Зверь на миллиард долларов (ЛП)

— Что за чертовщина? — Ник наклоняется, чтобы схватить подушки, и беспорядочно швыряет их обратно на диван. — Зачем ты его впустила?
— А что еще оставалось делать? — я хватаю халат и плотно запахиваюсь, завязывая пояс на двойной узел. — Он подвозил меня домой! Он знает, что я здесь!
— Черт возьми, — на лице Ника застыла тихая ярость. Он шагает в спальню, хватает одежду и прижимает ее комом к груди. — Я буду в твоем кабинете. Не открывай дверь.
  
— Она запирается изнутри, — говорю я. — Но... тебе обязательно прятаться? Рано или поздно все равно придется ему сказать.
Ник замирает, положив руку на дверь кабинета. Глаза говорят все, что нужно знать о его чувствах на этот счет.
— Никогда — и то будет слишком рано, — мрачно бросает он, закрывая дверь. Секунду спустя я слышу звук поворачивающегося замка.
Ладно.
Великолепно.
Звонит дверной звонок.
— Давай быстрее! — кричит Коул.
— Иду, иду... — я открываю входную дверь. — К чему такая спешка? Это что... о! Коул!
Он смеется над выражением моего лица и слегка подбрасывает в руках вислоухого щенка. Пес переводит взгляд с него на меня, хлопая черными глазами-бусинками.
— Он не мог ждать.
— О, какой он очаровательный. Входи, входи.
Коул опускает маленького щенка золотистого ретривера на середину ковра, и тот мгновенно начинает все обнюхивать, виляя хвостом.
— Ты купил щенка? — я не могу скрыть радости в голосе. Усевшись на ковер, скрестив ноги, протягиваю руки, чтобы собака их обнюхала. Он тут же набрасывается на них, мелко и по-щенячьи прикусывая.
— Это сюрприз для Скай. Я как раз поехал забрать его и подумал, что сначала заскочу сюда. Решил, что тебе понравится.
— И правильно решил. Ой, ну хватит тебе, проказник, — последнее адресовано щенку, который теперь лежит на спине и царапает мою ладонь. Я убираю руку только для того, чтобы снова коснуться его живота, поглаживая мягкую шерстку. — Он прекрасен.
— Восемь недель, — говорит Коул. — Он был самым маленьким в помете. Думаю, Скай понравится.
— Думаю, она будет в восторге. Но... ты говорил об этом с ней? Уверен, что она будет рада? — в моих словах нет колкости. Невозможно сохранять хоть какую-то решимость перед лицом щенка, тем более такого милого. Он прекратил атаку на мою руку и теперь заползает на колени, обнюхивая халат и волосы.
— Она убедится в этом, как только увидит его, — говорит Коул. — Скай упоминала, что не хватает компании, когда она пишет дома. Дом большой, участок тоже. К тому же, у нас есть персонал, который поможет присмотреть за ним, если она будет занята.
Я улыбаюсь, уткнувшись в мягкую шерсть. Это так в духе Коула — широкие жесты и полное отсутствие раздумий о последствиях. Это черта нас объединяет.
— Ей понравится.
Ответная усмешка Коула окрашена легким облегчением. Возможно, я была первым испытанием.
— Почему именно золотистый? — спрашиваю я.
— Она как-то увидела такого на улице и сказала, что он милый.
— И это был единственный аргумент?
— Да. К тому же, хорошая семейная собака.
Мы наблюдаем за щенком, который оставляет нас, чтобы исследовать территорию. Он дважды обходит вокруг стола в гостиной, заглядывая в каждый уголок и щелку.
— Из-за него мне тоже захотелось завести собаку.
Коул посмеивается.
— Ага, с твоим-то образом жизни?
— Думаешь, я не справлюсь?
— Думаю, если заведешь, придется вставать раньше десяти утра, — говорит он, оглядывая мой халат.
— Мог бы хотя бы попытаться скрыть осуждение в голосе, — отвечаю я, но в тоне нет ни капли обиды. Это моя роль в семье. Коул — успешный и ответственный. Я — светская бабочка. В старшей школе он плавал за школьную команду. Я была в комитете по организации выпускного.
— Постараюсь, — говорит он. — Ты вчера хорошо провела время?
— Да. Опера была прекрасной, хотя не уверена, как отношусь ко всем этим современным изменениям.
— Я тоже, — говорит Коул. — По крайней мере, они рискнули.
— Классика остается классикой не просто так, — я хлопаю ладонями по ковру, и щенок тут же поднимает голову. Он смотрит на мои руки с явным намерением. Вызов принят?
Он прыгает, и мы немного возимся, Коул присоединяется.
— Он напоминает мне Пратта.
Я смеюсь. В этом маленьком щенке нет абсолютно ничего, что напоминало бы мопса, который был у матери, когда мы были подростками.
— Вовсе нет.
— Они оба собаки, — замечает Коул. — Но да, пожалуй, это единственное сходство.
— Что сказала Скай, когда ты уходил утром? Она ничего не заподозрила?
— Думает, что я на тренировке в бассейне, — его рука замирает на животе щенка, почесывая. — Блэр, как тебе работа с Ником? На самом деле?
Я провожу пальцами по мягкому уху собаки. Насколько хорошая звукоизоляция у двери кабинета?
— Мне нравится, — отвечаю я. — Вообще-то, мы нечасто видимся на работе. У нас там что-то вроде разделения церкви и государства.
Коул кивает, и когда заговаривает, слова звучат взвешенно.
— Я спрашивал его о том же на днях, и Ник сказал, что все идет нормально, но не будет продлевать твой консультационный контракт. Что тот себя изжил.
Я благодарна за то, что между нами щенок, не говоря уже о двери между мной и Ником. Моя реакция принадлежит только мне.
— О? Правда?
— Да. Если честно, я удивился. У меня сложилось такое же впечатление, как и у тебя. Что совместная работа идет неплохо, по крайней мере, на профессиональном фронте. Вы по-прежнему, кажется, не выносите друг друга в обществе, — голос становится дразнящим. — Вы вчера хоть словом перемолвились?
— Ну, возможно, он считает иначе, — говорю я. Голос звучит впечатляюще непринужденно. Кто-нибудь, выдвиньте меня на «Оскар», немедленно.
Голос Коула смягчается.
— Я хочу, чтобы ты снова нашла свое призвание, понимаешь. Я думал, может, его компания поможет тебе в этом.
Вау. Что я могу сказать в ответ? Даже если бы чувствовала, что готова показать свой новый бренд, в той комнате прячется мужчина ростом в сто восемьдесят семь сантиметров. Тот, кто по совместительству является лучшим другом Коула.
— Найду, — говорю я. — Буквально на следующей неделе я даю интервью для «Сиэтл Трибьюн» о стайлинге зимних образов, — ответ звучит слабо даже для моих ушей. Впервые почти хочется рассказать ему о компании по производству нижнего белья. Неужели тактика Ника с избиением подушек сработала?
— Рад это слышать, — говорит Коул. — Ты ведь дашь знать, если тебе что-то понадобится? Это ведь я первым уговорил тебя работать на Ника. И могу вытащить оттуда, если захочешь.
— Спасибо. Хранить секреты от брата для меня нетипично, по крайней мере с тех пор, как мы оба выросли и переросли обычное подростковое напряжение.
Что бы он подумал о нас с Ником?
Щенок поднимается на лапы и продолжает исследование. Когда он доходит до закрытой двери кабинета, то начинает тихонько скулить, скребясь в дверь лапой.
Я подхватываю его на руки.
— Пожалуй, тебе стоит отвезти малыша домой, знакомиться с остальной частью новой семьи.
— Пожалуй, — Коул забирает из моих рук извивающегося щенка, прижимая его к себе. — Итак, нам предстоит десятиминутная поездка на машине. Ты справишься?
Щенок лижет его в подбородок.
— Это было «да», — вставляю я. — А теперь проваливай. И обязательно сделай кучу фотографий, ладно? Реакцию Скай, то, как щенок обустраивается...
— Обязательно.
— И ты же понимаешь, это значит, что я буду приходить к вам домой еще чаще.
Коул усмехается.
— Тимми сказал то же самое. Он сейчас там, посвящен в тайну и составляет компанию Скай.
— Представляю, как он взбудоражен.
  
— О, в полном восторге, — Коул поднимает одну из лап щенка в крошечном прощальном жесте, прежде чем закрыть за собой входную дверь.
Несмотря на только что открывшуюся информацию — на разговор, который, как знаю, ждет меня за спиной, — я даю себе секунду, чтобы просто улыбнуться. Такого бы никогда не случилось до того, как брат встретил свою жену. Сегодня, в субботу, он бы работал, как и в большинство дней. Он бы посмеялся над самой идеей завести собаку.