Птенчики для бывшего
– Бери папочка топор и иди в лес! Елочку нам срубишь! – широко улыбается Тася.
Паша вновь беспомощно смотрит на меня.
Я развожу руками: твои дети. Ты и решай этот вопрос.
– Но, девочки… я не могу рубить топором! – признается Паша.
– А чего там уметь? – спрашивает Даша. – Взял топор, и по елочке – Хрррррясь! И все!
– Девочки, ну правда, я даже не знаю, как топор в руках держать. Я вон финансы считать умею. Бизнесом руководить. Деньги зарабатывать. Решения принимать… а вот это вот все деревенское – не мое!
– А ты прими решение срубить елочку! – мудро подлавливает его Тася.
– Мы тебе поможем, папа, пошли!
– Стойте, я с вами! – возвращается в гостиную Анька. – Паша, я помогу тебе. И за девочками присмотрю. – быстро добавляет она.
– Там в лесу медведи. – заявляет Даша.
– И волки! – делает страшные глаза Мила.
– Вот и отлично! – делает умозаключение Тася. – Пойдем, тетя Аня, я тебе дедовы калоши выдам.
ГЛАВА 3
– Это что такое? – брезгливо, двумя пальцами поднимает обувь Анька.
– Это – калоши деда Василия! – заявляет Тася. – Как раз твой размер!
– Паша! – взвизгивает Анька. – Я не надену старые калоши какого-то древнего деда! Я сюда не за этим ехала!
– Чего это, какого-то деда?! – насупливается Даша. – Дед Василий – наш дедушка.
Анька кривится так, будто лимон съела,
– Аня, оставайся дома, я сама с Пашей в лес схожу. – предлагаю я.
– Ну нет! – тут же отрезает Анька. – За Пашей я сама присмотрю! Откуда я знаю, чем вы там в лесу по старой памяти займетесь!
– В лесу сейчас можно только жопу отморозить. – тихо бурчу себе под нос.
– Не одену я эти сраные калоши! – топает ногой Анька и облачается в свои ботфорты на огроменном каблуке.
– Ногу сломаешь, или шею свернешь! – недовольно глядит на благоверную Павел.
– Не сломаю! – упрямится Анька.
Мы с Пашей лишь пожимаем плечами.
– Ну, как хотите. – отвечаю я. – Я, тогда, пока вы ходите, кексы к чаю напеку.
– М-м-м… твои фирменные, лимонные? – воспрянывает духом Паша.
– Вообще-то хотела шоколадных напечь, но если ты хочешь лимонные, испеку для тебя их! – улыбаюсь бывшему мужу.
– Паша, тебе вредно сладкое! – топает ботфортом Анька.
– Я сам решу, что мне можно, а что нет. – заявляет Паша. – А тебе не мешало бы взять у Светы рецепт лимонных кексов! Мои любимые, как-никак!
Ага, так я и дала свой фирменный рецепт, а то как же!
– Девчонки, идемте скорее, срубим елочку и придем чай пить! – командует Паша.
Дочери, их отец и его невеста споро покидают дом, а я поглядываю на них из окна. Девчонки мои знают лес, как свои пять пяльцев, за них я не переживаю. Надеюсь, они присмотрят за отцом и за его благоверной, чтобы их и впрямь волки не сожрали.
Девочки одеты тепло, Паша, как ни странно, тоже додумался нормально одеться в деревню, а вот Анька… еле чапает на своих каблучищах, так и норовя упасть на ровном месте. Кутается в шубу, а шапки… у нее нет! Вот дуреха! За окном минус двадцать – уши отпадут, будет знать!
Посокрушавшись глупости Пашиной невесты, я быстро замешиваю тесто на кексы. Добавляю мякоть и цедру лимона. Когда Паша пришел ко мне свататься, я приготовила ему эти кексы, и после этого он требовал только их!
Интересно, как там дедушка Василий. Он не вышел на шум гостей – не услышал. Нужно его предупредить, что в ближайшие две недели у нас будут жить Павел и его благоверная.
Дедушка Василий – мой дед. Отец моей мамули. И прадед моим дочкам. Но они зовут его просто деда, или дед Василий. Любят старика, а он их обожает! Дед Василий пока еще ходит сам и сам себя обслуживает. Но вот беда, глуховат и подслеповат стал, ну так и возраст его уже к девяноста годам подбирается. Ходит – и то хорошо.
Я ставлю кексы в духовку и начинаю разогревать ужин. Еда у нас простая – деревенская. Курочка, картошка, огурчики-помидорчики свежие с собственной теплицы, да маринованные соленья.
Не знаю, будет ли есть эту нехитрую еду благоверная Паши, но с другой стороны, у нас не ресторан. Как говорится – жри, что дали!
А елочку, правильно девочки придумали, что свежую надо. В такие лютые морозы мы забираем козу Аньку домой, и пусть уж лучше она лакомится свежим деревом, чем свежим пластиком…
Прикольно. У нас будет сразу две Аньки в доме. И две козы.
Смеюсь своим мыслям, и тут в кухню забегает Тася.
– Мама, мамочка, скорее! Там такое!
– Что случилось? – выключаю я духовку и вытаскиваю ароматные кексы.
– Анька в капкан попала!!!
– Коза?! – обмирает у меня все внутри.
– Еще какая коза! – подтверждает Тася. – Папина коза, что дед Василия калоши отказалась надеть.
– Фух… – отлегает у меня от сердца.
Ну хорошо, что не наша козочка. Мало того, что она дает нам молоко, а дед Василий может переварить только козье, так она еще – наше любимое животное. Хорошо, что с ней все в порядке.
– Тетя Аня застряла своим каблуком, и тут капкан для медведя сработал! – сообщает мне Тася. – Тут лом нужен, чтобы капкан разжать!
– О, Господи…
Я выкидываю прихватки и несусь одеться потеплее. Надо еще лом из сарая прихватить, чтобы эту дурынду вызволить. Вот, как говориться, не было печали…
ГЛАВА 4
Лом тяжелый, я еле как дотащила его до леса.
Благо, что Паша далеко не забрел. Но все равно капкан стоит подозрительно близко к поселку. Неужели некоторые мишки не успели заснуть и до сих пор шатаются в окрестностях поселка? Капкан сделан таки образом, чтобы не навредить дикому зверю, а чтобы не дать пройти ему в деревню.
– Вот, Паша, держи! – протягиваю лом бывшему мужу. – Тут сила нужна мужская, чтобы твою благоверную высвободить.
– Ой, не могу! Давайте быстрее, я замерзла вся! – вопит Анька.
– Тебе говорили, чтобы ты нормально одевалась! – злится Паша, но все же орудует ломом.
Хрясь! – это отлетел каблук ботфорта.
– Все, свободна, поднимайся.
– А-а-а!!! – орет Анька, дрожащими пальцами поднимая свой сломанный каблук. – Эти сапоги я за триста тысяч покупала-а-а…
– Я же предлагала тебе дедовы калоши! – говорит Тася.
– Скажи спасибо, что тебе вообще ногу капканом не оттяпало. – припугиваю я дурынду. – Там бы тремястами тысячами на протезы не обошлось…
– А-а-а!!! Я ненавижу вашу деревню! Паша, увези меня обратно! – продолжает истерить Анька.
– Света, может я ее правда отвезу в город, и вернусь? – обращается ко мне бывший муж. – Что-то от нее одни проблемы!
– Нет! – тут же прекращает истерику Анька. – Нет! Я хочу быть с Пашей и приглядывать за вашими детьми!
Я усмехаюсь. Еще кто за кем приглядывает, вопрос.
– Ну вот, мы срубили елочку, Света. Тебе нравится? – не без гордости указывает Паша на поваленное деревце.
– Ну… не плохо. Только ее словно бы бобры точили. – оглядываю я обгрызенный пенечек.
– Как мог, так и срубил. – насупливается Паша.
Я разворачиваюсь подобрать лом, и вдруг проваливаюсь в сугроб.
– А-а-а!!!
– Мамочка! – кричат мои дочки.
– Света, живая? – взволновано спрашивает Паша.
– Ох, пойдемте отсюда, тут не только капканов понаставили, так еще и ловушек нарыли.
Как хорошо, что Паша очень сильный и высокий. Он опускается на колени, и одним рывком выдергивает меня из ямы.
Ставит на ноги.
– Ох… – припадаю я на одну ногу.
Боль буквально пронизывает меня до тазобедренного сустава.
– Что с тобой? – тревожно спрашивает Паша, вглядываясь в мое лицо. – Света не молчи, ты побледнела вся!!!
– Нога…
– Мамочка, ты что ногу сломала? – хлопочут вокруг меня девочки.
– Света, пожалуйста, говори! – умоляет меня Паша.
Несмотря на боль, мне приятно, что за меня он испугался гораздо больше чем за свою невесту.
– Я понесу тебя! Иди ко мне на руки!
Я возразить не успеваю, как Паша поднимает меня, и прижимает к своему сильному телу. Я слышу, как сильно бьется его сердце.