Грубая любовь (СИ)

И взгляд у него был прямой и тяжелый.
Он вовсе не был красавчиком, или хотя бы просто симпатичным.
Он был настоящим мужиком. Варваром.
Прямым и жестоким.
И именно за это его боялись, уважали и, быть может, любили.
Он не шутил и не стебался над ним.
- Трахаться умеет? Потому что я буду иметь её как захочу и когда захочу в течение месяца, если ты проиграешь, - Амирхан смотрел на придурка чуть прищурившись, и с удовольствием ощущая горячий озноб, который прошелся по телу того, кто понял, что ляпнул, и в какую грязь только что затащил собственную жену.
  
Уже было не важно хорошая она или плохая.
Красавица или уродина.
Он сам наказал и себя и её тем, что не смог вовремя остановиться и уйти отсюда в мыслях, как собирать деньги, чтобы платить картёжный долг.
А дальше ведь будет только хуже.
Мудак еще не знал, что, конечно же, не сможет найти восемьсот гребанных тысяч за неделю, и его поставят на проценты, отчего очень скоро долг превратиться в несколько миллионов.
Надеялся на кредиты?
Таким не одобрят большую сумму.
- Но если проиграю я, то я возьму на себя весь твой долг и верну заложенную машину, - добавил Амирхан, слыша, как Крапивин рядом усмехнулся, и пнул под столом Черепа, который хрюкнул от смеха.
Замануха была шикарная!
Вот только совсем не осуществимая.
Впрочем, мудак на неё купился сразу же, и ужас в его глазах после откровенных вопросов бугая сменился тем блеском нездорового алчного азарта, который всегда выдает только конченых, пропавших игроков.
Этот и мать родную будет ставить на кон, лишь бы получить шанс на выигрыш.
Шанс один из миллиона.
- Принято! – радостно закивал головой этот ненормальный, даже копчиком не ощущая, в какую беду он только что затащил не только себя, но и свою семью, потому что такие, как Амирхан, от своих слов не отказываются, и своих слов не забывают.
Все мужики знали исход, но все равно с интересом наблюдали за происходящим, иногда перекидываясь задорными взглядами.
Все они много лет знали Амирхана, и каждый мог предположить, что этой ночью кто-то уйдет побитый, а чья-то жена под утро потеряет сознание от жёсткого перетраха, потому что этот зверь в ярости, гневе и похоти был жутким.
Крапивин мог бы рассказать много шокирующих и на первый взгляд не правдоподобных историй об их бурной дикой спортивной молодости, когда после таких вот ночных игр и немалых выигрышей, они всей толпой ехали в бары или сауны, снимали по тридцать шлюх, и трахали их до потери сознания.
В такие ночи Амирхан зажигал по полной программе и поражал всех окружающих тем, сколько баб мог отыметь за одну ночь.
Поэтому одна не справлялась, или к утру начинала скулить о том, что ей очень больно и больше она не может.
Особо нежные и вовсе теряли сознание, отчего Амир злился и заводился еще сильнее, тут же хватая за волосы любую бабу, которая оказывалась поблизости, чтобы довести себя до крайней точки, после которой будет наконец долгожданный расслабон и временное успокоение.
Именно по этой причине у Амира было несколько любовниц одновременно, к которым он ездил по очереди, или к какой больше тянуло в зависимости от настроения.
Но ни к одной из них настоящих искренних чувств не было.
Иногда Крапивин и вовсе думал, что за всю свою жизнь Амир никого не любил и вряд ли смог бы это сделать.
Впрочем, терпеть его взрывной дикий характер тоже не каждая смогла бы, когда он мог взорваться от любого не верного слова или слишком дерзкого взгляда.
Скольких баб он бросил лишь потому, что те пытались им манипулировать и привязать к себе с помощью слёз, хитростей, жалости или красоты?
Десятки, если не сотни за эти годы!
И со всеми Амир расставался легко, быстро и без какого-либо сожаления, и в тот же день находил другую.
В драках, правде и сексе Амирхан был истинным зверем, и середины не знал.
У него всегда всё было по-максимому.
И было страшно, когда он начинал злиться, потому что злость делала его совершенно не контролируемым.
А этот мудак делал всё, чтобы разозлить Амира до предела.
Впрочем, все прекрасно знали, чем именно закончится эта игра.
Поэтому, когда мудак громко ахнул: «Дьявол! Да как так?!» - Крапивин только хрипло усмехнулся, глядя на то, как Амирхан кинул на стол последнюю карту, словно вбил гвоздь в крышку гроба.
Как-как?
А вот так!
- Мужики! Вы должны меня понять! Мне нужны еще деньги! Совсем немного! Я всё верну – клянусь! Я точно знаю, что вот сейчас игра пойдет как надо!
Он тараторил и весь покрылся липким холодным потом, потому что смотрел в отрешенные усмехающиеся лица бандитов, и видел в их глазах лишь веселье.
- Адрес говори, - услышал он над собой голос этого черноглазого бугая в черной водолазке, и по позвоночнику прошла колючая волна едкого не хорошего предчувствия.
- …зачем вам адрес?
- Поеду в гости к твоей жене. Всё, как договорились.
- Вы же это не серьёзно?
Амир вскинул бровь, и с таким треском шарахнул лицом придурка по столу, что послышался хруст.
Мудак тут же взыл от боли и заскулил, словно побитая собака, а Череп провел ладонью по столешнице со словами:
- Ты смотри-ка! Хороший стол, выдержал такой удар! Надо еще парочку таких заказать.
Мужики закивали ему в ответ, краем глаза наблюдая за тем, как Амир потянул шею и прикрыл глаза.
Нужно было сохранять спокойствие, иначе быть большой беде.
Ему нравился запах крови.
Так было всегда.
Еще с самого раннего детства, сколько он себя помнил.
Это всегда пугало его покойную маму, которая умерла, так и не узнав о том, кем был её странный загадочный сын, найденный однажды в глухом лесу.
Но она любила его больше жизни, а потому принимала со всеми странностями и сложностями. Даже когда он делал ей больно. Морально и физически, пока учился совладать со своей силой и возможностями.
Пока мужик хрюкал от ужаса и харкался кровью, хватаясь за свой расплющенный об стол нос, Амир ловким и почти незаметным движением своей большой руки достал из его кармана паспорт.
Такие маменькины сынки почему-то всегда носили паспорта с собой.
Зачем - Амиру было не понять, и сейчас его интересовал только адрес, куда он собирался ехать.
Штамп в паспорте выдал эту информацию.
Амир зачем-то листнул еще, чтобы увидеть штамп о регистрации брака.
Пять лет назад он был заключен, с некой Линой Андреевной.
Лина, значит.
Впрочем, ему было всё равно кого трахать.
Здесь было дело принципа и чтобы наказать.
Телефон мудака лежал на столе и Амир протянул его, сухо и спокойно проговорив:
- Звони жене. Скажи, чтобы она помылась и ждала гостей. Если сбежит – вам двоим будет хуже.
-…вы не сделаете этого!
Едва можно было расслышать из хриплого и стонущего, и Амир опять шарахнул лицом мудака по тому же месту, отчего тот заорал и практически перешел на визг.
Да, сложный перелом со смещением – штука не приятная и весьма болезненная.
Но пережить можно.
Амир это точно знал, потому что за свою жизнь, что ему только не ломали, не зашивали и не вставляли после операций.
Разница была в том, что он мог терпеть любую боль, и научился кайфовать от неё, как настоящий маньяк, а этот белоручка вопил даже от синяка на коленке и тут же звонил в скорую помощь.
Если не он сам, то его мамочка.
Таких придурков издалека видно.
Странно только, как мамаша выпустила его из-под тотального контроля, отчего любимый заласканный сынуля тут же вдарился в игры, и погряз в этом деле по самые яйца.
Может, она была мертва, а жена видимо не имела над ним такой власти?
Хотя, какая к чёрту разница!
  
Амира интересовало вовсе не это.
- Звони и говори. Быстро, коротко и по делу. Два раза я повторять не буду.
К счастью, это мудак уже и сам понял.
У него дрожали руки, когда он взял телефон, стараясь не выронить его, потом что пальцы были скользкими от крови.