Казачонок 1861. Том 5 (СИ)

— Деда, — позвал я.
Он сидел напротив, набивал трубку, смотрел то на огонь керосинки, то на мое творчество, думал о чем-то своем.
— Чего, Гриша?
Я протянул ему бумагу.
— Глянь, хочу вот эдакий справить. Глядишь, и пистоли под рукой будут, случись чего, и дети боле не залезут.
— Добре, хорошая придумка, — хмыкнул дед. — Заказывай.
За окном уже темнело. Алена увела Машку в баню — отмывать сопли да слезы, а заодно и себя привести в чувство. Аслан во дворе возился, обихаживая скотину. Татьяна Дмитриевна разве что осталась в моей комнате — но, похоже, тоже прикорнула сидя прямо на стуле, рядом с сыном.
  
Мы с дедом остались вдвоем.
— Посоветоваться с тобой хочу, — сказал я тихо.
Он поднял на меня глаза, прищурился.
— О чем речь-то, внук? Чего ишо удумал? — и чуть нахмурился.
Я вздохнул.
— Штабс-капитан Афанасьев предложение сделал дельное. Вот думаю, как его до атамана донести.
— Сказывай, — вздохнул дед.
— Так организовать хотим отряд небольшой, — продолжил я. — Я тренировать стану. Вроде как в учебной сотне он будет, но в основном отдельно заниматься станем. И мальчишек в него набирать — примерно моего возраста, двенадцать — четырнадцать лет, не больше.
Дед слушал, не перебивая, выпуская клубы дыма.
— По бумагам тот отряд относиться станет ко второй квартирмейстерской части, где Афанасьев нынче служит. Но это будет известно немногим. В полку в Пятигорске он договорится, и атаману нашему приказ оттуда поступит… Вот я и думаю: если я ему сам все заранее не обскажу — он решит, что я за его спиной это удумать решил. А с ним отношения у меня хорошие, и некрасиво выйдет.
Дед помолчал. Потом спросил глухо:
— А тебе оно зачем? До того, как в учебную команду попасть, у тебя же еще почитай три года с гаком имеется.
Я улыбнулся.
— Затем, деда, что мне свои люди нужны. И хорошо, если я в них уверен буду, как в себе. И еще: видишь, никак мне не выходит семнадцати годов тихо дождаться. Как началась эта возня летом с Жирновским — так и не отпускает.
Дед медленно кивнул.
— Сейчас этим проверяльщикам «куклу» подсунул, но почти уверен, что рано или поздно они это поймут — и тогда все опять вернется на круги своя, и ждать придется новых гадостей от них. Не ведаю, какого черта я в их поле зрения попал, но по всему выходит, что мимо пройти у меня никак не выйдет. А они с делами нехорошими связаны. Их там Афанасьев пытается на чистую воду вывести, но и у него сил далеко не на все хватает, — я глотнул воды.
— Вот мы с Андреем Палычем и прикинули, каким образом меня, можно сказать, полуофициально ввести в дело. Вот он и откопал откуда-то про колонновожатых. Там какие-то указы старые, древние даже. Тогда и правда мальчишек набирали на службу эту. Про них попросту забыли, но и не отменял их никто. А теперича под эту дудку отряд, который я соберу, Афанасьев как раз и проведет по этой линии. И коли случится мне вляпаться в очередной раз куда, то статус у меня уже будет не такой, как сейчас. Понимаешь, деда?
— Угу, понимаю. А еще понимаю, что втянуть тебя охфицер энтот может в какую плохую историю. Дела там тайные, а где тайна — там и проблемы…
— Дык, дедушка, ему и втягивать меня никуда не требуется, я уже по уши сам туда втянулся — и, заметь, вовсе не по своей воле. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Там ведь на будущее очень недурно выйти может. Глядишь, лет через пять — семь Афанасьев, коли по службе двигаться будет, то и меня с отрядом этим за собой потянет. И мне на офицерский чин, глядишь, экзамен держать дозволят. Это, конечно, пока еще вилами по воде писано, но о том он мне намекнул.
Дед коротко фыркнул.
— Это да…
Он посидел еще, потом сказал:
— Строев мужик башковитый, но гордый, потому ты прав, Гриша. Надо ему все заранее понятно обсказать, до того, как о том бумага с Пятигорска прибудет. Конечно, он и так поймет, но лучше все-таки заблаговременно поговорить, да и трудности в том нет никакой.
— Спаси Христос, дедушка, за совет добрый, — сказал я. — А то все ходил, маялся, не знал, как к делу этому подступиться.
Дед похлопал меня по плечу, улыбнувшись.
— Эх, Гриша, мужаешь ты у меня не по дням, а по часам. Матвей с Настасьей бы гордились шибко тобой, — вздохнул он и, переведя взгляд на горящую лампадку в красном углу, осенил себя крестным знамением.
  
Глава 15
 
Долгожданные вести
 
Гаврила Трофимович, сидя за своим столом, держал в руках английскую винтовку Энфилд и внимательно ее разглядывал.
— Кажись, Гриша, она тоже из той партии, что вы в прошлый раз из гор привезли, — сказал он.
— Да, тоже так думаю, — кивнул я.
— И что, ты хочешь один десяток из сорока оставить для своего этого отряда? — спросил он, прищурившись.
— Угу. Его хоть и нет пока, но к лету, думаю, наберу и занятия начну. А стрелять в первую очередь учить надо будет — вот и пригодятся.
— Да, удивил ты меня, конечно, — хмыкнул Строев. — Накрутили вы чего-то там с Андреем Павловичем…
Я лишь плечами пожал.
— Говоришь, из Ставрополя оружие это? — уточнил он.
— Угу, оттуда. Забрать в станицу решил, чудом вывезти вышло, да все времени передать не было. Думается, оно сильно хорошо усилит наших станичников.
— Это ты верно подметил. Добрая винтовка завсегда пригодится. Ты уж и так своими выкрутасами немало их приволок, а теперь вон гляди… Подумать только мне надобно, как все это по бумагам-то провести.
— Ну, это вы уж, Гаврила Трофимович, сами без меня сладите, — сказал я. — Только вот десяток стволов моему отряду просьба оставить.
— Добре, я понятливый, можешь по десять раз не объяснять, — хмыкнул он. — Как ты мальцов-то собрался отбирать?
— Да думаю еще об этом, пока толком не решил, — ответил я.
Выдумывать я ничего не стал. Можно было, конечно, как-то инсценировать нахождение очередной партии винтовок для горцев, как планировал ранее. Но решил рассказать, как есть: о том, что сорок штук нашел в Ставрополе на малине и изъял, решив довезти до станицы. Он поначалу, конечно, затянул свою любимую песню, поохал, но в концовке к делу перешел. Да к тому же я выложил ему нашу договоренность с Афанасьевым — и вот сейчас мы обе эти темы с ним и обмусоливали.
— А как ты их в возке распихать умудрился? — спросил он.
Я невольно усмехнулся и пожал плечами.
— Как-то умудрился, Гаврила Трофимович, — ответил я. — Теперь-то уж какая разница. Все они сейчас у меня дома, вот такие же, как у вас в руках. Надо только их вам передать, не вызывая особого внимания и лишних кривотолков. Потому как те, кто лишился партии этой, искать ее, скорее всего, будут. А раз руки у них больно длинные, то лучше повода не давать. Если острой нужды в этом оружии у вас нет, то лучше пусть оно хотя бы до лета на складе полежит. Глядишь, и не привлечем им внимания. А если сейчас казакам раздать, то они поди хвастаться начнут друг перед дружкой — так и до соседних станиц дойдет, а там… сами знаете.
— М-да, голова у тебя, Гриша, варит, — хмыкнул атаман.
На том, собственно говоря, мы и сошлись. Строев обещал за мной десять стволов оставить, чтобы, когда у меня до дела дойдет, не пришлось искать, из чего стрелять мальчишек учить. Да и однотипное вооружение отряда — это завсегда хорошо.
— Давай-ка, Григорий, ты еще раз мне расскажи подробнее про отряд этот ваш, — попросил он.
Я вздохнул и по новой принялся объяснять:
— Небольшой отряд. Мальчишки лет двенадцать — четырнадцать. Я их тренировать стану. По бумагам — при учебной сотне будут, вроде как науке военной обучаются. А по факту мы будем приписаны к квартирмейстерской части как колонновожатые. И про это будут знать единицы. Вы, я, штабс-капитан, дед мой, ну и в полку, разумеется, в Пятигорске кто-то. И, возможно, здесь пара казаков доверенных.
  
Строев постучал пальцем по столу, задумчиво глядя в одну точку.
— Говоришь, из полка бумага придет? — спросил он.