Сиротинушка казанская (СИ)

  
Глава 24
 
Разговор с Коковцовым получился у Саши довольно тяжелым — но он это заранее знал. Все же Владимир Николаевич был убежденным монархистом и считал именно монархию «лучшим строем для России», а Саша тезисы ему выложил, саму идею монархии смешивающие с дерьмом:
— Прежде всего хочу уточнить: я вам выскажу исключительно свое мнение, и просто поясню причины, по каким мне нынешнее устройство государственное не нравится. Хотя от него — от нынешнего устройства — я, точнее компания Андрея Розанова, получает выгод поболее любого иного промышленника, так что рассуждения мои было бы лучше считать пустым философствованием на тему «а как сделать еще лучше», понимая, что сейчас подобные изменения приведут лишь к дополнительным проблемам. Но, возможно, мои рассуждения помогут вам лучше увидеть реальные проблемы, как уже имеющие место, так и потенциальные, но которые лично я считаю практически неизбежными. Вы, как министр финансов, все же в курсе, куда идут казенные деньги…
  
— И, пожалуй, лучше многих, например, лучше вас.
— Последний тезис спорный, хотя отрицать не стану: до копеек я наш бюджет точно не знаю. Однако и вы не знаете многое, мне известное, так что в копейки я вдаваться всяко не стану. Но я знаю одно: в целом бюджет России составляет около двух миллиардов рублей…
— И это не секрет.
— Да, но вот о том, что на содержание царской семьи тратится из этих миллиардов более десяти процентов… знают-то многие, но мало кто об этом задумывается. Например, на МПС — на все расходы путей сообщения, а не только на строительство новых дорог и ремонт старых, Россия тратит чуть больше двухсот пятидесяти миллионов в год, и примерно столько же на армию — если расходы на флот не считать. То есть царская семья уменьшает почти вдвое или бюджет МПС, или армии. А если оставить расходы на дороги и войска в том же объеме, то на деньги, которые проедают царские родственники, можно выстроить сто таких заводов, какие я вам показал. Или — и чисто гипотетический пример привожу — за год вдвое увеличить в стране выплавку чугуна и стали.
— Вы и без того увеличиваете каждый год…
— Я же сказал: пример гипотетический, на самом деле для удвоения выплавки металла — а планово-экономический департамент компании Розанова все подсчитал — нам нужно потратить уже около полумиллиарда. Просто потому, что для этого нужно и несколько больших железных дорог выстроить, по которым будет перевозиться руда и уголь, новых карьеров и рудников построить довольно много, а чтобы они заработали, то нам потребуется и несколько очень крупных заводов по выпуску горнодобывающей техники. Но даже если все сопутствующие расходы принять во внимание, то окажется, что затратами на содержание царской семьи всего за два с половиной года можно все это профинансировать.
— Но… Россия просто не может существовать без твердой власти!
— И вот тут я с вами полностью соглашусь. Но власть должна быть именно твердой, и Александр Александрович именно такую стране и обеспечивал. А вот Николай Александрович… Вы сами найдете цифры, сколько Алексей Александрович просто украл у российского флота?
— Но… это же исключение, и император уже пресек такую деятельность…
— Да, спустя шесть лет пресек после того, как о ней вслух заговорили. Но проблема не в Алексее Александровиче, точнее, не только в нем: практически вся родня императора ведет себя точно также. Правда, суммы украденного у них выглядят поскромнее — но беда в том, что они-то не сами воруют!
— Я о том говорю: они не воруют!
— Еще раз: сами они не воруют, а просто берут подношения от иных верноподданных. Которые, чтобы подношения эти делать, пользуются покровительством царских родственников и воруют как не в себя. Вы у Вячеслава Константиновича поинтересуйтесь, он за покражами из бюджета особо приглядывает. Но даже при таком очень плотном пригляде в прошлом году только из казны, то есть из бюджета российского, было украдено чуть более двухсот миллионов рублей. И украли бы куда как больше, если бы не Андрей Николаевич: он только на том, что Белосельскому-Белозерскому перебил поставки рельсов для МПС, не дал своровать через завышение цен около семи миллионов рублей.
— Так его заводы-то, насколько я помню, Розанов уж год как перекупил.
— Оттого и перекупил, что контракт на поставку рельс казенным дорогам перехватил — а князь, в делах смыслящий весьма слабо, понял, что этот завод его просто разорит и продал его. И, должен сказать, что Розанов с князем до сих пор в отношениях весьма хороших: тот понял, что Андрей его просто спас.
— От чего?
— От тюрьмы как минимум. Сам он, как я уже сказал, в делах, и особенно в металлургии, разбирается очень плохо, а потому не видел, что управляющие, им на завод нанятые, чуть ли не треть средств, заводов получаемых, просто воруют. Воровали: их Вячеслав Константинович уже на каторгу определил, но если бы завод в собственность Андрея не перешел… эти мерзавцы на допросах хором кричали, что их Белосельский-Белозерский лично так поступать заставлял.
— И фон Плеве им поверил? Он же человек весьма разумный…
— Не поверил, конечно, но протоколы допросов князю все же показал. А если учесть, что управляющих он лично выбирал и назначал… То есть если бы Андрей стал настаивать на более тщательном расследовании, результаты бы точно до императора дошли — а Николай Александрович и за меньшие суммы иногда готов карать весьма серьезно.
— Хм… допустим, в этом я с вами соглашусь. То есть в том, что хищениям отдельные люди потворствуют — но это не повод менять управление государством!
— Если государство позволяет просто так пускать на ветер… точнее, передавать иностранцам за стеклянные бусы и зеркальца по сути, четверть своего бюджета, то это повод весьма серьезный.
— Так уж за бусы…
— Владимир Николаевич, вина французские или тряпки — они, по сути, от бус и не отличаются. А российские подданные в карманах своих только по заграницам путешествуя, вывозя в год до трехсот миллионов рублей — которые казна с огромным трудом возвращает, продавая туда зерно, масло, яйца, много иного, что людям нашим могло бы на пользу пойти. Еще свыше ста миллионов страна выплачивать лишь как проценты по кредитам…
— Но кредиты-то тоже гасятся!
— Ну да, и лет через тридцать, если никаких неприятностей не случиться вроде войны, по нынешним кредитам Россия, возможно, и расплатится — но ведь император уже сейчас готов и новых набрать! А то, что по кредитам расплату хоть как-то провести выходит — тут опять компания Андрея единственная тому способствует.
— И как же?
— Один пример приведу: в начале века Россия в Германии только ходиков, которые мужики считают вершиной благополучия в доме своем, ввозила на три с лишним миллиона рублей. Андрей за менее чем миллион выстроил своих три завода, эти нехитрые машинки выделывающие — и из России на три миллиона в год денег стало утекать меньше. Если по другим предметам, нынче за границей не закупаемые, поскольку весь внутренний спрос завода Андрея закрывают, посчитать, то выходит, что только он не дает из страны вывозить свыше семидесяти миллионов в год. Семьдесят миллионов на простых бытовых вещах, а еще — только за счет зерновой монополии — казна дополнительно свыше ста миллионов получает, причем получает их как раз за границей и кредиты оплачивает не золотом, а иностранной грязной бумагой. И вот если бы только из казны покраденное вложить в такую мелкую промышленность, а торговлишку заграничную прижать, то Россия со всеми старыми кредитами могла бы и лет за пять полностью расплатиться.
  
— Вы так просто рассуждаете, но ведь это всего лишь слова, а государство не может…
— Государство вообще — может, но государство монархическое просто не хочет, и тут вопрос даже не в личности конкретного монарха. А в том, что масса людей, к монарху приближенные, этого категорически не хотят — и не хотят не потому, что они станут жить хуже… впрочем, именно поэтому. Нет, они даже не станут есть меньше или одеваться хуже, они боятся, что окончательно потеряют власть и, как внешнее проявление такой утраты, минимальное уважение населения. То есть ни так думают, принимая обычную зависть за уважение, но если простой мужик станет есть то же, что и они, одеваться так же, дети мужицкие получат возможность получить образование и стать инженерами, врачами, учителями — то есть людьми, по-настоящему уважаемыми в народе, то им уже никто завидовать не станет. Их просто будут игнорировать, а оттого и власти у них не останется. А так как в большинстве своем они сами ничего делать не умеют…