Преданная истинная черного дракона (СИ)

МОЯ! МОЯ! Я ЗДЕСЬ! УЖЕ ЗДЕСЬ! — меня пугает этот рык. Настойчивый и незнакомый. Но тот огонь, что разгорается внутри, он тянется к тому, кто мне рычит. Он тянется туда, на улицу, в пургу. Туда, где разрезая огромными чёрными крыльями небо, мчит дракон...
Я, кажется, сошла с ума...
Я стараюсь согреть свои последние минуты в странном свечении в груди. А вокруг меня происходит что-то непонятное.
  
Я отчётливо слышу громкое хлопанье огромных крыльев. И детский шёпот «туда», «скорее».
Но вместо топота ног я чувствую, как дрожит и рушится каменная кладка, как чьи-то огромные мощные лапы просто вырывают куски стены.
Старуха взвизгивает и вновь плетёт узор защитных заклинаний.
Анна до боли впивается в мою руку и верещит:
— Оставь нас! Нет!
А дальше... дальше...
Я слышу яростное рычание, стремительный бросок, хруст и клёкот. И тишина.
Мёртвая. Пугающая тишина, в которую я проваливаюсь.
Кажется, моё время вышло.
Вот только вместо ледяного холода на тот свет меня сопровождает нежное тепло.
Оно уже не просто бьётся в моей груди, оно обволакивает меня всю, буквально отрывает от столба, сжимает в своих крепких объятиях и шепчет.
«Всё хорошо, душа моя. Уже всё хорошо. Я не позволю тебе уйти, страдать, болеть. МОЯ ДУША»
Я жмурюсь от яркого света, поворачиваюсь в его руках, прячу лицо на его груди — так смешно, у света есть грудь — и просто засыпаю. Надеюсь, навсегда.
  
Глава 74. Его свет
 
Князь Александр Веленгард 
Успел! Успел!
Чего мне это стоило! На одном дыхании, сжимая в лапах маленькую отважную девочку, я преодолел весь путь от доли к гостинице «На пике».
Чем ближе я подлетал, чем больше дрожала в моих лапах девочка, тем отчаянье я чувствовал нужду.
ЕЁ НУЖДУ!
Нужду во мне, в моё тепле, в моей помощи!
Я отчаянно рвал жилы, ревел и рассекал холодный воздух, пока не почувствовал её огонь.
Слабый, едва заметный отблеск. Он словно маяк светил с вершины. Её сердце и наша связь. Она окрепла!
Дракон возликовал.
Гори, гори! — шептали её губы в бреду. — Не оставляй! Гори!
Внутренности опалило жаром.
Дракон взревел, а я внутри него до боли сжал кулаки.
Успеть! Спасти! Мою!
НАШУ! — ревел дракон, и я, наверное, впервые был с ним согласен.
НАШУ ДУШУ!
Пока дракон рассекал пространство вокруг себя, бросал могучее тело вперёд и в бой, я сел прямо на пол своей ментальной тюрьмы, прикрыл глаза и сконцентрировался.
Моё сознание потянулось туда, на пик, к слабому дрожащему огоньку её души. Не дать потухнуть! Не дать исчезнуть! Не сейчас!
Я НЕ ОСТАВЛЮ! — выдыхаю громко, вкладывая в свой зов всего себя.
Свою тоску, свою вину, свою силу и ответственность.
Ещё пара взмахов огромных чёрных крыльев и мы с драконом опускаемся на ровную площадку у стены.
— Туда, скорее, — уже тянет меня малышка в зал.
Но дракон сгребает её в лапу и ставит у самого входа.
А мы с ним принюхиваемся. Она здесь, рядом, но времени так мало.
Реву и бью кулаком по каменной стене внутри меня, ментальной тюрьме, что воздвигал годами.
Она трещит и крошится.
— Туда, — я делаю глубокий вдох, чувствуя, как падает завеса, как наше с драконом сознание сливается воедино. — Она там!
Он не рычит в ответ. Он рычит со мной. Во мне. Он рычит моим голосом.
За доли секунды я нахожу нужный подвал по запаху и шуму.
Когтистой лапой бью по старой кладке, выдёргиваю камни и отбрасываю их прямо в пропасть.
В подвал врывается тусклый утренний свет и озаряет ЕЁ.
Мою Идалин. Худая, бледная, она сидит прям на земляном полу. Её руки, ноги и грудь стягивают десяток заклинаний. Я вижу их, я чувствую их. Они как извивающиеся змеи впиваются в тонкую кожу моей девочки, терзают, мучают её.
Её тяжёлая голова с неровно остриженными волосами падает на грудь, её дыхание становится прерывистым и слабым.
А рядом с ним смеётся Анна, сжимая в руке бутылку с кровью.
ЕЁ кровью.
Больная!
Безумная ликует, пока не понимает. Зачем я здесь.
Я не собираюсь смотреть, как умирает моя истинная.
Врываюсь внутрь подземелья, снося своей тушей остатки крепостной стены.
Лицо моей бывшей любовницы искажается от страха. Кажется, сейчас она понимает, что не победит.
— Оставь нас! Нет! — она закрывается от меня руками.
Из угла старуха плетёт защитное заклинание и пытается набросить на меня. Но я вижу его. Топорное, кривое. Она рассыпается в прах, стоит мне дыхнуть огнём в старуху.
Старые, обожжённые кости грудой осыпаются в углу.
Настаёт черёд Анны, она пытается сбежать, отбиться, выставляет вперёд окровавленный нож. Но мне плевать.
Дракон бросается в атаку, хватает её зубами, и раздаётся хруст. Не знаю, успела она испугаться или почувствовать боль. Всё произошло слишком быстро.
Выплёвываю в сторону то, что ещё недавно было леди Анной Ларской — падчерицей короля и моей невестой.
Усилием воли я призываю дракона уняться и уступить мне место.
Я не ругаюсь, не гоню его, не пытаюсь запереть внутри.
Я говорю с ним.
Я объясняю, что лучше справлюсь. Пока.
Нам надо не испугать Идалин, а вынести отсюда.
Она ранена. Она умирает...
И он соглашается. Не уступает. Не бежит. Он соглашается и добровольно уходит в тень.
Огромные чёрные крылья складываются и превращаются в ладони, мощные лапы становятся ногами, трясу упрямо мордой и чувствую, как длинные растрепавшиеся волосы бьют по лицу.
Я подбегаю к ней, руками рву ослабшие заклинания. Поднимаю Идалин на руки и прижимаю к груди.
Внутри меня отчаянно ревёт дракон. Моя душа рвётся наружу, обнять, согреть, спасти!
Я наклоняюсь низко и не дышу. Стараюсь уловить хотя бы вдох, хотя бы стук её сердечка.
И слышу.
Внутри меня растёт волнение.
Я слышу, как она вздыхает, ворочается у меня в руках и утыкается лицом в мою тяжело вздымающуюся грудь.
Её бледных, обескровленных губ касается лёгкая улыбка.
Она улыбнулась мне.
Дракон внутри высоко запрокидывает голову и воет и тут же выпускает струю огня, что жаром прокатывается по телу, окутывает мои ладони, руки, что прижимаю Идалин к груди. Своим жаром я согреваю озябшее тело.
— Всё хорошо, душа моя, — шепчу в порыве нежности. — Уже всё хорошо. Я не позволю тебе уйти, страдать, болеть. МОЯ ДУША. Я отнесу тебя домой!
  
Глава 75. Констанс Ларсен
 
Князь Александр Веленгард 
Я выношу её на свет, на открытый воздух.
Малышка Феста бросается к нам и пытается приладить у Идалин на хрупких плечиках платок.
— Она умрёт? — всхлипывает малышка.
А я сжимаю свою «добычу» крепче и рычу.
— Никогда! Я не позволю! Я не для того нашёл её, чтоб снова потерять!
Дракон протяжно воет внутри, чувствуя слишком слабый отклик истинной, и собирается обернуться.
— Не так, — меня хватает за рукав чья-то крепкая обветренная ладонь.
Я резко разворачиваюсь, готовый дать отпор любому. Но перед собой вижу высокого плечистого дракона. Уже немолодой, но крепко сбитый. С тоской он смотрит на Идалин и шепчет:
— Клади в повозку, князь, — он кивает на подобие кареты, что таскают драконьи извозчики в когтях. — Я буду осторожен. Не причиню мисс Голд вреда.
Сердце сжимается в груди от того, с какой печалью и заботой этот незнакомый мне мужик смотрит на мою Идалин. Он стягивает шапку и мнёт её в руках. По серому лицу сбегает скупая слеза.
Откуда он знает её?
Мне почему-то становится неприятно оттого, что я совершенно не знаю ничего об Идалин и её жизни здесь, в пределах!
Позади извозчика толпится народ, что вывалил из гостиницы: торговцы и купцы, простые слуги и местная знать.
  
Все мнутся у крыльца, вытягивают шеи и шепчутся толпой.
Но мне нет до этого никакого дела.
Я понимаю, что времени осталось слишком мало.