Сиротинушка казанская (СИ)

— А смолу откуда брать будешь?
— Так в Красном Камне-то коксовый завод ее уже выделывает потихоньку…
На самом деле Валерию Кимовичу было абсолютно безразлично, какие проблемы возникали в корейской лесной концессии: там имелись свои инженеры, способные мелкие проблемы с электропилами решить без его участия. Более того, его участие уж точно никаких проблем решить не помогло бы: он даже устройство этих пил представлял себе… приблизительно. А вот насчет безопасности концессии у него тоже не имелось никаких поводов для беспокойства: лес там рубили русские мужики, причем половину этих мужиков составляли вышедшие в отставку солдаты из инженерно-строительной дивизии, и у каждого их них под койкой в бараке лежал карабин Мандрогона-Волкова, а «ножки» коек представляли собой ящики с патронами для этих карабинов. А две сотни неплохо вооруженных мужиков могли концессию от каких-то мелких наездов прекрасно защитить. Именно от мелких, но пока что вроде о крупных беспокоиться не стоило.
  
Что же до финансового состояния концессии, то тут тоже проблем пока видно не было: лес переправлялся (большей частью на джонках) в Дальний — и там он со свистом расходился: его и британцы покупали, и американцы, да и в Россию по железной дороге он успешно уходил. Так что дел в Корее или даже на Ляодуне у Саши точно не было, а вот в Борзе (точнее, в Красном Камне) и в Поповской слободе у него было немало. Особенно в Поповской слободе: туда уже переехало два десятка молодых инженеров, крайне недоумевающих, какого черта их компания в эту дыру отправила. И вот чтобы объяснить товарищам относительно этого черта, Саша туда и поехал. И съездил он, по собственному мнению, довольно удачно, по крайней мере молодые выпускники ИМТУ больше вопросов задавать ему не стали. Не сразу не стали, а лишь к конце сентября у них большая часть вопросов закончилась — но у Александра Алексеевича появилась надежда, что «они все успеют сделать вовремя»…
Еще некоторые вопросы отпали у отряда охраны поселка у Поповской слободы: Саша свозил их на полустанок, расположенный в двадцати верстах в сторону Букачачи и показал им, что еще отряду предстоит защищать. Офицеры — хотя и отставные, и вообще жандармские — весьма впечатлились и все они захотели и сами «попробовать поработать с новой техникой». А четверо перебрались оттуда в Красный Камень, где на коксохимическом производстве (в отдельном, тщательно охраняемом цеху) началось производство патронов для охотничьих ружей, причем пока еще не особо популярного в России двенадцатого калибра. Что тоже было объяснимо: патроны — это порох, а порох в любом случае охранять необходимо…
Саше все же пришлось доехать до Порт-Артура: дистанционно руководить с помощью телеграфа торговым отделением было в принципе можно, но проверять работу подчиненный «на местах», тем более людей, ворочающих довольно крупными суммами денег, всяко было необходимо. И все проверки Саша провел, конечно же, в Дальнем, где находилась торговая контора Розанова, но и в Порт-Артур заехал — чтобы просто посмотреть на шпили… то есть чтобы местные достопримечательности осмотреть. Но вместо достопримечательностей он там застал вопиющее безобразие: старшего помощника командира порта нашли мертвым в одном из городских борделей, что для флотских стало позорной страницей в истории Порт-Артурской эскадры. И позором стало даже не то, что женатый офицер отправился в бордель: понятие «супружеская верность» среди флотских было на уровне пошлых анекдотов. А вот то, что офицер не справился с портовой шлюхой — это да…
Хозяин борделя (пожилой китаец) и все его девицы в один голос утверждали, что «русский офицер» туда заявился сильно пьяный и в очень возбужденном состоянии, заказал себе сразу двух девиц и потребовал его час не беспокоить. В когда — через два уже часа — там решили все же проверить, что происходит, все уже закончилось. И девицы тоже обе пропали, что было объяснимо, а вскрытие показало, что помер офицер от «разрыва сердца»…
Валерий Кимович неплохо знал некоторые аспекты общения с иностранцами, и, в частности, помнил, что подавляющее большинство китайцев, например, не в состоянии отличить одного русского от другого. Поэтому с помощью одного из офицеров охраны компании он и разыграл этот незамысловатый спектакль, а тушку помощника начальника порта к борделю два других офицера доставили. А затем — вообще-то нитроглицерин может не только скалы взрывать…
Домой Саша вернулся лишь в конце октября, причем с чувством глубокого удовлетворения: одна из самых позорных страниц отечественной военной истории уже была вычеркнута. Конечно, могут и другие нарисоваться — но там тоже очень многое было заранее предусмотрено. Так что ничего особенно плохого он от будущего не ожидал — а с неприятными мелочами можно будет и в рабочем порядке справиться. Главным для него было уже то, что шансы на организацию «первой русской революции» упали практически до нуля — а Валерий Кимович был убежден, что любая «революция», особенно проводимая в форме вооруженного бунта — это неисчислимые жертвы народные и риск утраты государственности. Потому что подлинная революция — она происходит тихо и незаметно для большинства людей, и происходит она, как правило, в условиях мира. Такую тихую революцию совершил, например, товарищ Сталин в России — но у него начальные условия были просто ужасающими: от дореволюционной промышленности осталось меньше трети, сельское хозяйство было наполовину ликвидировано — а бандитизм в стране вышел за любые мыслимые рамки. Но если есть возможность предварительно страну в нищету и разгул бандитизма не загонять, то так и нужно сделать. И ведь сделать-то это можно!
Конечно, царизм, точнее абсолютизм для России — не самый лучший выбор, к тому же и царь попался… никуда не годный. Но с царем можно будет и потом разобраться, а пока нужно страну все же в порядок привести. И ведь были в стране люди, этот порядок обеспечивающие: и тот же фон Плеве, и князь Хилков, и многие губернаторы работали, реально рук не покладая. Правда, на такую державу, как Россия, их было маловато, а вот всякой гнили, напротив, имелся явный излишек — но если руки не опускать, а спокойно и методично делать то, что делать нужно, то и новые люди появятся, и гниль куда-то пропадет потихоньку…
Но прежде чем вычистить ту гниль, нужно было очень наглядно пояснить тем, кто эту гниль культивирует: ответ на любую подлость будет быстрым, неотвратимым и очень жестким. И, похоже, время демонстрации возможного ответа быстро приближалось. Слишком уж быстро…
В начале ноября на Вокше заработала вторая ГЭС, а спустя всего две недели — и третья. Не полностью станции заработали: на второй, в деревне Иматра, только два генератора электричество в сеть выдавать начали, а на третьей — вообще один, но все эти генераторы теперь были соединены проводами с Выборгом, оттуда — с Петербургом, а дальше ЛЭП и до Званки дотягивалась. И в результате на алюминиевом заводе была запущена уже третья секция с электролизерами — и алюминия у компании Розанова стало действительно много. Не избыток, конечно, но его уже никто не то что граммами, килограммами — и то не считали. Просто брали сколько нужно и делали из него то, что компании требовалось.
И в середине ноября Саше инженеры показали мотор, о котором он давно мечтал. Не совсем такой, но что-то очень близкое к ТЗ у них сделать получилось: при весе в примерно сто килограммов он выдавал мощность в районе ста тридцати сил. Правда, бензин в него любой уже лить не получалось, с компрессией в районе семи с половиной он нормально работал только на бензине с октановым числом не меньше семидесяти шести. Однако гражданин Шухов уже придумал крекинг-процесс, а инженеры и химики компании его слегка «усовершенствовали» — и такой бензин уже перестал быть редчайшим химпрепаратом.
  
А то, что такие моторы пока что просто негде было производись серийно, Сашу не волновало: в лаборатории своего «поместья» он мог их изготавливать по паре в неделю — и этого было пока что достаточно. А на заводе серийном началось массовое производство уже другого мотора: четырехцилиндрового, объемом в два литра и мощностью в сорок пять лошадиных сил. Таких моторов, правда, тоже делалось по десятку в сутки, но Андрей считал, что к следующему лету завод выпуск моторов увеличит минимум втрое. Так что именно производство моторов сдерживало выпуск маленьких грузовичков для армии, которые теперь производились с фанерными кабинами. Не из листов фанеры сколоченными, а под прессом в формах «отштампованными» — и внешне грузовичок стал все же похож на картинку, нарисованную Сашей (то есть довольно близко к заслуженной «буханке»). По техническим параметрам, конечно, машинка до «буханки» не дотягивала, но тонну груза со скоростью в шестьдесят километров в час по ровной дороге уверенно могла все же перевезти и военные были просто счастливы.