Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

– Понял, – кивает тот, поднимаясь. Легко и непринужденно, в отличие от меня. Спортивно так. – Но позвольте объяснить, возможно, вы не совсем верно интерпретировали ситуацию…
– Не имеет значения, – жестко перебивает Евсей. – Мы с Варей предпочтем провести время в компании друг друга. У нас медовый месяц, если вы понимаете, о чем я, – выдает оскал вместо улыбки.
Мамочки, тут приходила Испания и сказала, что это нее стыд…
  
– Хорошего отдыха, – козыряет Илья и ловко скользит на лыжах прочь.
– Евсей… – качаю головой. Потому что просто слов нет!
– Только не говори, что планировала и дальше за мои деньги тискаться с этим пижоном, – наступает Журавлев. – Напоминаю, ты замужняя женщина, Синичка. На тебя дочь смотрит, между прочим! – синхронно поворачиваем головы в сторону, где занимается Уля. Ее яркий лиловый комбез хорошо выделяется среди толпы. Так вот, девочка старательно выполняет команды инструктора, катится потихоньку, а до нас ей и дела нет. Но, Журавлева сие, очевидно, ни капли не смущает. – Кхм, что ж, предлагаю времени не терять. Основное этот тип тебе объяснил, теперь можем попрактиковаться.
Поскандалить, наверное, можно. А еще пристыдить мужа, начать доказывать его неправоту. Но я, как мудрая женщина, выбираю мирный путь. А потому соглашаюсь, предварительно дав понять взглядом все, что думаю о Евсее и его поведении.
Сперва я практикуюсь с Журавлевым неохотно. Ну, потому что мне и с Ильей нормально было. Да и доверяла я ему, как профессионалу, больше. Но Евсей, надо сказать, тоже прекрасно катается, и в какой-то момент доверие к мужу зарождается во мне само по себе.
Может от того, что я больше не падаю, выполняя спокойные четкие команды Евсея. Может его горячие ладони, нежно держащие мои, заставляют оттаять. Или это все его близость, от которой я становлюсь чуточку глупее, мягче и романтичнее? Тем не менее, проходит не больше двадцати минут, как мы вдвоем катимся со склона. С самого пологого и низенького, учебного, но все же!
– А-а-а-а! – кричу я во все горло и хохочу, как ненормальная.
Ветер бьет в лицо, снег шуршит и поскрипывает, адреналин кипятит кровь. Каждый мускул в теле напряжен и выполняет свою функцию. Удивительно, что я вообще оказалась на такое способна. А внизу приходит расслабление, когда можно уже не контролировать жестко ситуацию и выдохнуть с облегчением.
– Я сделала это! Мы сделали это! – бросаюсь к Журавлеву с объятиями. Пытаюсь повиснуть у него на шее, но лыжи мешают.
Так и стоим, прилипнув друг к другу боками. Мне хочется обнять весь мир, прыгать, танцевать, вопить от радости. Евсей разделяет мой невероятно-радужный поток эмоций, и это неожиданным образом сближает. Как общая победа. Как испытание, что мы вместе и с успехом преодолели.
– Моя девочка, – хвалит муж с гордостью. И смотрит так восхищенно, словно это не я перед ним стою, а минимум известная фотомодель. – Еще разок?
Конечно, я отвечаю согласием! Мы катаемся до самой темноты. Сперва небо раскрашивается лилово-сиреневыми тонами, делая все вокруг чуточку волшебным. Повсюду загораются разноцветные огни, добавляя праздничного настроения. А когда небо становится окончательно черным и на нем загораются яркие огромные звезды, я понимаю, что сил больше ни на что нет.
К тому времени я успеваю вываляться в снегу, отшибить себе все мягкие места, надышаться кислородом и преодолеть пешком подъем на учебную гору бессчетное количество раз.
– Не могу больше… – выдыхаю, когда падаю в очередной раз. Журавлев франтовато тормозит, выпуская волну снега из-под лыж, и укладывается рядом. Благо костюмы у нас такие, что никакой снег и холод не страшны. – Красиво, правда? – делюсь чувствами, глядя в сказочно-чистое небо. За городом оно особенно прекрасно.
– Да, – соглашается Евсей.
И только скосив взгляд в его сторону, замечаю, что смотрит муж четко на меня. Он подхватывает мою ладонь своей, и мы лежим так еще какое-то время. Умиротворенные, приятно-уставшие, переполненные впечатлениями.
– Спасибо! – говорю искренне.
Ведь если бы не Журавлев, я бы никогда не встала на лыжи и не испытала ничего подобного. Можно сказать, он мне сегодня новую грань мира открыл.
– Все для тебя, Синичка, – улыбается он. – Ну что, забираем Ульянку и в бассейн.
  
Глава 25
 
Он издевается, да? У меня не шевелится ничего. Отмокнуть в горячем джакузи я может и не прочь, но…
– Если только ты раздобудешь для меня гидрокостюм, – вырывается вдруг изо рта откровение.
Довел своей физкультурой до изнеможения, вот мозг и не фильтрует то, что мелет язык. Журавлев меняется в лице. Явные непонимание и озадаченность пробиваются сквозь его мужественные черты.
– Да там не холодно будет, – интерпретирует он по-своему. – В открытых бассейнах вода специально теплая – вот увидишь, кайф!
– Ой, да мне все равно не в чем, – отмахиваюсь. – Вы с Ульяной идите, а я в номере подожду. Как раз в ванной поваляюсь.
Если честно, вот ни при каких раскладах я не вижу, как радостно плещусь с Евсеем в бассейне. Для меня это из разряда несбыточного. Но мой невозможный муж снова умудряется устроить все таким образом, как выгодно ему. Он подает руку, помогая встать, забирает мои лыжи с палками, и мы идем к Уле.
Ногам после продолжительного скольжения дико непривычно. Вестибулярный аппарат, привыкший к передвижению на лыжах, пытается продолжить в том же духе. Но хозяйка теперь шагает, и это вызывает диссонанс во всех системах. Иными словами, меня пошатывает.
– Мама, папа, смотрите, как я умею! – нас замечает Ульяша.
Девочка активно машет и уже через секунду срывается с места. Она катится с горы ловко, бесстрашно – гораздо лучше, чем я. Вот что значит молодой организм. Горжусь нашей девочкой!
– У тебя удивительная дочь, Журавлев, – делюсь впечатлениями с мужем.
Одно то, что он умудрился родить и воспитать столь замечательного ребенка, автоматически делает Евсея достойным человеком. Правильно говорят: дети – наше спасение, а тот, кто от них отказывается – самый настоящий глупец.
– У нас, милая, – поправляет довольно. – Улька тебя приняла и считает мамой. Не подведи ее.
Подсознание как по заказу подкидывает мысль о фиктивности брака. О том, что мы не настоящая семья и рано или поздно это все закончится. Но прислушавшись к себе, понимаю: мне лестно от того, какой искренней симпатией и доверием прониклась ко мне Ульяша. А еще – приятно чувствовать себя причастной к ее успехам и радостям. Так тепло на душе становится. Невероятное чувство! И я всем сердцем не хочу, чтобы пришел момент, когда нам придется расстаться.
Ульяна буквально врезается в меня и сжимает в крепких, насколько позволяют детские силы, объятиях. Пошатываюсь, едва не завалившись на спину, но Евсей начеку. Он поддерживает, не давая нам упасть.
– Мам, заценила? – глаза дочки сверкают от удовольствия. Щечки розовые, из-под шлема торчат прядки спутавшихся волос.
Вот уж кто получает истинное удовольствие от происходящего! Нам всем остается только поучиться у Ули ловить такой же кайф от жизни.
– Ты звезда лыж! – с неприкрытым восторгом хвалю и получаю в награду еще более счастливую улыбку.
– Пойдемте на ярмарку, я хот-дог хочу, я там видела, – неугомонный ребенок, едва избавившись от лыж, тянет нас дальше.
Сперва, правда, приходится сдать инвентарь и переобуться из специальных ботинок в нормальную обувь, но это занимает минуты. И вот дочка уже тащит нас по ярмарочной площади. Посередине стоит сказочно-красивая карусель с лошадками. Она словно увеличенная в сотни раз игрушка – настолько яркая, гладкая и аккуратная. От высокого центрального столба тянутся нити горящих гирлянд, образующие своеобразный купол. По периметру стоят лавки с едой и всякими развлечениями типа дротиков или тира. Играет ненавязчивая музыка. Народ гуляет довольный и радостный.
  
Даже у меня как будто второе дыхание внезапно открывается, глядя на бурлящее веселье. Особенно, когда Евсей приносит всем по горячей сосиске, теплому сбитню и набору пышек, исходящих таким ароматом, что невозможно удержаться. Ну вот, а я только порадовалась тому, сколько калорий сбросила на склоне, эх! Ну ничего, не лишать же себя восхитительной выпечки – один раз живем. Тем более на свежем воздухе аппетит у всех разыгрывается.