Казачонок 1861. Том 5 (СИ)

  
Казачонок 1861. Том 5
   
Глава 1
 
Ультиматум
 
Я смотрел, как Мишка Колесо схватил Настю за волосы и подтянул ближе к себе. Все это время он не отводил от меня глаз. А я, словно сельдь в бочке, никак не мог повлиять на свое перемещение в пространстве.
Толпа зажала меня со всех сторон и тащила в сторону. Расстояние до них все увеличивалось. Пока было видно, я успел разглядеть, как они двинули вдоль забора, обходя лавки и людскую толпу. Настю он просто тащил за собой, словно козу на пастбище, не обращая внимания ни на ее крики, ни на брыкания. Впереди Колеса двигались два бугая, раскидывая людей в разные стороны, освобождая дорогу.
  
Толпа несла меня, как щепку в бурном половодье. Я пытался развернуться, встать боком, упереться плечом в чужие спины — бесполезно. Слева кто-то орал, справа ругались; в лицо били запахи пота, прокисшей браги и пирожков, которые какая-то тетка прижимала к себе обеими руками.
— Пустите, твою дивизию! — крикнул я, но голос потонул в общем гомоне.
Мне в грудь уперлась чья-то корзина с яблоками. Я вцепился в нее, как в поручень, и на секунду удержался на месте. Яблоки поскакали во все стороны, покатились под ноги, люди матерились, кто-то поскользнулся.
Я воспользовался этим мигом. Поднырнул под руку, плечом протиснулся между двумя тетками и вывалился к самому забору, словно из жерновов.
Вдохнул воздух полной грудью и увидел: Колесо с Настей уже почти скрылись за лавками. Урод рывками тянул ее вперед, схватив за шиворот. Настя уже почти не кричала — она сипела, захлебывалась, хватала руками его запястье, но он не обращал внимания на ее попытки.
Два бугая впереди по-прежнему разбрасывали народ, будто солому.
— Настя! — рявкнул я сипло.
Она дернулась, попыталась обернуться, но Колесо резко рванул сильнее, и та споткнулась. На миг мне показалось, что он ей сейчас свернет шею. Она рухнула на колени, а Колесо быстро вздернул девушку на ноги и продолжил путь. В толпе кто-то засмеялся. Кто-то произнес: «Девка пьяная, ну и ладно». Кто-то просто отвел глаза.
Мне до дрожи захотелось влепить двоечку толстяку, из поганого рта которого я это услышал, но пробраться до него было непросто, да и терять время глупо. Поэтому просто запомнил эту гнусную рожу.
Я побежал вдоль забора, перепрыгивая через чужие ноги и разваленный товар, возле которого хозяева отогоняли охочих поживиться. Разок меня кто-то схватил за рукав, пытаясь удержать — мол, «куда прешь». Я вырвался, оставив кусок ткани черкески на память.
Слева мелькнул проход между лавками — узкая щель, куда ушел Колесо. Я нырнул туда.
Там было темнее. Пахло отсыревшими досками, рыбой и дегтем. Людей меньше, но стояли они плотно — быстро пробраться шансов не было, разве что летать научусь. Я уже потерял из виду и Настю, и Мишку Колесо.
Остановился, заставив себя продышаться.
«Не ори, заполошный. Башкой думай», — приказал я себе.
Огляделся и шагнул в угол между лавкой и забором, присев на корточки. Образами позвал Хана. Он примчался быстро — благодаря нашей странной связи мог считывать мое эмоциональное состояние. Стоило тревоге зашкалить, как он поднялся в небо и ждал, когда я позову.
Я попытался передать ему образами вид Мишки Колеса, Насти, которую тот тащит, и подельников варнака, которых успел «срисовать» и запечатлеть в памяти. Работа пошла.
Минут через пять накидывал на себя разгрузку. Оставил только револьвер Готлякова на поясе. На груди — открытая кобура, и шанс, что какой-нибудь бармалей в толпе попробует выхватить ствол, велик. На поясной же кобуре есть клапан, и так просто оттуда револьвер не вытащить — придется изловчиться.
Что сейчас происходит у Аслана с Аленой и Машкой, я не знал. Находился между двух огней. На спасение Насти я мог рвануть — нужно было лишь узнать верное направление. А вот протолкаться обратно к родным — шансов почти не было.
В последний раз, когда я их видел, они залезали за какой-то прилавок: Аслан подсадил Алену, а она перетащила к себе Машу. Я только успел окликнуть джигита, жестами показав, что двинул выручать Настю. Он кивнул в ответ. Думаю, справится. За несколько месяцев тренировок физическая форма у него была что надо, и фору на кулачках или в борьбе он мог дать многим. Из оружия — разве что я сунул ему складной нож с лезвием примерно на ладонь. Очень надеюсь, что горцу он не понадобится.
Пришел сигнал от Хана, и я, оглядевшись и убедившись, что могу на пару секунд «отключиться», вошел в полет.
Картина, скажем честно, радостной не была. Когда сапсан отыскал Колесо с Настей, варнак как раз заталкивал ее в какую-то крытую повозку, вроде легкой пролетки.
Толпа снег в центре Пятигорска утоптала капитально, так что на возках с полозьями сюда уже никто не рисковал соваться — только на колесах.
Мишка юркнул следом, и пролетка какое-то время протискивалась сквозь толчею, постепенно выходя на свободную дорогу. Два его подельника продолжали расчищать ей путь, а когда их помощь уже перестала быть нужной, один отошел в сторону, второй запрыгнул на запятки. Возница стеганул пару лошадей — и пролетка, набрав скорость, начала увозить Настю все дальше и дальше от меня.
Выбор передо мной был такой, что врагу не пожелаешь. Отпущу Хана — могу потерять Настю. Не отпущу — не узнаю, что там с Аленой, Машкой и Асланом, и помчусь спасать малознакомую, хоть и понравившуюся мне девушку, оставив за спиной семью. В обоих случаях я выгляжу бессердечной сволочью.
Я на секунду зажмурился, перекрестился — и сделал то, что в тот момент казалось единственно верным.
Я понадеялся на джигита — и рванул за пролеткой.
Сначала — вдоль лавок, потом ушел вбок, где народу было меньше. Под ногами — каша из снега и грязи, запахи со всех сторон.
Я перепрыгнул через разваленный лоток, зацепил ногой чью-то корзину — яблоки посыпались, кто-то матом заорал вслед. Но мне было не до их расстройства.
Дальше пошел дворами. Через первый забор перелетел, сделая выход с силой и перекинув ноги. В следующем дворе на меня бросилась собака, благо на цепи — ей не хватило метра.
Третий забор оказался коварным: я зацепился штаниной то ли за сучок, то ли за гвоздь, рванул — ткань треснула. Ногу до кучи поцарапал.
— Черт… — выдохнул я, но не остановился.
Дыхание сбилось, в горле першило от забега и той дряни, которой я надышался вместе с остальными.
Хан короткими вспышками образов подсказывал направление. В одной подворотне я прижался к стене, скрывшись от лишних глаз, и вновь провалился в полет.
Сверху город выглядел иначе: тесные улицы, серые крыши, дым из труб, дворики-колодцы. И пролетка — темная точка — уже выскочившая на свободную улицу.
Вскоре она остановилась у глухого забора. К ней подошел человек в солидной одежде. Темное пальто с меховым воротником и шапка — явно не пролетарий. И что-то в нем показалось мне смутно знакомым.
Я напрягся. Надо было понять, к кому Колесо привез Настю. Хану пришлось снижаться. Он пошел в пикирование, переходя на бреющий полет метрах в двадцати от земли. Я тянул его к тому месту, где стоял этот человек, чтобы разглядеть лицо.
В тот момент, когда я узнал в нем члена Российского географического общества, историка Шнайдера, хлопнул выстрел.
Меня будто дубиной по затылку ударили. Успел лишь заметить облачко дыма возле одного из варнаков и то, как он опускает ружье — и все.
Связь с Ханом оборвалась. Совсем не так, как обычно, когда я сам выхожу из режима полета. Сейчас нашу связь словно топором обрубили.
  
Я открыл глаза и увидел стену, к которой привалился, и серую снежную кашу под ногами.
Потом пришла злость и беспокойство за боевого товарища, связь с которым я потерял впервые. Ощущение было такое, будто лишился части себя. Я до скрипа сжал зубы.
— Хан… — прошептал я, сам не узнав свой голос.
Вскочил и рванул в известном мне направлении по памяти, на ходу пытаясь образами вновь вызвать Хана. Несколько попыток — все мимо. Перескочил через очередной забор и попробовал снова.