Сиротинушка казанская (СИ)

Николай все же решил уточнить:
— Александр, я вижу, что Вячеслав Константинович радуется тому, что британцы так тщательно ваш новый самолет изучают. А вот о причинах такой радости вы мне что-то рассказать можете?
— Конечно, Ваше величество: тут, пожалуй, главное заключается в том, что мотор показываемой иностранцам конструкции просто физически невозможно сделать мощнее полутора сотен лошадиных сил. А если каркас самолета делать из ясеня, то он сам получится очень тяжелым и уже много груза не поднимет.
  
— А если британцы будут делать каркас из более легкого дерева?
— Тогда у них самолет на первом же повороте развалится: этот самолет поворачивает путем перекоса крыла, но при этом само крыло должно быть гибким, как тот же британский длинный лук. А сосна, кедр… да и любые другие сорта дерева для этого слишком уж жесткие. К тому же другое дерево, чтобы обеспечить требуемую прочность, должно быть довольно толстым и еще более тяжелым, чем ясень.
— Но в вашем самолете вроде использовалась очень легкое дерево…
— Да, но в местах, где это возможно. А где нужна высочайшая прочность, у нас ставился металл: моторы-то на прежних самолетах мы использовали вдвое более мощные. Но иностранцам это пока неведомо, а мы с Вячеславом Константиновичем посоветовались и решили, что немного другие самолеты, попроще и подешевле, мы будем за границей просто продавать всем желающим.
— Зачем?
— Желающие их купят и попытаются сделать что-то подобное самостоятельно, на что потратят несколько лет. Причем они будут, я уверен, тупо копировать предлагаемую конструкцию — и отстанут от России в этой области уже не на годы, а на десятилетия.
— Вы так в этом уверены…
— Да, Ваше величество, уверен. Инженеры компании Розанова очень внимательно следят за всем, что делается за границей, и особенно внимательно они следят не за техническими новинками, а за научными исследованиями — и мы теперь точно знаем, что сейчас у них даже основ аэродинамики не разработано. А так как мы им подсунем летающий образец, они его сочтут неким эталоном, который можно будет просто улучшить и увеличить, и вкладывать огромные деньги в науку в этой области не станут.
— Ну, выдать какому-то математику или физику пачку бумаги и ведро чернил — расход небольшой.
— Да, но нужна и экспериментальная база, а одна качественная аэродинамическая труба стоит многие десятки тысяч рублей, и я уже не говорю, что сначала нужно будет им осознать, что такая вообще для работы необходима.
— Избавьте меня от этих подробностей, если вы и Вячеслав Константинович оба так решили, то пусть будет. А вы мне пришлите список иженеров, которые это, как вы назвали, чудовище разработали: думаю, что Анну третьей степени они точно заработали.
— Я, Ваше величество, думаю, что уже Анну второй: третья ими заслужена на тех машинах, которые японцам показали их японскую мать.
— Вячеслав Константинович, ты слышишь этого наглеца? Императору перечит в лицо! Но перечит верно… действительно, они это заслужили. А когда вы собираетесь продажи самолетов попроще начать?
— Объявим в середине июня, поставки начнем в начале августа. Раньше не успеем, у нас на заводах с изготовлением этих моторов небольшие проблемы еще не решены.
— И что за проблемы? Возможно, на других заводах с ними смогут справиться? На Ижорских, например…
— Проблема у нас одна: не научились наши люди такие моторы выделывать, чтобы они через полсотни часов ремонта требовали, а через двести просто разваливались. Те, что сейчас с завода выходят, по пятьсот часов без ремонта работают…
— Ну ты, прохиндей! Ладно, это я просто так спросил, из интереса. А вот всерьез ты мне вот о чем расскажи: что за деньги свои приятель твой, Андрей Розанов, печатать затеял? Князь Голицын просьбу его вроде выполнил, но высказал мне свое удивление количеством того, что Андрей твой у него напечатать просил…
Строго формально, в России любая компания имела право выпуска своих так называемых «расчетных расписок», и очень многие промышленники этой возможностью пользовались, выплачивая часть заработка рабочим такими «расписками», на которые рабочие в заводских лавках могли приобретать разные товары. Как правило, по более высокой цене, что обеспечивало промышленникам изрядную экономию на зарплатах или давало определенный «дополнительный доход». Но «Андрей придумал» систему строго противоположную: в заводских лавках с первого мая продажа товаров за такие «корпоративные деньги» шла заметно дешевле, чем за государственные. Раньше эту систему ввели только в рабочих столовых, но там-то обеды стоили действительно копейки, и для расплаты в них именно «копейки» и были отчеканены, а сейчас в заводских лавках, которые работали в жилых городках, все товары стали за подобные «деньги» продаваться со скидкой от десяти процентов и до пятидесяти (последняя скидка использовалась при продаже собственных товаров компании, кроме продуктов, конечно). А так как тут уже цены в рублях назначались, расплачиваться «копейками» стало очень неудобно — и Андрей заказал в «Экспедиции заготовления государственных бумаг» и банкноты, номиналом от рубля до десятки.
Эти банкноты официально именовались «расчетными расписками» и на деньги даже размерами похожи не были (Саша их заказал примерно такими же, какими были советские деньги после шестьдесят первого года), и заказал довольно много — но так как заказ был официальный и полностью оплачен, то в Москве все эти «ценные бумаги» ему напечатали: закон-то такое не запрещал. Но объемы «эмиссии» все же у директора Экспедиции вызвали некоторое удивление, о котором тот и царю рассказал, а тот, после обсуждения вопроса с министром финансов Тернером, попросил Сашу «удивление рассеять»:
— Сиротинушка казанская, мне Федор Густавович сказал, что ты выпустить решил своих денег на двадцать миллионов рублей, а это сумма весьма заметная. И выглядит, как покушение на монополию государства в эмиссии денежных знаков, тебе так не кажется?
— Нет, Ваше величество, это никаким покушением на монополию не является, подобные вещи многим промышленникам дозволены, просто они меньше своих расписок в оборот пускают так как и рабочих у них куда как меньше. А в компании Розанова рабочих уже больше сотни тысяч человек числится…
— Но оплату-то им должно государственными деньгами проводить!
— А Андрей так и делает, нас Иван Иванович Янжул постоянно на предмет нарушений законов о рабочих проверяет и нарушений не находит. Но у нас рабочие имеют право — и именно право — часть заработка перед выдачей его на руки обменять на наши внутренние расписки. Ему — рабочему — это выгодно, так как за расписки эти товары в наших лавках дешевле продаются. Андрею — то есть компании его — это тоже выгодно: у него-то зарплаты меньше, чем на других заводах, и он, чтобы рабочие у нас не разбежались, своим рабочим — и только им, никому другому — товары в лавках продает подешевле, выгоды с такой торговли и вовсе не имея. Но чтобы отделить агнцев от козлищ, то есть чтобы пустой благотворительностью не заниматься, мы рабочим своим позволяем эти товары еще в кассе, где они заработок получают, заранее оплатить, а бумаги эти — суть расписки в том, что товар рабочим уже оплачен. Вроде кассового чека в магазине, разве что без срока действия и без указания конкретного товара. А что Андрей их в Экспедиции заказал, тоже понятно: свидетельство оплаты лихие люди не подделают, а прослужит каждая такая бумага долго, не придется все время новые печатать.
— Подделать можно все.
  
— Можно, но вот эти чеки подделывать будет невыгодно: их на обычные деньги нигде не меняют, а купить на них можно только самые простые товары, и то не везде, и даже много одного товара на них не купить для перепродажи: в лавке просто товар по запросу такому не отпустят.
— Но Федор Густавович говорит, что ты… ладно, Андрей твой этим количество денег в обороте сокращает, ущерб казне нанося!
— Он ошибается. Потому как никто же в кассе не знает, сколько денег рабочий обменять на чеки наши пожелает, и на все выплаты деньги в кассы доставляются. А то, что остается — они там не залеживаются: мы на них у других промышленников товары покупаем, причем много, больше, чем прежние купцы — и оборот денежный наоборот лишь возрастает. Так что выгода тут не только нам, это и казне выгодно, и прочим промышленникам…