Сиротинушка казанская (СИ)
— Тут ананасы не особо спелые… впрочем, клюкву тоже вроде немного добавляют, а лимона тут точно нет. Но я не спрашивал, пусть это поваров волнует… ну так вот: банки при капитализме и являются главными грабителями трудового народа. Потому что банки — организации, которые вообще ничего не производят, а занимаются лишь тем, что забирают изрядную часть денег, которые через них переводятся от одного человека к другому.
— Это как «забирают»? Они же на вклады и проценты выплачивают…
— Ну да, процент они сейчас платят около двух с половиной, а кредиты выдают уже под более пяти процентов. То есть они, вообще ничего не делая, получают примерно три процента со всех денег, что через них проходят.
— Но они берут эти деньги с других капиталистов, пролетариат-то они не грабят!
— Такой большой, а в сказки верят. Капиталист-то проценты по кредитам, которые он должен вернуть банку, закладывают в цену продаваемых товаров. Товары становятся дороже, причем именно для рабочего, да и вообще для всех. То есть банки в нынешней системе — а еще двадцать пять лет назад эта система именовалась исключительно «еврейским банкингом» — грабят вообще всех, при этом в принципе ничего не производя. И в конечном итоге именно банки являются главным врагом рабочего класса, а вовсе не промышленные капиталисты, как пытался всем внушить Маркс.
— Но… но у вас-то тоже созданы банки…
— Верно, но у нас в банковской системе компании еврейский банкинг не используется. У нас банки занимаются исключительно учетом движения денежный средств и распределением временно свободных денег и населения. И потому у нас и процентные ставки по вкладам и кредитам одинаковые: наши банки деньги на лету не воруют. А еврейские банки часто кредитов выдают даже больше, чем у них вообще денег имеется, ведь когда какой-то компании выдается кредит, деньги большей частью так в банке и остаются, откуда неспешно тратятся — а заемщик процент платит уже со всей суммы кредита. Так что они умудряются воровать даже больше, чем это при первом взгляде на их деятельность кажется.
— Так, но в сберкассах-то у вас процент по вкладу меньше…
— Меньше, но сберкассы деньги у населения буквально по копейкам аккумулируют, там работы куда как больше, чем при обслуживании компаний — и вот из разницы в проценте всем нашим работниками — и сберкасс, и банков — мы зарплату и выплачиваем. Сберкассы-то у себя деньги не держат, в банки их относят…
— Но банки-то все же определенную работу выполняют, а за работу, вы сами говорили всегда, нужно платить…
— Верно, и работники наших банков плату за вою работу получают. Но она ничтожна по сравнению с оборотами. Я вам простой пример приведу, относительно, скажем Волжско-Камского банка, который мы очень удачно как раз в конце мая и сожрали. И провели полный аудит, так вот: собственных средств в банке было двадцать миллионов, примерно семьдесят составляли неснижаемый остаток по вкладам, то есть постоянный актив был в районе девяноста миллионов, чуть больше. А кредитов банк успел выдать почти на двести миллионов, и если с девяноста он получал в виде процентов миллион восемьсот тысяч, то с остальных ста десяти — уже пять с половиной миллионов. А в банке работало семьсот человек, со среднем заработков рублей в восемьдесят — то есть операционные затраты были меньше семисот тысяч. Сильно меньше, ведь за отдельные операции банк еще и комиссию взымал, то есть просто так владельцы банка получили из ничего почти семь миллионов. И каждую копеечку из этих миллионов банкиры содрали с людей, которые хоть что-то где-то покупали. Не с капиталистов, как вы говорите, а с трудового люда.
— Но ведь… а как без банков-то платежи производить?
— Тут вы правы, для проведения платежей банки нужны, но нужны банки не еврейские. И это я не про евреев говорю, а про банковскую систему, которую еврейские банкиры и придумали. А мы придумали другую систему, в которой учет проводить, конечно, немного посложнее — но теперь то, что раньше было Волжско-Камским банком, будет каждый год семь миллионов дополнительно направлять на развитие нашей российской промышленности. А теперь представьте рентабельность банковского бизнеса для его владельца: двадцать миллионов — первоначальные затраты, семь миллионов в год чистого дохода — и делать вообще ничего не надо! Ни заводы с фабриками не нужны, ни лавки, ни дороги со всякими там вагонами и грузчиками… Представили? Надеюсь, обед вам понравился, и на этом на сегодня обсуждение закончим — а вы, раз уж у вас отпуск получается, на досуге покопайтесь в творениях Маркса с Энгельсом и попробуйте там найти хоть слово о паразитической сущности банков. И вот когда найдете — или, скорее, когда у вас их труды будут целиком проштудированы, мы наш разговор и продолжим…
На совещании, где разбиралась программа производства моторов для самолетов, после того, как ведущий инженер сообщил, что новый завод пока что сможет производить не более двух моторов в сутки, а для увеличения производства хотя бы вдвое потребуется и много нового оборудования, и рабочих где-то хороших найти, Саша подписал приказ о выделении заводу средств на новые станки и как бы вскользь поинтересовался:
— Как я понимаю, рабочих нам придется своих выращивать, мы уже в России всех собрали, кого не страшно близко к станку подпустить. И это дело решаемое, у нас, слава богу, уже школы довольно подготовленных парней и девчонок выпускать начали. Так что с этими моторами мы, надеюсь, к следующему лету вопрос решим. А я вот что спросить хочу: а можно придумать мотор такой же мощности, но чугунный? И меня не металл тут интересует: алюминиевый у вас работает до ремонта меньше пятисот часов…
— До тысячи, и мы стараемся это время все же увеличить…
— Так я и не спорю. Но если мотор сделать целиком чугунный, да побольше, то его можно будет и на автомобиль поставить?
— Автомобилю, даже грузовому, и семидесяти сил вполне хватает.
— Ну да, на машину, которая две с половиной тонны груза везет, хватает. Но в карьеры нам нужны грузовики побольше, чтобы уже тонн по десять возили, причем по крутым карьерным дорогам. Или даже по двадцать, но пока нам бы и десяти хватило, все же автомобилистам тоже нужно будет опыта набраться. А то постоянно перекладывать в карьерах рельсы — это и долго, и дорого…
— И какой срок вы нам даете на разработку?
— Да никакой, мне такие моторы еще вчера были нужны. Но вчера их не было, и сегодня нет, а вот когда вы их сделаете…
— А если взять моторы, которые для локомотивов узкоколейных? Если грузовик делать на десять тонн груза, то ему мотор в тонну весом велик уже не будет.
— Тоже вариант, но мне… значит так: мне плевать, будете ли вы делать мотор из чугуна или из алюминия, мне нужно, чтобы у меня был мотор мощностью в триста пятьдесят сил, который проработает минимум тысячу часов. И вот еще: мне даже плевать, сколько он будет при этом жрать бензина: там, куда я его ставить хочу, расход бензина вообще никого не интересует. И мне плевать, во что изготовление такого мотора обойдется, но нужно, чтобы таких моторов завод — который вы под его производство и выстроите — изготавливал тысяч по двадцать в год, а лучше — больше. Хотя… да, вы правы: мотор по циклу Тринклера будет, пожалуй, получше. Подороже, но и с топливом у нас для него попроще будет, и… в общем, работайте!
— А с этими, самолетными моторами что делать?
— То, что и делали: к Рождеству увеличить производство до пяти штук в сутки. И прошу заменить: увеличители такие премии получат, что сами себе завидовать будут. Причем все скопом… а чтобы скопу удобнее работалось, я думаю, всех моторостроителей стоит объединить под крышей нового института моторостроения. Предложения по институту прошу подавать мне в письменном виде, и на их выработку вам дается неделя. Потом можно будет их поправить, но работать начинать институт должен уже вчера. Вопросы какие-то у вас остались? Нет? Ну, за работу, товарищи!
Глава 18
Шестой год по части урожаев оказался не настолько печальным, как думал Валерий Кимович: конечно, сбор зерновых в европейской части страны оказался крайне невысоким, но неожиданно в Сибири и на Дальнем Востоке пересленческие деревни ситуацию серьезно подправили. Особенно за Байкалом картина получилась «красивой»: сотня тысяч перевезенных в предыдущий год мужиков собрали одного гаоляна почти два миллиона тонн, а еще почти миллион был собран в поселках в Маньчжурии. С пшеницей и ячменем, конечно, таких «выдающихся результатов» не было, но и их было собрано по полмиллиона тонн, а вот по ржи там вышел полный провал: урожая едва хватало для собственного потребления.