу сказать.
— Если это была рабыня Беренеффа, то сейчас грудь уже не такая высокая, — сказал Терин. — Но она всё еще довольно милая.
— Она годами являлась мне во снах.
— Могу себе представить. Мне удавалось взламывать систему аукциона Орис и смотреть голограммы рабынь весь первый курс университета. Чуть не потерял стипендию. Я был так возбужден, когда они проводили один из своих аукционов достаточно близко, чтобы я мог туда добраться, но, конечно, там были только обычные экзотические животные. Разочарование чуть не убило меня. Только когда я познакомился с парой владельцев, я смог увидеть женщину по-настоящему. На самом деле, это была Мерти Лаве. Прямо передо мной. На коленях… — Терин погрузился в воспоминания. Они вернулись к еде, оба думали о своем и молчали.