Начало новой эпохи (СИ)
Недавний «сигнал» от набравшегося смелости обратиться напрямую к генсеку функционера очень среднего звена как раз сейчас проверяли компетентные органы, но я был готов поставить свой ЗиЛ против дырявого носка, что там все подтвердится. И что опять же точечные репрессии вряд ли смогут принести глобальную пользу. Да, кого-то мы посадим, ситуация на время как бы затихнет, но едва покажется, что очередная «кампания» пошла на спад, они тут же вылезут вновь.
Значит, нужно сделать, чтобы кампания была явлением перманентным.
— Все равно, полностью эту заразу не задавишь…
— Не раздавишь, — подошел к открытой уже для меня двери автомобиля. — Но ты знаешь, есть такой у капиталистов параметр как «восприятие коррупции» среди населения. Это то, как обычный гражданин относится к такому явлению как коррупция. Вот остановил тебя гаишник за превышение и намекает на то, чтобы «договориться на месте». Вот когда большая часть наших людей в ответ на такое предложение начнет «не отходя от кассы» сразу же звонить в прокуратуру с жалобой и действительно будет считать, что лучше заплатить штраф официально, чем дать на лапу, пусть и в меньшем размере, тогда я скажу, что борьба с коррупцией вышла на финишную прямую. Тогда под давлением и сверху и снизу данное явление можно будет свести к минимально возможному минимуму. А для этого мне нужна пропаганда, само это негативное отношение людей к взяткам из воздуха не появится.
— Хорошо, — Лигачев, который во время моей краткой лекции явно немного заскучал, только кивнул и протянул руку, прощаясь. — Я озабочу своих ребят, подумаем, что там можно организовать. Давай, до завтра…
Мы попрощались, я прыгнул в автомобиль, пристегнулся и выдал распоряжение водителю.
— Сначала нужно в цветочный заехать, а потом… — Куда ехать потом, он уже выучил и сам.
Глава 7−1
Женские дела
01 августа 1989 года; Москва, СССР
BILD: Скандал в небе Европы, Лондон против Амстердама, красная тень над «Фоккером»
Переполох в европейском семействе: между Великобританией и Нидерландами разгорается громкий экономический скандал, в центре которого — сотрудничество с советами, двигатели Rolls-Royce и будущее легендарного авиастроителя Fokker.
Этой весной правительство Нидерландов, не скрывая тревоги, согласовало продажу 51% национальной авиастроительной компании Fokker, находившейся в глубочайшем кризисе, Советскому Союзу. Сделка подавалась как «вынужденная мера ради спасения рабочих мест и технологий». Условия были жёсткими: минимум пять лет непрерывного выпуска существующих серийных самолётов, прежде всего — популярного Fokker-100, — сохранение персонала и производственных мощностей.
Но праздник закончился, не успев начаться.
В ответ на смену владельца британский поставщик двигателей Rolls-Royce отказался продолжать сотрудничество с компанией, которая, пусть и формально европейская, теперь контролируется Москвой. Официальный предлог — «чувствительность технологий». Реальный результат — угроза остановки производства самолётов, когда имеющиеся запасы моторов подойдут к концу.
В Москве не стали скрывать раздражения. Советская сторона уже пригрозила судебными исками — как против Rolls-Royce за нарушение контрактных обязательств, так и против правительства Нидерландов, которое, как теперь выясняется, гарантировало бесперебойные поставки британских силовых агрегатов при заключении сделки.
Эксперты видят несколько сценариев — и все они выглядят мрачно.
Первый: аннуляция сделки. Москва забирает деньги, Амстердам — обратно проблемный актив на грани банкротства. Тысячи рабочих мест под угрозой, прославленное имя Fokker — под вопросом, а доверие инвесторов к Нидерландам — подорвано на годы.
Второй: Нидерланды уговаривают Лондон смягчиться. Но на кону — не только двигатели, а евроатлантическое единство перед лицом коммунистической экспансии. Готова ли Британия уступить Кремлю ради голландского авиазавода?
Третий вариант — технический: перевод Fokker-100 на советские двигатели Д-436, сходные по параметрам. Цена вопроса — 2–3 года простоя, огромные убытки и главный вопрос: кто заплатит? Будет ли Амстердам субсидировать «красного инвестора» за счёт налогоплательщиков?
И, наконец, четвёртый путь — самоустранение голландского правительства. Но тогда, предупреждают аналитики, о таком производителе самолётов, как Fokker, вскоре можно будет просто забыть.
В Западной Германии за этой драмой наблюдают без особого сочувствия. Сближение СССР и Нидерландов вызывает откровенное раздражение, а Fokker — конкурент на и без того тесном европейском авиарынке. И, будем честны, в Бонне и Гамбурге найдётся немало тех, кто с холодным интересом ждёт, какой из худших сценариев станет реальностью.
— Так! Ночные развлечения на сегодня отменяются, — послышался приглушённый голос из ванной комнаты. Я сидел на диване и как раз в этот момент вкручивал штопор в пробку винной бутылки. Крымское вино, не самое худшее. Но я всё равно разбирался в вине как свинья в апельсинах, поэтому сильно от необходимости потреблять отечественный продукт, а не что-то французское или итальянское по 500 баксов за бутылку, не страдал. Телек у стены напротив показывал «развлекательный» канал, по которому шёл КВН. Кто там говорил, что «КВН уже не тот»? Видимо, это всё старческое брюзжание, потому что и сейчас озвучиваемые шутки «заходили» мне крайне редко. — У меня месячные начались, так что сегодня только обнимашки. Можешь принести мне пачку прокладок из сумки?
Я поморщился, отложил бутылку, встал с дивана и без всякого энтузиазма принялся рыться в оставленной на кресле женской сумочке. «Сумочка» Иванны по всем традиционным женским клише лишь немногим уступала по размерам баулу челночника — тому самому клетчатому, который «мечта оккупанта», — так что найти там что-то быстро не представлялось возможным.
Впрочем, пачка с женскими гигиеническими принадлежностями тоже была немаленькой, так что справился я достаточно быстро. А вот потом немного завис. В руках у меня была пачка прокладок достаточно современного вида, причём, судя по надписям на русском языке и прочим характерным отметкам, сделана она была в СССР. Вон даже рисунок на пачке — крылышки там всякие, прочие характерные черты. Не то чтобы я сильно разбирался в этом деле, но от рекламы по телеку в 1990-е спрятаться было просто невозможно, да и жизнь в течение 30 лет с женой, а потом с и двумя дочерями поневоле заставила наработать минимальное представление о предмете.
— Ну где ты там? — донёсся недовольный голос женщины из ванной. Я вздохнул и потащил требуемый предмет «гостившей» у меня Иванне.
Роман наш развивался просто ураганными темпами, и разница в возрасте чуть ли не в 25 лет совсем этому не мешала. Иванна едва ли не на следующей неделе после памятного выступления на «Нике» получила предложение о переезде в столицу — я честно тут ни при чём, видимо, подручные, заметив мой интерес, подсуетились — несколько «свиданий», совместных ужинов, и вот я уже обнаруживаю, что на полке моей холостяцкой берлоги рядом с одинокой щёткой и тюбиком зубной пасты на раковине начинает «прорастать» батарея всяких баночек и скляночек. Если кто-то думает, что в эти времена советские женщины были сильно аскетичнее своих потомков, то нет, нихрена. Всякие кремы, пудры, косметика разная, духи, чёрт-ещё-знает-что.
— Ну и чего так долго? — Вышедшая из ванной женщина выглядела отлично. И не скажешь, что ей уже тридцать четыре. Прекрасная фигура, ни капли «бабскости», все «выпуклости» и «впуклости» на нужных местах, волосы, улыбка. И лёгкий шёлковый халатик в общем-то не мешал обзору. Даже жаль, что сегодня мне не перепадёт.
— Да так задумался. Это у тебя советские прокладки? У нас такое производят? — Что поделаешь, работа проклятая не оставляет ни на секунду. Даже в моменты отдыха поневоле подмечаешь вот такие нюансы.