Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ)

Они подошли к массивной двери из зачарованного металла, по которой пробегали голубоватые рунические письмена. По обе стороны от неё, словно статуи, замерли два гвардейца в полной броне, чьи лица были скрыты глухими шлемами. Готорн приложил ладонь к панели, и руны вспыхнули ярче. С тихим шипением дверь отъехала в сторону, открывая вид на…
Элара замерла, невольно задержав дыхание.
  
Перед ней раскинулась не просто комната, а целый научно-исследовательский комплекс. Огромный, многоуровневый зал, залитый ровным белым светом магических сфер. Вдоль стен тянулись ряды алхимических станций, перегонных кубов из лунного хрусталя и сложнейших артефактов, чьё назначение было известно лишь горстке посвящённых. Воздух гудел от скрытой мощи работающих приборов. Стоимость одного только оборудования здесь была астрономической. Вокруг уже стояли, выстроившись в идеальную линию, два десятка ассистентов в белоснежных халатах, готовые немедленно приступить к работе. Рабочие руки с мозгами опытных алхимиков, которых ей всё время так не хватало…
Она не смогла сдержать профессионального восхищения.
Вон тот спектральный анализатор душ она видела лишь в запретных чертежах из архивов Академии, а темпоральный стабилизатор для работы с нестабильными реагентами считался утерянным артефактом Древних. Готорн, преследуя какие-то свои цели, достал то, что не продаётся ни за какие деньги. Не только банальное богатство, возможно, у него есть доступ к самым тайным хранилищам Подземелья. Осознание масштаба его власти пощекотало Эларе ноздри, как аромат свежеиспечённого хлеба на голодный желудок. Влияние этого человека простиралось не только на город, но и далеко за его пределы. Может быть, он даже часть чего-то большего, какой-то глобальной, невидимой силы…
Элара медленно перевела взгляд с великолепия лаборатории на самого Готорна. Она издевательски изогнула бровь, и в её голосе прозвучал чистый яд.
— А где же моя клетка? Я думала, меня хотели арестовать.
Готорн усмехнулся. Это была не злорадная ухмылка, а всего-лишь спокойная, снисходительная улыбка взрослого, который смотрит на капризного, но одарённого ребёнка.
— Клетка? Дорогая Элара, это и есть ваша клетка, — он широким жестом обвёл сияющий зал. — Самая роскошная и дорогая клетка в этом городе. Здесь у вас будет всё, о чём только может мечтать учёный. Всё необходимое для работы над усовершенствованием вашей «Сети».
Он сделал шаг к ней, и его голос стал тише, доверительнее.
— Мои инженеры — лучшие в своём деле. Но они зашли в тупик и не смогли создать по-настоящему эффективную систему контроля. А вот ваши разработки… — он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь моментом. — Они станут основой для установления идеального порядка. Представьте, Элара, автоматизированная армия стражей, управляемая вашей технологией, навсегда устранит все внутренние угрозы: преступность, инакомыслие, бунты… всё это станет лишь главой в учебнике истории.
Элара слушала, и лёгкий смешок пробежал по её губам. Ведь он почти с отеческой интонацией описывал создание идеальной диктатуры. Он обмолвился о тотальном контроле над тысячами разумных существ так, словно обсуждал новый план застройки городского квартала. И всё это после того, как с такой же лёгкостью назвал эту лабораторию её «клеткой». Возможно для него это был комплимент, ведь в его картине мира каждый должен находиться в отведённой ему ячейке и выполнять свою функцию. Он, должно быть, искренне верил, что дарит ей величайшую привилегию — служить его великой цели.
— Всё это, — он снова обвёл взглядом лабораторию, — теперь принадлежит вам. Вы можете требовать любые ресурсы, любые компоненты, даже самые редкие. И они будут предоставлены вам немедленно.
Готорн говорил, и его голос, тёплый и сильный, заполнял собой всё пространство, отскакивая от хрустальных колб и полированного металла. Он говорил не как тюремщик с пленницей, а как наставник с одарённой ученицей, как проповедник, делящийся сокровенным видением.
— Посмотрите вокруг, вспомните наш нынешний город, Элара. Хаос, жадность, глупость… Они разъедают его изнутри, как кислота. Я трачу девяносто процентов времени и ресурсов не на развитие, а на борьбу с последствиями свободы воли. Преступность, коррупция, бунты… это всё симптомы одной болезни. Болезни, имя которой — эгоизм.
Он говорил с абсолютной, пугающей убеждённостью в своей правоте, представляя себя спасителем города от его же собственных пороков. Элара слушала, и в её сознании, словно на чертёжной доске, все больше складывался его психологический портрет. Готорн рассуждал как инженер, для которого люди — лишь детали огромного механизма. Сломанные детали нужно исправить, а неисправимые — заменить. Он не видел в них личностей, а только функции. И это была не злоба, а просто холодная, рациональная и безупречно логичная бесчеловечность.
— Мои инженеры создали превосходных стражей, — продолжил мэр, указывая на чертежи, разложенные на одном из столов. — Но их система контроля груба, она лишь подавляет, но не направляет. А ваша «Сеть»… о, ваша «Сеть» — это ключ. Представьте: армия, управляемая вашей технологией. Армия, которая не просто остановит преступника, но и предотвратит саму мысль о преступлении. Город, где каждый житель полностью сосредоточен на благе общества, потому что его разрушительные порывы будут… скорректированы.
Элара заметила, как один из ассистентов, до этого стоявший навытяжку, едва заметно вздрогнул и отвёл взгляд, а другой непроизвольно сжал кулаки — они боялись. Они понимали, о чём на самом деле говорит их хозяин, но молчали. Потому что знали: несогласие здесь равносильно предательству. А предательство, судя по стерильной и безжизненной ауре этого места, Готорн не прощал.
Она осознала, что её творение в руках этого фанатика станет самым ужасным оружием тирании в истории. Готорн видел в её детище лишь инструмент подавления, не понимая истинной глубины и революционного потенциала Сети. Он говорил о контроле над одним городом, но Элара знала — её технология способна на куда большее.
И в этот момент, в потоке его праведных речей, она уловила ключевую деталь. Его главный просчёт был в том, что мэр был абсолютно уверен, что все успехи и невероятная эффективность «Сети» — исключительно её, Элары, заслуга. Он ничего не знал о «триста шестьдесят шестом» — об её уникальном, разумном скелете. О той удивительной аномалии, что неожиданно возникла в ее поле зрения.
Элара также понимала, что без своего «Шахтера-366» она никогда не сможет выполнить все требования Готорна, или, по крайней мере, это займёт десятилетия. Знания, которые её скелет черпал из своего прошлого, из другого мира, были уникальны. Последнее время именно они были её главным козырем для развития «Сети».
Она сформулировала для себя окончательный вывод. Мэр Готорн — гений и чудовище в одном лице. Организатор высочайшего уровня, харизматичный лидер и абсолютный фанатик, искренне верящий, что служит высшему благу. Он построил свою империю на дисциплине и страхе, и победить его в открытом противостоянии абсолютно нерентабельно. Похоже, его можно одолеть только изнутри, в идеале, его же оружием.
И она приняла решение.
Элара симулирует полное сотрудничество. Это позволит ей выиграть время, изучить врага изнутри и, самое главное, использовать его безграничные ресурсы для собственных целей. Враг, сам того не желая, будет вскармливать и усиливать технологию, которую ему никогда не отдадут. Она будет подыгрывать Готорну, ожидая хода от своего самого непредсказуемого «творения». Она была уверена — он всё поймёт. Он уже, должно быть, ищет способ перевернуть эту шахматную доску.
    
Глава 2
 
Воздух в штабе «Подполья» пах потом, кровью и чем-то ещё — усталым, но горьковатым запахом победы. Измотанные бойцы сидели на ящиках и перевёрнутых бочках, перевязывая раны и молча чистя оружие. Атаки наёмников Гольдштейна и городской стражи были отбиты, но цена этого успеха ощущалась в каждом угрюмом взгляде.