Дело - в швах! И между строчек (СИ)

Чаепитие затянулось допоздна, и Дирк был этому виной — именно этого он и добивался. И когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он снова взял мадам Нори за руку.
— У платья есть и второй эффект. Не бойтесь. Катарина, прикажите не зажигать фламболи. В отсутствие даже искусственного света ткань останется тёмной — просто потому что и так темно, но теперь начнёт реагировать на тепло вашего тела.
  
И гости, ахнув, с восхищением уставились на расцветающие в темноте ярко-красные цветы: на запястьях, на шее мадам Нори, и, конечно, у самого её сердца — благодаря двойной пропитке плиссировки, спускавшейся к левой груди…
— «Любовь вподгибку с закрытым срезом» — так я назвал эту модель, — тихо сказал Дирк. — Те, кому важны лишь внешние проявления скорби, ни в чём не посмеют вас упрекнуть. Зато вы можете явить свою истинную любовь и вспомнить о подарке мужа, когда только пожелаете — вам достаточно лишь уйти в тень…
Спустя несколько часов, уже лёжа в постели, Дирк по привычке прокручивал в голове все диалоги за день — не сказал ли он где-нибудь «торгашеское» словечко, не употребил ли какой-нибудь оборот неверно? «Те, кому важны лишь внешние…». И вдруг в голове всплыла последняя фраза из записки, которую он перечитал, наверное, уже сотни раз…
«Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек».
Дирк вскочил с кровати так резко, что зашиб лодыжку. Припрыгивая на одной ноге, он ворвался в мастерскую. Он ведь не полностью израсходовал тот химсостав? Нет же? Нет?..
В колбе оставалось на донышке, и Дирк дрожащими руками зарядил её в Чучу. Расправил записку на столе. Спрыснул её горячим паром и поднёс к фламболю.
И с замиранием сердца смотрел, как между каллиграфических строк мисс Тамбольдт медленно проступают новые, сокрытые прежде.
А наутро Гренадина к сладким гренкам подала поднос аж с тремя письмами.
Дирк просмотрел адресантов. Одно от отца. Второе из БНБ. Третье из патентного бюро Ансьенвилля. Более-менее понятным было лишь одно из них. Но отец?.. Но патентное бюро? Но… Ничего от неё.
— Хорош уже кукситься, баронет, — Гренадина весь последний месяц всё так же играла роль кухарки, но тут вышла из образа, который ей самой, похоже, очень нравился, и впервые уселась за обеденный стол в гостиной. — Надоел. Езжай давай обратно в столицу. И действуй.
И… Дирк вдруг не ощутил ни малейшего желания возразить.
И правда.
Пора.
✂
Модель «Любовь вподгибку с закрытым срезом». Рекомендовано для пошива в размере «цветущая орхидея».
  
Глава 23
 
Завершив заказы в рекордные сроки, уже через три дня Дирк ехал на дневном поезде Бриар-Ансьенвилль. На этот раз повезло: в купе он был один, и ничто не мешало ещё раз обдумать принятые решения.
Заслужил ли он те подарки судьбы, что вдруг посыпались из трёх полученных писем, своим усердием и принципиальностью? Или всё же он самозванец, выскочка, которому по ошибке выпала чужая удача, а он, наглец, намерен ею воспользоваться?
Отец в своей манере писал кратко. Пусть говорят, что у торгашей гордости и вовсе нет, но Дирк в скупых строках видел, как тяжело папеньке было признать поражение и переменить своё мнение относительно сына-бунтаря.
Ни «здравствуй», ни тем более какое-нибудь глупое «скучаю, возвращайся» или даже «извини». О нет, папенька даже возвращение заблудшей овцы в стадо обставил как выгодную сделку. Отец предлагал здание в хорошем столичном квартале и приличную сумму на открытие нового дела под названием «Модный дом Андера». И себя в качестве поставщика. Всего-то за семьдесят процентов от прибыли.
Дирк с предвкушением улыбнулся, уже мысленно прорабатывая аргументы: он твёрдо был намерен сторговаться до двадцати пяти. Возможно, это даже займёт пару месяцев. С воплями, битьём посуды, заламыванием рук, проклятиями, шантажом, хлопаньем дверьми, прежде чем довольные стороны наконец ударят по рукам… Всё, как вы сами, папенька, учили!
Объяснять своё решение папенька не стал, просто приложил к письму ворох газетных вырезок. Несколько заметок о стремительно меняющейся моде, провозвестником которой стал некий модистер из Бриара. Пара статей из модных дамских журналов и даже из «Химмагии и жизни» — о принципиально новом подходе к тканям, опять же с упоминанием моделей Дирка. Целая полоса из «Бриарского вестника», и та же новость, но перепечатанная с сокращениями в «Утренней столице»: о раскрытии сети контрабандистов, где Коршун лично упомянул о содействии некого Андера.
И ещё одна: о громком скандале уже в столице. Сразу несколько прежде никому не известных модисток, портных и закройщиц обвинили модный дом Кавендиш в плагиате и краже идей. А когда выяснилось, что владелица дома ещё и закупала незаконно поставляемые ткани…
Подробности были уже в письме из Бюро национальной безопасности. Дирку Андеру предлагалось свидетельствовать по этому делу: и как потерпевший, и как бывший сотрудник.
Кроме того, там было благодарственное письмо от главы БНБ лично и приглашение на торжественный вечер, посвящённый юбилейному выпуску сыскной академии. Кузница тайных кадров выпускала из своих стен уже десятый курс.
И в том же пухлом конверте притаилась, пожалуй, самая удивительная новость. БНБ просило разрешения мэтра использовать его имя, чтобы запатентовать так называемый «Метод Дирка Андера», о чём Патентное Бюро столицы должно прислать соответствующий запрос… Он и был в третьем письме.
Суть метода заключалась в распознавании и поимке преступников, а также анализе улик с использованием исключительных знаний, доступных лишь узкому кругу профессионалов. А именно: умение безошибочно определить, кем и где была произведена ткань, фурнитура или аксессуары, отличительные особенности кроя, род занятий владельца одежды, вплоть до его социального статуса и возраста…
В общем, всё то, что сам Дирк полагал невинной забавой, постоянно упражняясь в наблюдательности, но что в своё время так впечатлило одну прожжённую девицу. Более того: мистера Андера просили провести несколько платных консультаций для агентов БНБ. Но Бюро выражало надежду, что мэтр, возможно, даже согласится на полноценный спецкурс…
Неужели это она… Да ещё этот скандал с домом Кавендиш… Раздуть его до уголовного дела могло лишь лицо, обладающее достаточной властью… А ещё глубоко заинтересованное в этом лично.
Может, это вообще её первое дело в качестве сотрудника БНБ, подумал Дирк, попеременно прижимая стакан с остывшим чаем к щекам — отчего-то в жар бросило. В таком случае непременно надо помочь: выступить свидетелем или что там ещё от него требуется… Он совсем даже не против дать показания агенту, ведущему дело. Где-нибудь в уютной кофейне… Или можно прогуляться по Королевскому парку… Исключительно ради правосудия!
  
А что он везёт с собой кремовое муслиновое платье с провокационной длиной до колена — ну так надо же будет его кому-то примерить! Мало ли, вдруг на весь Ансьенвилль он годами не сумеет сыскать подходящей газели… Так что услуга за услугу.
Дирк тут же сделал себе пометку: как доберётся до отчего дома, у платья надо будет что-нибудь отпороть. А уже на живой модели, «заметив» недоделку, неспешно исправить. Например, подшить бретельку на трепетном плечике… Да.
Семейство было в своём репертуаре. Сёстры причитали, попутно пересчитывая ему рёбра, маменька охала про «кожу да кости». Дирк мстительно подсунул им мисс Петру, неосторожно уснувшую в его нагрудном кармане — пусть забавляются с новой жертвой. Даже интересно, как быстро она утратит способность летать навсегда, эта «бедная тощая крошка». И тут Дирк был даже готов поступиться джентльменским воспитанием, признавшись самому себе, что за месяц феечка его просто-напросто достала.