Сиротинушка казанская (СИ)

— Леонид Борисович, я слышал, что вы симпатизируете идеям Маркса. Если у вас будет желание и у нас обоих появится какое-то свободное время, я вам подробно расскажу, почему идеи эти направлены вовсе не на защиту интересов рабочих, а исключительно на защиту интересов зарубежных банкиров, а пока я всего лишь хочу предупредить: у нас в компании марксисты просто не выживают. И это не форма речи… а работа мне ваша очень нравится, она стране — и тем же рабочим — много пользы приносит, так что вы лучше исключительно работой и занимайтесь…
  
Красин, похоже, предупреждению внял, и занялся именно работой — там более, что «по работе» он и сам видел, какую «пользу» новые электростанции приносят рабочим в городах и мужикам в деревнях. И, оценив уже проведенные в компании разработки, предложил именно для деревень уже изготавливать небольшие, от пятидесяти до ста киловатт, электростанции, а для небольших городов — электростанции уже по пятьсот киловатт. Последние предлагалось ставить с использованием «судовых» турбин, которые все еще выпускались для «дальневосточных траулеров», только для них нужно было не самые сложные в производстве генераторы делать — и в рамках этой программы он надолго выехал в Хабаровск, где перед ним стояла задача строительства и запуска генераторного завода. А там завод было решено строить потому, что для генераторов требовалось довольно много меди — а ее там было более чем достаточно: пошли поставки металла из Кореи. Конечно, медь было несложно и в любое другое место перевезти, но пока что в таких электростанциях наибольшая потребность как раз на Дальнем Востоке имелась, и в плановом отделе компании решили, что возить тяжелое железо туда-сюда — мысль не самая умная. А вот возить уже готовые турбогенераторы будет куда как более выгодно.
Так как Иван Иванович Янжул с императором о плане перевозок переселенцев на следующий год в целом договорился, компания приступила в «выполнению плана следующего года» уже в августе: всем было просто очевидно, что за лето миллион с лишним человек просто физически перевезти не получится. Да и за год такое проделать было крайней непросто: в один поезд можно было запихнуть (как сельдей в бочке) человек семьсот, а даже при круглогодичных перевозках ежесуточно требовалось возить по две с половиной тысячи человек, что уже было на пределе возможностей МПС — если людей именно по Сибирской дороге возить.
И, чтобы на Сибирской дороге пробок не создавать, компания Розанова повезла очень много народу в Уральск и в Оренбург: тамошние степи тоже были под переселенцев отведены. Не Оренбургские, их-то уже как-то освоили, а вот Актюбинские были еще почти пустыми, и там были размечены территории под две сотни новых деревень. Вокруг собственно Актюбинска и вокруг еще двух, уже совершенно новых, городов, восточнее и южнее километров на сто, чуть меньше — а всего в «киргизских степях» программой предполагалось поселить (для начала) четверть миллиона человек. Понятно, что это «накал страстей» на Сибирской дороге несколько снизило, но все равно уже начиная с августа по ней ежесуточно шло по три «переселенческих эшелона»: в каждом десять вагонов с самими переселенцами и по пятнадцать с их «движимым имуществом». С «самодвижимым»: в них скотину везли. Хреновую, но какая уж была: пока что на месте просто другую купить возможностей не имелось.
Впрочем, и хорошую скотину тоже везли: еще пару лет назад компания завела три племенных хозяйства по разведению холмогорских коров, и теперь эту очень полезную в сибирских условиях скотину начали перевозить в «места постоянной дислокации». Но коров везли отдельно от переселенцев, специальными поездами, и их даже не планировалось пока крестьянам раздавать: в Сибири и на Дальнем Востоке теперь свои племенные хозяйства ускоренными темпами обустраивались. От разных специалистов в области животноводства Саша получил немало полезных советов относительно завода и высокопродуктивных европейских коров, но пока все эти советы им просто игнорировались: холмогорка, в отличие от «европейцев», была к морозам приспособлена…
А относительно крестьянских плохоньких коровок он советы специалистов игнорировать не стал и во многих «старых» деревнях были организованы «случные пункты» с холмогорскими уже быками: глядишь, через пару лет мужики и заменят своих худосочных кормилиц хотя бы на полукровок. Не лучший вариант, но в любом случае лучше, чем продолжать паршивых коров в хозяйстве держать, а мясо всяко лишним не будет. Но эту скотину как раз пока в Сибирь и на Дальний Восток отправляли, в степь их даже смысла возить не было, так как пользы от холмогорок с ковыльным сеном много не будет, а скотина просто быстро сдохнет. Вот когда степь распашут и засеют ее луговыми травами…
Но и это будет все же не очень скоро: в степи действовал строжайший запрет на распахивание полей, не обсаженных лесополосами. Так что переселенцы в тех краях, начиная с сентября, бросились массово обсаживать участки все той же караганой, в результате чего местность вокруг Караганды изрядно «полысела»: оттуда эти небольшие деревца массово в другие места вывозили. Но ведь в печках ее не сжигали, а в землю сажали — и в будущие лесополосы и — в очень больших количествах — на создаваемых вокруг новых городов лесопитомниках. Саша одного «активиста караганы» из Сельхозакадемии извлек и в Актюбинск отправил (после того, как он пообещал «за год миллион новых деревцев вырастить»). И тот в «далекую ледяную степь» поехал с удовольствием: ему было обещано, если он обещание выполнит, в Москве, рядом с Академией, большую квартиру подарить и новейший автомобиль, а если исполнит обещание только наполовину, то обойдется одним автомобилем. Честно говоря, Саше стало просто интересно, как можно за год вырастить не миллион, а хотя бы пару десятков… да что там, хотя бы одно полутораметровое деревце…
Перед Рождеством состоялась еще одна — на этот раз уже последняя — встреча Ивана Ивановича с императором, и он царю выдал информацию, «владельцу земель русских» очень понравившуюся:
— Должен сказать, что господин Волков точно желает обещание свое исполнить даже до срока: сейчас в разных местах почти пятьдесят тысяч человек стоят жилье в будущих деревнях, дороги к ним обустраивает. Да и иное в большом числе делается, чтобы люди в тех местах прижились. Вы, вероятно, знаете, что в Одоеве еще давно Андрей Розанов устроил женскую медицинскую школу… высшую школу, так выпускниц этой школы нынешним летом всех он отправил не по городам, где заводы у него имеются, а в новые заведения, обустроенные в Актюбинске, в этом новом городке, что Карагандой именуется, в Чите, в Благовещенске, в Хабаровске, еще где-то — я просто всего не упомню. И там они будут обучать уже акушерок из местных девиц и фельдшеров из местных же парней, в основном из мужицких семей родом.
— Ну, с акушерками понятно, это как раз для баб занятие, а фельдшеров он как из мужиков готовить хочет? Они же просто неграмотные!
— Так у него и сие предусмотрено: детишек в заведения фельдшерско-акушерские набирают от десяти до двенадцати лет…
— И что двенадцатилетний фельдшер сделать-то сможет? Заплакать?
— Нет, они там еще четыре года обучаются и прочим наукам, в той же степени, что в реальных училищах, разве что им науки биологические и химические в больших объемах преподают. И вот только после окончания такого подготовительного отделения им и начинают науки медицинские преподавать. А посему среди мужиков сейчас поветрие новое: они дочерей своих, да и сыновей буквально пинками в школы запихивают и требуют учебы самой прилежной: в школы-то фельдшерские берут не всех, а кто начальную хорошо закончить успел.
  
— А мужикам-то что за дело?
— А в школе ученикам компания Розанова стипендию выплачивает, весьма заметную: по пять рублей в месяц в двух младших подготовительных классах, по десять в двух старших и уже по пятнадцать в медицинских. А кто на отлично учится, то и вовсе до двадцати рублей выплачивают — а дети-то большей частью деньги эти в семью отдают, их в школах и кормят, и одевают-обувают бесплатно. Опять же, когда они вырастают, от них старую одежду и обувь не отбирают, и они ее младшим свои братьям и сестрам отдают… А особо обещано, что как ребенок какого мужика школу эту хорошо закончит, ему и премия в сто рублей тут же будет за то, что какого умного ребенка вырастил. Так что мужику ребенка обучать выходит прямая выгода…