Нарушенная магия (ЛП)

Теперь Элисон посмотрела на меня, и выражение её лица было нечитаемым. 
— Да? Мне было бы интересно услышать эти наблюдения.
В её голосе прозвучала профессиональная холодность. Неужели она что-то нашла? Обнаружила новые доказательства моих способностей? Или она просто осторожничает после нашей стычки из-за её расследования?
— Просто наблюдения за энергетическими паттернами, — небрежно сказал я. — Ничего революционного.
  
— У мистера Дрекслера врождённая интуиция в отношении магических сигнатур, — добавила доктор Патель, не замечая напряжения между нами. — Не хотите понаблюдать за нашим анализом последнего образца? Он особенно активен.
— Хочу, — ответила Элисон и подошла, чтобы встать рядом со мной у рабочего места.
От её близости меня охватило чувство, не имеющее ничего общего с магией. Несмотря на профессиональную дистанцию, несмотря на подозрения, между нами всё ещё существовало это неоспоримое притяжение. Я чувствовал запах её шампуня, что-то травяное и чистое, и ощущал лёгкое тепло, исходящее от её тела.
Доктор Патель активировала сканер над контейнером. 
— Этот образец был найден сегодня утром на месте происшествия в студии йоги. Даже в контейнере он демонстрирует необычно высокую энергетическую активность.
На мониторе внутренняя структура Камня Цветения выглядела как сложная световая решётка, пульсирующая в едва уловимом ритме. Но мои трансформирующиеся чувства уловили то, чего не смог сканер, нарастающий резонанс, нестабильность в энергетическом поле камня.
— Доктор Патель, — начал я, — мне кажется, что-то...
Контейнер взорвался.
Стекло разлетелось вдребезги, когда из камня вырвалась волна чистой магии Благого Двора. Зазвучали сигналы тревоги, когда аварийные системы лаборатории обнаружили нарушение. Доктор Патель отшатнулась, закрывая лицо руками. Элисон потянулась за выданным Агентством оружием.
А я действовал чисто инстинктивно.
Когда волна энергии Благого Двора устремилась к нам, я шагнул вперёд и трансформировал, не полностью, а лишь настолько, чтобы поглотить непосредственную опасность, создать канал, по которому дикая магия потечёт в меня, а не будет сеять хаос по всей лаборатории.
Сила обрушилась на меня, как цунами. Яркая, живая, наполненная целью и намерением, она растянула мои возможности до предела.
На мгновение я забыл обо всём, о своём прикрытии, о том, что нужно быть осторожным, о том, что за мной наблюдают, и растворился в непреодолимом желании поглотить магию. Магия Благого Двора имела вкус солнечного света и растущих растений, смеха и возможностей. Она несла в себе отголоски своих создателей, фрагменты сознания, которые не принадлежали мне.
Где-то под грохотом силы я почувствовал, как что-то шевельнулось внутри меня. Не совсем мысль. Скорее осознание. Присутствие, заполняющее пространство, которое создавала магия.
Затем реальность взяла своё. Я был в лаборатории Агентства. Люди наблюдали за мной. Я должен был сделать так, чтобы это выглядело как разрушение, а не как превращение.
Я драматично выбросил руки вперёд, направив избыточную энергию в пол, где она могла рассеяться, не причинив вреда. Для любого наблюдателя это выглядело бы так, будто я выполняю какую-то экстренную процедуру по разрушению, перенаправляю и нейтрализую энергию, а не поглощаю её.
Свет в лаборатории замигал. Монитор рядом со мной треснул, а экран покрылся паутиной. Прежде чем я смог полностью восстановить контроль, по стенам поползли светящиеся синие разряды статического электричества.
— Все в порядке? — выдохнул я, опускаясь на одно колено, как будто был измотан. На самом деле я шатался от последствий превращения, чужеродная энергия проникала в меня, и по мере того, как я её перерабатывал, во мне образовывались новые пустоты.
— Что это было, чёрт возьми? — спросила Элисон, переводя взгляд с меня на разрушенный блок сдерживания.
— Спонтанный всплеск энергии, — ответила доктор Патель, сверяясь с показаниями. — Мощность камня без предупреждения подскочила на триста процентов. — Она посмотрела на меня с новым уважением. — Вы быстро соображаете, мистер Дрекслер. Эта техника разрушения спасла нас от серьёзных травм.
Я кивнул, не доверяя своему голосу. Превращение было слишком поспешным, слишком инстинктивным. Я неправильно направил поток энергии и теперь ощущал последствия, головокружительное чувство смещения, как будто часть меня была отодвинута в сторону, чтобы освободить место для чего-то нового.
Когда лаборанты бросились в лабораторию, чтобы обезопасить помещение, я почувствовал чье-то присутствие. Мерсер стояла в дверях и смотрела на меня с тем же непроницаемым выражением лица. Как давно она там стояла? Что она видела?
— Доложите, — просто сказала она.
Доктор Патель объяснила, что произошло, пока я стоял на коленях, якобы переводя дух, но на самом деле пытаясь сохранить контроль над только что поглощенной энергией. Она бурлила внутри меня, как беспокойное животное, ищущее выход.
— Впечатляющая скорость реакции, Дрекслер, — сказала Мерсер, когда доктор Патель закончил. — Где вы научились этой технике?
Ловушка. Проверка. Я чувствовал это.
— Импровизировал, — выдавил я. — Увидел энергетический паттерн и перенаправил его вниз. Подумал, что бетонный пол поглотит удар лучше, чем, скажем, наши лица.
Она долго смотрела на меня, а затем кивнула.
— Отдохните остаток дня. Такие сбои, вероятно, дорого обходятся.
Она и не подозревала.
Я добрался до своей квартиры, прежде чем на меня навалились последствия. Ощущения после морфинга, всегда неприятные, на этот раз были более глубокими и всепроникающими.
Я, спотыкаясь, дошел до ванной и схватился за раковину, когда меня накрыла волна дезориентации. В зеркале мое отражение выглядело как-то неправильно, это был все еще я, но с едва заметными отличиями, которые я не мог определить. Угол наклона бровей? Форма рта?
— Соберись, — пробормотал я себе под нос, плеская в лицо холодной водой.
Но пустота никуда не делась. Она, казалось, расширялась, а не исчезала, как обычно. Это было в новинку и вызывало беспокойство. Неужели я впитал слишком много? Втянул в себя энергию, с которой не был готов справиться?
Мне нужно было изучить дневник матери, чтобы найти способы справиться с тем, что я впитал. Но усталость взяла верх, и я рухнул на кровать прямо в одежде. Комната вокруг меня закружилась.
Я мгновенно уснул, но сон не принес облегчения. Мне снились калейдоскопические фрагменты, образы и ощущения, которые были мне незнакомы. Женщина, танцующая в цветочном поле. Вкус меда и лаванды. Ощущение солнечного света на коже, которая мне не принадлежала. Шепчущее имя, которое я не мог расслышать.
...осторожно с привязкой... нужно сохранить узор... королева ждет результатов...
Я резко проснулся в три часа ночи, вся в поту. Голоса все еще звучали, обрывки разговоров, которых я никогда не слышал, заключенные в впитанной мной энергии. Возможно, это отголоски создателей камня или тех, кто работал с ним до меня.
Такого раньше не случалось. Не было такой ясности и настойчивости. Обычно чужеродные аспекты впитанной энергии быстро рассеивались, оставляя только саму силу. Но в этот раз все было иначе. Магия Благого Двора не просто проходила через меня, а частично оставалась во мне, внедрялась.
Я, пошатываясь, пошел на кухню за водой. Мои мысли были спутаны и не могли сосредоточиться. Стоя у раковины, я почувствовал чье-то присутствие в квартире, наблюдающее сознание.
Я резко обернулся, готовая защищаться, но в гостиной никого не было. Присутствие, которое я ощутил, было внутри меня, фрагмент чужого сознания, принесенный магией Благого Двора.
  
— Убирайся из моей головы, — прошипел я в пустой комнате, чувствуя себя нелепо, но отчаянно.
Ответа не последовало, только смутное ощущение веселья, которое было мне не свойственно.
В ту ночь я больше не заснул.
Утром произошло ещё одно тревожное событие. Готовя кофе, я машинально потянулся к сахарнице, но замер в замешательстве. Я всегда пил кофе без сахара. Всегда. Но какая-то часть меня, какая-то новая часть, хотела, чтобы было сладко.