Сиротинушка казанская (СИ)
Впрочем, пока и этого хватало: новенький алюминиевый завод, потребляя все электричество с притоков Уссури, чуть больше сотни тысяч тонн метала в год мог выдать, а привозимого из Австралии боксита как раз на столько уже хватало, даже с небольшим запасом. А австралийский боксит Саша задумал использовать потому, что он был по качеству чуть ли не самый лучший с мире: из него и глинозем было проще всего получать (так как кремния в нем было крайне мало), и отходы глиноземного производства у него выходили не особо вредные: почти что «чистое железо». Конечно, сейчас на «чистоту производства» всем в мире было абсолютно плевать, но у компании Розанова в число приоритетов засирание собственной территории точно не входило…
А вот иные приоритеты люди в компании старались не придерживать, и судостроительный завод во Владивостоке продолжил и производство «моторных шхун» — правда, их теперь строили вообще без мачт, а назывались эти суденышки уже «средними рыболовецкими траулерами». И под них на тех же Курилах были выстроены четыре именно рыболовецких порта с небольшими рыбоперерабатывающими заводами, и еще три таких же завода на Сахалине появилось. В основном рыбопереработка заключалась в том, что рыбу просто в бочках солили — что тоже было непросто, так как своей относительно приличной соли в тех краях просто не было и ее приходилось отдельно «добывать».
Казалось бы: вон рядом океан с соленой водой, выпаривай ее и наслаждайся. Но соль из морской воды без специальной переработки выходила какая-то горькая, так что тут уже тоже и химикам, и инженерам пришлось интеллект свой неслабо так проявить. Ведь чтобы отделить поваренную соль из «морского рассола» его нужно было несколько раз нагреть и охладить, соль снова растворить и по второму кругу очищать и выпаривать — а на это требовалось очень много топлива. Но инженеры придумали, как это проделывать на охлаждающих контурах угольных электростанций, так что топлива получалось сэкономить прилично — вот только полученной соли едва хватало для рыбозаводов. А вот для изготовления соды, необходимой заводам уже стекольным, ее уже не оставалось — и пока стекольные заводы обеспечивались завозом из европейской части страны.
Плохо обеспечивались: стекло-то нужно было не только (и не столько) для окон в домах, сколько для стеклянных банок, в которых намечалось рыбу уже в консервированном виде возить в ту же «европейскую часть» или хотя бы в Сибирь. А делать банки металлические — так олова для изготовления белой жести в стране, можно сказать, и не было…
Однако рыба — продукт полезный, но все же не являющийся «предметом первой необходимости». Когда в стране людям просто жрать нечего, можно и без рыбы как-то обойтись, а если уже селедка соленая перестала быть «редким лакомством», но и вовсе хорошо, лучшего и не желать нечего. Людям важно, чтобы хотя бы хлеба было в достатке, а вот с ним, как и всегда, было совсем не отлично. Год-то выдался очень хорошим, валовой сбор составил что-то в районе шестидесяти миллионов тонн, из которых чуть больше трети была рожь — но этого стране хватило только чтобы голода не было.
Зато в хозяйствах переселенцев («прошлогодних» еще, у новых никаких урожаев, понятное дело, и не было) из этих шестидесяти миллионов собрали чуть больше одного миллиона, и не «чего угодно», а большей частью только пшеницы. То есть на прокорм всех рабочих компании, причем вместе с чадами и домочадцами, зерна хватило с большим запасом — но ведь год на год не приходится. И тем более не приходится, что у «старых» в следующем году большая часть полей уже не под зерновые будет использоваться: практика показала, что два урожая подряд, причем любого зерна, делает землю непригодной для выращивания любых хлебов минимум лет на пять: уж больно много разных вредителей успевает там размножиться. Так что в следующем году нужно было рассчитывать в основном на «новичков» — а для этого столько еще сделать предстояло!
И, прежде всего, предстояло обеспечить все эти переселенческие деревни «современной техникой». А всю эту технику нужно было еще и топливом обеспечить, что тоже было задачкой не самой простой. То, что на трактора ставились моторы, работающие на лигроине, было замечательно: этого лигроина пока что недостатка вроде не было — но его ведь еще и доставить требовалось в деревни, а там и как-то хранить до начала полевых работ! К тому же нефтепромышленники, видя рост спроса на бывший никому не нужный отход керосинового производства, цену на лигроин (как и на бензин, кстати) прилично так подняли, так что хлебушек-то в следующем году грозил неслабо подорожать — а Саша искренне считал, что «волатильность цен на зерновом рынке» стране, кроме очередных бед, ничего не даст.
И у работников компании (ну, у тех, кто с высшим образованием был) работенки резко подбавилось. Да и у простых рабочих простоев не наблюдалось: они клепали трактора, изготавливали плуги, бороны, сеялки, косилки и прочий нужный инвентарь, причем все это уже делалось в круглосуточном режиме: все заводы компании теперь работали в три полных смены. Потому что весной фабричные училища выпустили несколько десятков тысяч хотя и не особо опытных, но все же вполне себе рабочих — и Андрей, еще раз все «за» и «против» взвесив и тщательно все просчитав, восьмичасовой рабочий день на всех заводах компании ввел уже в октябре.
С восьмичасовым днем тоже получилось несколько забавно: народ в массе своей начал резко против такого режима работы возражать из-за того, что у них пропорционально дневной заработок тоже уменьшился. Однако руководство заводов (с подачи именно Андрея) предложило «альтернативу»: зарплату при переходе на такой график оставить прежней, а цены в заводских лавках уравнять с ценами других торговцев. Так что народ слегка так зубами поскрипел, но бунтовать все же не стал, и даже самостоятельно «перевоспитал» желающих «оставить все, как было». Ну а когда перед Рождеством на заводах объявили о введении оплачиваемого отпуска, все волнения тут же окончательно и прекратились.
Но техника и топливо — это все замечательно, однако Саша (а с его подачи и Андрей) упор теперь делали на «большую химию»: вдоль Иртыша в первую очередь, а в планах и в других местах начали возводиться заводы по производству азотных удобрений. С упором, конечно, на карбамид. Но так как азотными удобрениями почву снова плодородной быстро не сделать, началось активное освоение и месторождений того, из чего можно было произвести удобрения фосфатные и калийные — и с последними получилось особенно забавно: поначалу перекупить соляные промыслу в Соликамске у Андрея не получилось, и первые шахты были заложены возле Эльтона — но спустя короткое время соликамские промышленники сами предложили Андрею купить их собственность, и он уже отказываться от этого не стал (хотя цену и скинул довольно заметно). Тут обычная конкуренция сработала: в Приэльтонье месторождение сильвинита было довольно бедное, в породе простой поваренной соли насчитывалось под восемьдесят процентов — и вот когда эта соль, как отход производства, за копейки хлынула на рынок, соликамским солеварам наступил… полный и бесповоротный экономический упадок.
Но пока что калий в поля поступал лишь с этого бедного Эльтонского месторождения, а Соликамске постройка шах только началась. А с фосфором было и того хуже: фосфаты в небольших количествах добывались в Московской губернии, в Нижегородской, а Царстве польском, а основным фосфатным удобрением в стране был пока еще томас-шлак, получаемый при выделке стали из Керченской, Липецкой и Нижегородской руды. Валерий Кимович хорошо знал, где этих фосфатов хоть чем хочешь жуй, но пока что туда добраться было просто невозможно: Михаил Иванович уже трижды отказывался строить железную дорогу в Мурманск. А так как своих денег на постройку такой дороги у компании просто не было, приходилось довольствоваться тем, что было…
А было маловато, и не только фосфатов и калия, карбамида тоже избытка не проглядывалось. Его-то производили (и собирались еще производить) на небольших заводиках, выделывающих аммиак из угля — и приходилось радоваться хотя бы тому, что на поля в «новых деревнях» его хватало. Так что пока перспективы сельского хозяйства радовали крайне умеренно — а вот металлургия, напротив, стала процветать — и уже на базе этого процветания Саша начал готовить завоевание мирового господства и в отечественной нефтянке. Самым что ни на есть «капиталистическим способом»: резким сокращением поставок нужных нефтедобытчикам металлоизделий.