Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

– Я понял тебя, Варя, – рокочет мне на ухо серьезно.
Чем лишь окунает в новый водоворот вопросов и сомнений.
  
Глава 17
 
Что он там понял, я намеренно не уточняю. Не готова к новому витку противостояния. Достаточно и того, что мы с Журавлевым лежим в одной постели, под одним одеялом.
Немыслимо! Кто бы мне сказал пару дней назад о подобном, рассмеялась бы в лицо.
  
А теперь я всем своим напряженным телом ощущаю тепло, исходящее от Евсея. Ровное, сильное, беспрерывное. Я чувствую едва уловимый запах Журавлева. Амбра, ваниль и кожа. Чувствую, как постепенно он проникает в ноздри, наполняет меня. Складывается ощущение, что я дышу мужем.
Это так близко. Запредельно!
Евсей же раскинулся расслабленно, словно меня не существует. Или же словно это в порядке вещей – нам с ним проводить ночи вместе. Похоже, одна я мучаюсь, ворочаясь с боку на бок, и никак не могу найти себе места.
Я не привыкла! Всю жизнь спала одна. Я не умею успокаиваться, когда кто-то так близко. Дышит, шуршит, существует! Тем более, если кто-то – это огромный, пугающий Журавлев, и непонятно, какие вообще мысли бродят в его буйной голове.
А может он псих? Хотя, что значит «может»? По-любому так оно и есть! Утешает одно: я пока нужна Евсею, и могу не опасаться, что он придушит во сне подушкой.
Вздыхаю.
– Синичка, хорош ерзать! – раздраженным шепотом приказывает Журавлев. – Думаешь, легко сдерживаться, когда под боком такая аппетитная булочка ворочается?
– Думаешь, легко уснуть, когда вынуждена ночевать непонятно с кем? – в тон ему отвечаю. Раздражение пробегается колючками под кожей. Так бы взяла и… отлупила муженька подушкой, выместив весь негатив на нем. А вообще, странные реакции, конечно, вызывает во мне Журавлев.
– Есть у меня один безотказный способ, после которого спишь, как младенец. Только намекни, – задушевно.
– Какой? – я попадаюсь на удочку и заинтересованно поворачиваюсь к Евсею.
А ну как действительно что-нибудь дельное посоветует? Вдруг он знает что-то полезное? Так я и Николаевне про это способ расскажу, она часто бессонницей страдает.
Впрочем, на что я только рассчитывала, зная Журавлева?
Муж закатывает глаза и стонет несчастно, болезненно так. В темноте его силуэт выглядит особенно графичным. Как у бодибилдеров или спортсменов из глянцевых журналов. Бицепсы напрягаются, становятся пугающе огромными, когда Евсей сгибает руки и с силой трет лицо. Без одежды Журавлев как будто еще больше, чем в ней.
«Мамочки! Надеюсь, он никогда не захочет меня придушить…» – проносится паническая мысль. Делаю себе заметку, никогда не раздражать фиктивного мужа.
Надо сказать, Евсей первый живой мужчина подобных размеров. В университете и уж тем более в школе мальчишки были… ну, обычными. Не скажу, что все прям субтильные, кто-то даже качался. Но выдающимися назвать их сложно. Поэтому муж, с самых первых секунд знакомства враждебно настроенный, внушает страх. Особенно, когда находится так близко, как сейчас.
В животе что-то горячее вспыхивает, как маленький костер, и я спешно отворачиваюсь. Это от ужаса, точно!
Журавлев вдруг рычит, скидывает одеяло и резко садится, ставя ноги на пол. Ничем не прикрытая широкая спина предстает моему взгляду. Могучие плечи, гладкая кожа – хоть картину пиши.
– Я в душ, Синичкина! – выплевывает так, будто я в чем виновата. – Будь любезна успокоиться и уснуть за это время. Не сумеешь, пеняй на себя.
Евсей не удостаивает меня и взгляда. Сердито отшвыривает остатки одеяла и скрывается в ванной. Взгляд невольно успевает выхватить черный прямоугольник боксеров, облепивших подтянутый зад.
Псих! Он точно ненормальный псих, еще и меня за собой утягивает!
***
Журавлев
Синичкина, р-р-р! Ведьма, честное слово! Это ж надо было мне так попасть! Думал, женюсь для проформы, чтобы отстали все от нас с Улькой. А тут такой залет. Мало того, что фиктивная жена оказалась той еще красоткой. Так оказывается мой организм как полоумный реагирует на аппетитные формы!
Честное слово, лучше бы Синичка и дальше их скрывала за несуразными кофточками, джинсами и пуховиком. Все б спокойнее было. Теперь же приходится стискивать зубы под ледяным душем и гнать от себя картинки жены в белом платье, а после – в моей футболке.
А самое гнусное – она меня как мужика вообще не рассматривает. Не видит даже! В компании Вари себя бесполым существом ощущаю. И вот то, что меня от нее корежит, плющит по-всякому, а ей хоть бы что, пожалуй, самое дерьмовое.
Где, скажите, все эти томные вздохи, надутые губки, стреляющие глазки, к которым я привык? Бабы обычно на меня гроздьями вешаются. А когда понимают, что с меня еще поиметь нехило можно в материальном плане, и вовсе в репей превращаются.
Синичкина же… Слов нет! Явно ненормальная мне досталась. Послушал мать на свою голову…
Единственный отклик, что я получил от Вари, это ее реакция во время наших свадебных поцелуев. Сладкая, томная, чувственная. Ни капли не фиктивная. Я как псих ждал прошлые крики «Горько!» и набрасывался на Синичку. И она была не против! Наоборот, поддерживала всячески, когда разобралась, что делать надо. Не удивлюсь, если это вообще были первые ее настоящие поцелуи.
Еще бы, с таким-то стремлением спрятать себя за невразумительными тряпками! Не Синичка, а шкатулка с сюрпризами. Тем интереснее будет ее «открывать».
  
Глава 18
 
То ли угроза Журавлева так подействовала, то ли стресс, то ли Евсей благоразумно решил задержаться в ванной подольше, но факт остается фактом: к моменту его возвращения я крепко спала. Самой не верится, что сумела после всей круговерти успокоиться и уснуть. Думала, на адреналине так и продолжу крутиться под одеялом, да гонять туда-сюда беспокойные мысли. Однако, собственный организм порадовал, подарив столь необходимый отдых.
А вот утро преподносит сюрпризы. Кажется, на фоне последних экстремальных событий мне понадобился не просто сон, а максимально глубокий. Такой в народе называют мертвецким. Стоит ли удивляться тому, что просыпаюсь я от жары и удушья, обнаружив себя в тесных объятиях мужа? Фиктивного, хочу тут всем напомнить!
И это не я прикатилась под бочок к Журавлеву, пользуясь коварным бессознательным – мол, ничего не знаю, оно само, а я честно спала. Это Журавлев вероломно вторгся на мою половину кровати и захватил не способное к сопротивлению тело. Еще и голову мою так уютно на своем плече пристроил… Ясное дело, я замечательно выспалась! Вот только рука, нагло сжимающая мою грудь, возмущает до глубины души. Настолько глубоко, что я шиплю злобно:
– Ты что творишь, Журавлев? – и со всей силы вцепляюсь в охамевшую конечность ногтями.
Жаль, они у меня не длинные и не острые, как у некоторых кошечек. Обычные такие. Муженьку с его твердыми мышцами хоть бы что. Хотя кожа наощупь гладкая, приятная даже – аж зависть берет.
– Что такое, Синичка? – сонно и лениво бормочет, не поднимая век. – Спи давай, – и мое мягкое место (то самое, на котором покоится его бессовестная ладонь) по-хозяйски мнет.
Тут я уже не выдерживаю. Внутри словно стрела с тетивы срывается. Моя левая рука превращается в кулак и резко летит Журавлеву в живот. В самый низ пресса попадаю, жаль, не еще ниже.
– Уф-ф-ф, – выдает сдавленно муж. И наконец открывает глаза. Выпучивает даже. – За что?
– Р-р-руки убрал! – натурально рычу.
Но гад вместо того, чтобы извиниться и по-человечески убрать конечности, ловко переворачивается, подгребая меня под себя. Сильными бедрами обездвиживает мои ноги, пахом прижимается к моему, одной рукой удерживает мои запястья, а вот второй…
  
Вторая принимается нахально меня ощупывать. С чувством так, не спеша, явно доставляя удовольствие владельцу. Голубые глаза Евсея темнеют, превращаясь в темно-серые и обещая грозу, выражение лица меняется с расслабленного на сосредоточенное. Игры кончились, шутки тоже.