Сиротинушка казанская (СИ)
И в начале июня в Гатчину к Николаю приехал родной дядя. Причем настроение у него было, мягко говоря, не особо благодушным:
— Николя, до меня дошли определенные слухи, и мне очень хочется, чтобы ты их развеял.
— И что же вам донесли наши сплетники?
— Это не особо важно, я просто хочу, чтобы ты вот что выслушал. Мой покойный брат и твой отец, когда мы некоторые вопросы государственные обсуждали, как-то заметил, что негоже сиротинушку обижать.
— Так я вроде никакого сиротинушку…
— Все же сначала дослушай. Сиротинушка каким-то образом смог получить кредиты от иностранцев чуть ли не большие, чем казна наша, и, как расследования твоего отца показали, похоже, что кредитуют его банки Моргана и Рокфеллера. Как он с ними договаривается — одному Богу известно, но как-то все же договаривается…
— Дядя, о каком сиротинушке ты говоришь?
— О том, которого твой отец жаловал сначала действительным статским, а затем и тайным советником. Ты никогда не задавался вопросом, за какие заслуги мальчишка, который вообще нигде не служит и, можно сказать, голь перекатная, такое от отца твоего получил? Я тебе на вопрос твой незаданный отвечу: на простых договоренностях этого мальчишки с банкирами иностранными, скорее всего американскими и, возможно, германскими держится вся компания Розанова. Вячеслав Константинович незаметно проверки провел, так это компания сейчас должна банкирам почти два миллиарда рублей! Так что если сиротинушку кто-то обидит, то держава просто не расплатится с этими банкирами! И никто в мире на расплату такую нам ссуды не даст, под любой процент не даст! России в таком случае вообще никто и копейки не ссудит! А все прежние потребуют тут же и погасить… как этот Розанов говорит… слово ведь придумал, мошенник… кредитный рейтинг обнулится. Россия банкротом станет, а вот после…
— Дядя, я не совсем понял, к чему ваш рассказ?
— К тому: охолоди своих приятелей. Розанов нынче выделывает две трети стали в стране, половину угля добывает, электричества так вообще почти девяносто процентов, да и многое иное его компания производит. И пока сиротинушка счастлив, доволен… а так же жив и здоров, все эти производства на благо России работают. А случись с ним что — мы же по миру и пойдем. Ладно, у меня в Москве дел много, поехал обратно. А ты над рассказом моим подумай, очень хорошо подумай. А потом подумай еще раз…
Глава 4
Валерий Кимович к императорской семье относился… как к неизбежному злу — а если добро больше не из чего творить, то приходится его творить именно из зла. Временного, просто время это зло ликвидировать еще не настало: люди-то пока что не осознали, что это именно зло. Но раз пока что со злом ничего поделать было нельзя, Саша его использовал для производства добра, прекрасно понимая, что для этого приходится использовать те же методы, которыми зло для себя и придумало.
К Сергею Александровичу он относился так же, как и ко всем прочим Романовым (исключением тут был лишь прошлый император), но все же учитывал, что Великий Князь многие начинания брата всерьез так поддерживал. Не без личной выгоды — но он как раз особо на выгоду не напирал, ему на жизнь средств более чем хватало, но он все равно придерживался «определенных традиций». И Саша (через Андрея все же) внушил ему некоторые мысли относительно того, как эти традиции поддерживать наиболее простым и в то же время наиболее эффективным образом. Причем выгода от такого подхода была двойная: московский правитель и себя не обделял, и для города и губернии много полезного делалось.
В частности, Сергей Александрович был убежден, что ему самому в голову пришла мысль о том, что электрические сети просто обязаны быть казенной собственностью: теоретически-то компаний, электричество производящих, может много возникнуть — а если все эти компании будут собственные линии электропередач прокладывать, то в городе от проводов просто темно станет, так как они все небо закроют. Опять же, если какая-то электростанция сломается (от чего никто не застрахован), то может оказаться так, что какая-то «критически важная инфраструктура» останется без электричества в то время как другие электростанции простаивать будут из-за отсутствия потребителей. То есть электросеть должны принадлежать лишь одной компании, но если это будут компании частные, то они наверняка устроят драчки разные, так что выход остается один…
А сколько эта казенная компания будет брать (с потребителей, конечно) за передачу им электричества со станций и на какие средства развивать собственно сети — это вопрос уже совсем другой — и всю «другость» вопроса Сергей Александрович рассмотрел, еще мысль о единой казенной компании не додумав.
Точно так же «он решил», что и трамвайная компания в городе должна быть именно единой и казенной, еще по некоторым вопросам он к советам Андрея Розанова прислушался — и теперь у него даже личные доходы с губернии были практически такими же, как у племянника со всей страны. Но, так как Великий Князь дураком точно не был и считать умел хорошо (особенно деньги считать), то ему не понадобилось много времени, чтобы понять простую вещь: все эти «сверхплановые» доходы он получает исключительно из-за того, что управляемые им казенные компании «подпираются» промышленностью компании Андрея Розанова. И что Розанов, по сути, честно с ним делится доходами за то, что ему, этому вчерашнему студенту, никто в делах не мешает. Правда, он не знал, что Андрей ему по сути просто «смахивает крошки с барского стола», ведь «по бумагам» доходы компании «Розанов и товарища» были весьма скромными, но понимал: если у Розанова возникнут неприятности, его личные доходы упадут просто катастрофически. И главным образом именно по этой причине он к племяннику и заехал. Сам заехал, его об этом вообще никто специально не просил.
Вот только племянник его умом и сообразительностью не отличался, и сразу совету дяди не последовал — впрочем, суровая действительность уже через месяц мозги ему все же вправила: барон Фредерикс, работающий министром императорского двора, примерно через месяц после разговора императора с дядей, принес ему «краткий отчет» о проведенном в отношении компании Розанова расследовании, и этот отчет заставил все же Николая задуматься.
— Ваше величество, мы провели проверку всего, о чем вы просили, и узнали, что у него в собственности находится сразу чуть больше сотни разных заводов и фабрик, каждая их которых оформлена в виде отдельной компании, причем у всех этих компаний собственники… тоже разные. И нет никакой возможности каким-либо образом выделить из собственности господина Розанова автомобильную компанию, ровно как и любую другую.
— Это почему же? Если по каким-то поводам автомобильная компания будет передана… в казну, то она ведь окажется выделенной?
— Это-то верно, по бумагам так и будет, вот только автомобили она уже выделывать не сможет. Потому что для выделки автомобилей она получает разные части от дюжины других компаний, каждая из которых что-то еще откуда-то берет, и изрядная часть нужного вообще из-за границы приходит. И мы полностью уверены: если таковое… изъятие случится, то все поставщики любые поставки тут же прекратят. Просто потому, что все эти компании принадлежать тоже иностранным собственникам…
— И каким?
— Достоверно это вызнать не вышло, известно лишь то, что управление ими ведется через четыре… то есть мы выяснили пока про четыре германских управляющих компании, кои тоже в чьей-то собственности находятся. И из-за законов Германии выяснить в чьей именно, возможности не имеется, и от чьего имени они компаниями управляют, тоже.
— Ну, хорошо, а, скажем, рудники: они-то частей для выделки руды или угля не получают из-за границы?
— Верно, но на рудниках этих работают машины, кои компании — владельцы рудников берут в аренду. Кроме того, руды и уголь, там добываемые, никому, кроме заводов Розанова, не нужны. То есть уголь-то продать было бы несложно — но его такой избыток будет, из-за чего цены неминуемо на уголь упадут, и рудники все эти только в убыток работать смогут. Я хочу Вашему величеству сказать, что изымать какие-то заводы у Розанова выгоды не даст ни малейшей, а вот рабочие бунты случатся почти наверное. Мы с господином фон Плеве это уже обсудили и в выводах полностью согласны…