Маньчжурский гамбит (СИ)

Я смотрел на эту женщину в засаленном тулупе и чувствовал искреннее, глубокое уважение. Вот он, настоящий кадровый потенциал моей корпорации. Не ноющие слабаки, а люди, способные принять реальность и пахать.
— Восхищён вами, Вера Николаевна, — совершенно серьезно сказал я. — Когда обустроемся на новом месте, буду просить вас взять на себя управление женской частью нашей общины. И медициной.
  
— Обустроемся? — княгиня вопросительно посмотрела на меня.
— Да. Намерен найти нам дом. Настоящий. Но об этом поговорим позже. Когда будет, о чем разговаривать. Доброго дня.
Я развернулся и пошел обратно к вагону.
У дверей уже переминался Тимофей. Вахмистр натянул папаху, застегнул шинель и привычно засунул руки глубоко в карманы. Выглядел он мрачновато.
— Чем займёмся теперь, Павел Саныч?
— Правильный вопрос, Тимофей. Нас ждут дела. Идем в город.
— Куда на этот раз?
— К единственному человеку, который в этом городе знает всё. К Соломону Марковичу. Нам нужно оружие, вахмистр. Много оружия. Это — первое. Нам нужно жилье — это второе. И третье… местные, получив по зубам, не успокоятся. Особенно если дети у них. Двух наганов, пары обрезов и сабли не хватит, чтобы отбить серьезную атаку. Ну и, наконец, нам нужны точные адреса — где обитает наш друг Горелов и его товарищи.
— Все понял, Павел Саныч. Сделаем, — кивнул вахмистр, — К Соломону, значит к Соломону.
Мы двинулись вперед, вышли из тупика на улицы Харбина.
Знатная публика еще спала, а вот простой рабочий люд уже вовсю сновал по делам. Открывались холодные лавки, скрипели вывески мастерских. За стеклом кафетерия китаец в белоснежном переднике усердно натирал столики.
Нужная дорога была нам уже известна. Мы достаточно быстро оказались на Китайской улице, затем свернули на Артиллерийскую.
Мимо промчалась тощая облезлая псина с куском мерзлой требухи в зубах. Следом за ней — такой же тощий, оборванный пацан с тяжелой палкой. То ли собака у него спёрла требуху, то ли он планировал отобрать потенциальную еду у собаки.
Завидев ссудную лавку Соломона, я прямой наводкой направился к двери. Колокольчик деликатно звякнул, стоило переступить порог.
— Соломон Маркович, уважаемый, доброе утро! — с порога начал я, обвивая снег с сапог, — Надеюсь, не оторвали вас от утреннего кофе с форшмаком? Дело срочное…
Поднял взгляд и замер, не договорив.
За мощной стальной решеткой конторки сидела девушка. На вид — лет двадцати двух.
Незнакомка обладала той редкой, ошеломляющей красотой, которая приковывает взгляд намертво.
Иссиня-черные, тяжелые волосы, уложенные в строгую, но изящную прическу. Кожа цвета слоновой кости, высокие скулы патрицианки и глаза… Огромные, темные, точно омуты. Там, на самой их глубине, искрился с трудом сдерживаемый смех.
То есть она не только красива, но еще и умна. Видит мое обалдевшее лицо, но очень старается не расхохотаться в голос.
Девушка была одета в строгое темно-синее платье с белым кружевным воротничком под самое горло. В тонких пальцах — перьевая ручка, на столе — раскрытая книга учёта.
Внезапно за моей спиной раздался странный звук. Будто из воздушного шарика резко выпустили воздух.
Я обернулся. Тимофей замер, как вкопанный. Его, обычно суровое и хмурое лицо вытянулось, челюсть слегка отвисла. Глаза закоренелого вояки, смотрели на девушку с таким щенячьим, ошеломлённым восторгом, что мне даже стало слегка неудобно.
Грозный пластун превратился в соляной столб. Он даже забыл снять головной убор. Просто стоял и пялился на незнакомку.
Похоже, мой начальник службы безопасности словил стрелу амура прямо в суровое казачье сердце.
Мило. Но сейчас совершенно неуместно. Будет мешать делу.
Я незаметно, но весьма ощутимо, ткнул Тмоху в бок.
Он вздрогнул, густо покраснел. Судорожно сдернул папаху, сминая её в огромных кулаках.
— Доброе утро, господа…
Голос у девушки оказался под стать внешности. Глубокий, бархатный, с едва уловимым, очаровательным грассированием. Она улыбнулась, и на щеках появились милые ямочки.
— Вы, должно быть, князь Арсеньев? Папенька рассказывал вчера за ужином о случившемся между вами знакомстве. Назвал вас волком в овечьей шкуре. Сказал — прелюбопытный молодой человек, который всем нам принесет или денег, или проблем.
— Соломон Маркович мне безбожно льстит, — я учтиво поклонился. — А вы, полагаю, дочь этого финансового воротилы?
— Рахиль, — девушка изящно кивнула. — Рахиль Соломоновна. Иногда я подменяю отца за конторкой, когда его вызывают по важным, не терпящим отлагательств делам. Чем могу служить, князь?
Тимофей снова издал нечленораздельный, булькающий хрип. Он упорно хотел что-то сказать, но влюблённые казаки — они слегка теряют базовые навыки тела. Например, перестают адекватно связывать звуки в слова, а слова в предложения.
Рахиль перевела смеющийся взгляд на вахмистра. Лучше бы она этого не делала. Вахмистр окончательно стушевался, покраснел и уставился в пол.
— Рахиль Соломоновна, вы очень милая особа, — Я постарался переключить внимание девушки на себя. Пока она мне окончателен не превратила адекватного человека в пускающего слюни идиота, — Но сегодня нужен именно ваш отец. Чем быстрее, тем лучше. У меня важное дело, которое не терпит отлагательств.
Улыбка мгновенно исчезла с лица девушки. Ямочки пропали. Взгляд стал холодным, цепким, отцовским.
Рахиль отложила перо, аккуратно промокнула чернила пресс-папье.
— Папеньки нет. И когда появиться, не знаю. У него сложная беседа с одним очень несчастным человеком. Думаю, это на долго.
Любопытно. Просто так этот старый лис не станет ни с кем проводить долгие беседы. Не похож он на человека страдающего тягой к благотворительности или к практике личного психолога. А значит у него наметилось очень выгодное дельце и я дождусь его очень нескоро.
Черт… Надо раскрутить девицу на откровенность. Выяснить, где сейчас находится ее отец.
— Рахиль Соломоновна… — подошёл к конторке, оперся о нее руками, — Не хотел тревожить вашу девичью душу подобными рассказами, но… Так вышло, что у моих людей произошла настоящая беда. Украли детей. Вы девушка умная, я смотрю. Поэтому прекрасно поймете, от скорости наших действий сейчас зависит слишком многое.
— «Модерн», — тут же ответила Рахиль, — Отец встречается, там с купцом Хлыновым. Раньше Хлынов был королем лесной концессии. Огромные подряды на поставку шпал для КВЖД, своя большая лесопилка, добротная мукомольня на самой окраине Пристани… Но империя рухнула, подрядов нет, а господин Хлынов имел глупость взять крупную ссуду в «Иокогама Спеши Банк». У японцев. Под залог всей своей базы. Так что, встреча у папеньки затянется. Если поторопитесь, успеете в самый разгар. Есть у меня подозрение, господин Хлынов будет вам полезен.
— В неоплатном долгу перед вами, Рахиль, — я обозначил лёгкий поклон. — До скорой, надеюсь, встречи.
Развернулся и направился к выходу. Через пару шагов понял, что иду один. Посмотрел назад.
Тимофей продолжал стоять истуканом, таращась на дочь Соломона совершенно бессмысленным, но до одури счастливым взглядом.
— Вахмистр! — окликнул я Тимоху.
— Д-до свиданья, барышня… — выдавил он сиплым басом и попятился назад. Двигался спиной к двери, мелко перебирая ногами.
Способ, которым Тимофей решил покинуть лавку, вызвал удивление у нас обоих — и у меня, и у Рахиль. Она насмешливо подняла одну бровь, но от комментариев удержалась.
А вот я для себя решил — выйдем на улицу, сразу поясню Тимохе, в чем он не прав. Если мой пластун от любви настолько глупеет, надо ему назначить аскезу на женский пол.
  
В итоге, замучившись ждать, пока Тимофей доберется до выхода, я ухватил его за рукав шинели и буквально выволок на улицу.
— Рот закрой, Тимоха, голову застудишь, — жестко одернул я вахмистра, как только мы отошли от крыльца, — Ты чего как гимназист на первом балу растерялся? Слюни подбери.