Развод по-семейному. Разорванные узы (СИ)

— Это точно, — подает голос мой брат из гостиной, и я улыбаюсь.
Илья сидит на диване, уткнувшись в телефон. Он напряжен и недоволен. Он все еще злится, хотя и не говорит об этом вслух.
Понимает, что отец действительно перегнул палку, требуя полную опеку, пытаясь вычеркнуть меня из их жизни. Но принять это ему тяжело. Он очень любит Артема.
— Илюш, помоги накрыть? — осторожно зову я.
  
Он поднимает взгляд и поднимается. Молча берет тарелки и несет их в гостиную. Я не буду на него давить. Со временем он поймет, что Артем нагло использовал его в своих целях. И сам решит, как общаться с отцом.
Главное, что сейчас мы снова вместе.
Диана приезжает чуть позже. Она крепко обнимает меня в коридоре, а я чувствую, как комок подкатывает к горлу. Они ведь еще не знают, что я им не кровная сестра.
А как сказать об этом, до сих пор не знаю. Хотя и понимаю, что они должны знать правду.
— Ты молодец, — шепчет она. — Ты справилась.
— Артем получил по заслугам. Четные выходные — это даже щедро, — произносит мой прагматичный братец.
Я не отвечаю. Артем все-таки отец моих детей. И я не хочу, чтобы дети слышали, как мы его обсуждаем.
Ужин проходит шумно. Женя травит анекдоты, Диана рассказывает про работу, Полина смеется так заразительно, что даже Илья улыбается краешком губ.
Я смотрю на них всех и понимаю: вот оно, счастье. Простое, домашнее и такое хрупкое.
После десерта Полина подходит ко мне на кухне. Я мою посуду, а она вытирает.
— Мам, — говорит она тихо, — я так рада, что все так получилось.
Я оборачиваюсь.
— Я знаю, что папа хотел, как лучше. Наверное. Но ты наша мама, и мы должны жить с тобой. Прости, что когда-то была не права.
Слезы застилают глаза, но я сдерживаюсь и обнимаю ее.
— Спасибо, солнышко.
Илья проходит мимо, бросает холодно:
— Пойду к себе. Нужно сделать домашнее задание.
Я киваю.
Полина тоже уходит следом, и на кухне остаемся только мы втроем: я, Женя и Диана. Женя наливает себе чай и садится в кресло, развалившись.
— Ну что, Златка, теперь одна битва позади. Впереди — вторая.
Я хмурюсь.
— Какая еще битва?
— Завещание отца, — бросает он, как нечто очевидное. — Думаешь, этот Лешка просто так получит свою долю? Внебрачный сын, которого мы видели от силы раз два за всю жизнь?
— Женя, — качает головой Диана, — мы даже не знаем, что там в завещании. Может, отец все поделил поровну. Может, вообще все отдал маме.
— Вот именно, что не знаем! — повышает голос Женя. — Но я не собираюсь сидеть сложа руки. Если этот выскочка заберет то, что должно принадлежать нам, я буду бороться. Вы меня знаете.
Я ставлю чашку на стол и твердо заявляю:
— Леша — наш брат.
— Сводный, — огрызается Женя.
— Брат, — повторяю я твердо. — Отец признал его. Он такой же член семьи, как и мы. И если отец оставил ему что-то — значит, так и должно быть.
Женя фыркает, но Диана кладет руку мне на плечо.
— Злата права. Давайте не будем гадать. Дождемся оглашения.
— Легко тебе говорить, — бурчит Женя, но замолкает.
Повисает тяжелая пауза. Я смотрю на них, и внутри все сжимается. Когда они узнают правду, наверняка потребуют, чтобы я отказалась от своей доли.
Женька не остановится ни перед чем.
Звонок в дверь разрывает тишину.
Я вздрагиваю. Женя хмурится. Диана идет открывать.
На пороге стоит мама. В строгом костюме, с неизменной укладкой, с этим властным взглядом, перед которым мы все, даже взрослые, чувствуем себя детьми.
— Мама, — выдыхаю я. — Мы не думали, что ты придешь.
Она проходит внутрь, не снимая пальто.
Оглядывает нас всех.
— Я ненадолго. Пришла сообщить: оглашение завещания назначено на эту неделю. В четверг, в одиннадцать утра. У нотариуса. Присутствие обязательно.
Женя выпрямляется.
Диана замирает.
Я сглатываю.
— Все должны быть, — добавляет мама, и в ее голосе — сталь. — Включая Алексея.
Она разворачивается и уходит так же внезапно, как пришла. Дверь закрывается хлопком.
Четверг.
Всего через три дня мы узнаем правду.
  
Глава 46 Злата. Завещание отца
 
Кабинет нотариуса просторный и уютный. Но я все равно чувствую себя некомфортно
Мама восседает в центре, прямая, как струна, в своем безупречном черном костюме.
Все-таки она соблюла приличия и носит траур по отцу. Женя нервно постукивает пальцами по подлокотнику кресла.
По его лицу замечаю, что он напряжен. И если что, уже готов отстаивать свои права.
Диана как обычно листает что-то в телефоне, но я вижу, как дрожат ее руки.
А в углу, у самой двери, стоит Алексей. Внебрачный сын отца, о существовании которого мы узнали незадолго до гибели папы.
Он все-таки приехал. Высокий, в недорогой куртке. Он выглядит совершенно чужим среди нашего семейного ада.
Наши взгляды встречаются на секунду. Он не отводит глаза. Я киваю ему, что все хорошо.
Нотариус — пожилая женщина с усталым лицом — раскрывает папку, прочищает горло.
— Итак, завещание Анатолия Ивановича Краснова.
Я не слушаю вступительные формальности. Сердце стучит где-то в горле.
Я не знаю, чего жду.
Не знаю, чего хочу.
Отец умер недвно, а я до сих пор не могу поверить, что его больше нет.
-...бизнес, включая все доли в компаниях, переходит супруге Галине Сергеевне и сыну Евгению Анатольевичув равных долях...
Женя выдыхает. Мама не шевелится.
-...загородный дом с прилегающим участком завещан дочери Злате Анатольевне и ее детям...
Что? Я вздрагиваю. Дом? Наш дом, где живет мама? Папа оставил его мне?
-...остальное имущество, включая квартиры, автомобили и денежные средства, делится поровну между всеми детьми завещателя: Евгением Анатольевичем, Дианой Анатольевной, Златой Анатольевной и Алексеем Викторовичем.
Тишина обрушивается на кабинет, как лавина.
— Что?! — Женя резко срывается с места, что кресло с грохотом откатывается назад. — Это какая-то ошибка! Он не может...
— Евгений, прошу вас, — нотариус поднимает руку, но брат уже не слышит.
— Между всеми?! — он разворачивается к Лёше, и я вижу, как наливаются кровью его глаза. — Этот ублюдок получит столько же, сколько я?! Сколько мы?!
Диана бледнеет и роняет телефон.
— Женя, успокойся!
— Заткнись! — он делает шаг к Алексею, и тот инстинктивно отступает к двери. — Ты кто вообще такой?! Откуда взялся?! Думаешь, приползешь сюда и получишь свой кусок?!
— Мне не нужны ваши деньги, — холодно заявляет Лёша. — Я не за этим пришел. Меня позвали, так как я указан в завещании.
— Евгений! — я поднимаюсь с кресла. — Прекрати!
Женя не слушает. Он уже в двух шагах от Лёши, кулаки сжаты, лицо перекошено от ярости.
— Ты — ошибка! Понимаешь?! Папина гребаная ошибка! И ты не получишь ни копейки!
— Евгений Анатольевич, я вынуждена вызвать охрану, — нотариус тянется к телефону.
И тут голос мамы разрезает воздух — холодный, острый, как скальпель:
— Сядь, Женя.
Он замирает.
Медленно оборачивается и с удивлением смотрит на мать.
Галина Сергеевна встает. Она смотрит на нотариуса, и на ее губах играет странная, почти незаметная улыбка.
— Полагаю, есть один нюанс, который следует уточнить, — говорит она почти мягко. — Злата Анатольевна не является биологической дочерью моего покойного мужа.
Мир качается.
Вот и все.
Так просто.
Мать решила поставить точку во всей этой ситуации.
Я — не дочь, а значит, не имею права на наследство.
  
Глава 47 Злата
 
— Что? — в один голос произносят Женя с Дианой и впиваются в меня взглядом.
Мама не смотрит на меня. Она смотрит на нотариуса.
  
— Злата — приемный ребенок. Мы удочерили ее, когда ей было три года. — Пауза. — А значит, согласно законодательству, она не имеет прав на наследство по завещанию, если это не оговорено особо. Не так ли?