Звездные Рыцари (СИ)
Вот только от этого легче не становилось. Да и мир вокруг как будто отреагировал на его смерть. Воздух стал ещё тяжелее, фильтры зашипели громче, индикаторы на коммуникаторах мигнули, фиксируя скачок фона. Где-то в глубине земли прокатилась глухая вибрация, словно сама Скверна отметила потерю отряда и зафиксировала её в своём адском гросбухе. Ржавые деревья вокруг стояли неподвижно, но мне на миг показалось, что их кроны чуть склонились к нам, несмотря на почти полное отсутствие ветра, а перед глазами у меня мелькнуло что-то вроде марева на перегретом асфальте.
И не было никакого сраного Голоса! Никакого шёпота, никакого давления извне, никакой сраной мистики! Была просто смертоносная фауна мёртвого мира, о которой нас предупреждали тысячи раз и к которой, в очередной раз, мы оказались не готовы!
Я стиснул зубы так, что свело челюсть. Хотелось обвинить кого угодно: Скверну, долбанный элериум, Империю и самого Императора, проклятые игры, собственную самоуверенность, даже Маршала с его недосказанностями и тенями прошлого. Но чем дольше я стоял, глядя на развороченную землю и тело Александра, тем яснее понимал простую и отвратительно честную вещь — мы облажались сами. Не потому, что нас кто-то «вёл», не потому, что мир был особенно коварен, а потому что мы допустили ошибку. Обычную ошибку. И за неё заплатили кровью.
Я заставил себя выдохнуть медленно, слыша шипение воздуха через фильтр, чувствуя, как дрожь уходит из рук. Мистику оставим на потом. Маршала — туда же. Орден Воли, голоса, догадки и красивые теории — всё это потом, если вообще будет время и это самое «потом». Сейчас передо мной было не что-то загадочное и нематериальное, объяснения чему не существовало, а просто Мёртвый мир, который действует прямо и безжалостно. Он не притворяется, не путает и не уговаривает, он просто убивает. И если я хочу, чтобы мой отряд дожил хотя бы до следующего привала, мне нужно выкинуть из головы всё лишнее и снова стать тем, кем меня учили быть с детства: командиром, который считывает и прогнозирует угрозы, а не ищет долбанные смыслы!
Скверна не нуждалась в интерпретациях. На ней нужно выживать, как на минном поле, шаг за шагом, хладнокровно и осторожно, каждую секунду ожидая смерти. И что-то мне подсказывало, когда я глядел на землю, пропитанную кровью боевого товарища, что следующая ошибка будет фатальной уже для меня самого. Либо я научусь выживать здесь по-настоящему, либо этот мир банально сожрет нас всех и не подавится.
Я посмотрел на оставшихся двоих и понял, что с этого момента всё изменилось. Причем, изменилось как-то резко. Мы больше не были разведгруппой «Браво-7», выполняющей боевую задачу. Мы стали выжившими, и цена этой трансформации лежала у нас под ногами, разорванная и изломанная, обратив к ржавому небу изуродованное лицо.
И это уже не было «дуростью» гражданской девчонки, возомнившей себя воительницей из своих книжек. Это было началом войны, в которой ценой была не только моя жизнь, но и… выживание человечества? Долбанный Маршал!!! Почему я⁈
Ответа не было… Ни сразу, ни через секунду. И это почему-то задело сильнее всего. Я почти ожидал, что сейчас, как это бывало раньше, что-то щёлкнет внутри, пространство вокруг потускнеет, а в голове появится уже знакомый холодный голос. Но ничего не произошло… Разве что… Ощущение присутствия…
Как будто кто-то встал за моей спиной. Не вплотную, не нависая, а на той самой дистанции, на которой стоят люди, привыкшие прикрывать друг друга в бою. Не мешая действовать, но и не разрешая умирать.
«Ты жив», — прозвучало наконец у меня в голове.
Фраза была короткой и безразличной. В ней не было утешения и не было пафоса, а была просто констатация факта. Но от неё вдруг как будто стало легче дышать.
«И они тоже», — добавил голос после короткой паузы.
Я не ответил. И не стал ругаться, хотя очень хотелось. Во мне ещё кипела злость, слишком свежая и слишком живая. Но Маршал, казалось, это понимал.
«Ты думаешь, что ты виноват», — продолжил он. — «Так думают все, кто еще не научился терять подчинённых. И ты прав.»
Перед внутренним взором вспыхнул образ, воспоминание, которое точно не было моим.
Разорванная земля… Тела… Лежащие люди, которых уже нельзя было спасти, но которые всё еще были живы… И человек, стоящий среди этого хаоса и принимающий решение идти дальше, и отказать умирающим в помощи, потому что остановка означала смерть для остальных — тех, кто еще стоит на ногах.
«Мне знакома эта пустота», — сказал Маршал. — «И цена, которую она требует. Ты её не избежишь. Но и утонуть в ней я тебе не дам.»
Я сжал кулаки. Снова ногти впились в ладони, и снова я не почувствовал боли.
— Но как, — глухо выдохнул я. — Как с этим справляться?
«Никак».
Ответ был честным и оттого ещё более тяжёлым.
«Просто прими это. А еще прими то, что рядом с тобой будут умирать люди. Еще и еще, до тех пор, пока ты не умрешь сам. Это путь воина.»
Я хотел возразить. Найти слова, доказательства, аргументы о том, что это совсем не обязательно что должен быть другой путь, но… не нашёл. Потому что слишком хорошо понимал логику сказанного.
Перед глазами снова возник Александр. Не изуродованный и не умирающий. А такой, каким он был ещё утром: спокойным, собранным, уверенным. Человек, который знал, зачем идёт вперёд.
«Он выбрал», — продолжил Маршал, мгновенно уловив смену моих мыслей. — «И ты обязан уважать этот выбор. Его путь воина закончен. Твой — продолжается».
Я медленно выдохнул. В груди всё ещё было пусто, но эта пустота больше не давила так нестерпимо.
— Хорошо, — просто ответил я, уже не ожидая какого-либо ответа.
Но ответ пришел. Присутствие за спиной стало отчётливее. Оно не давило, а поддерживало и… успокаивало. Как отеческая ладонь, положенная на плечо, перед сложным шагом.
«Я с тобой, Виктор», — сказал Маршал напоследок. — «До тех пор, пока ты идёшь вперёд».
Ощущение исчезло так же тихо, как и появилось.
Я открыл глаза. Скверна была всё той же. Ржавая, давящая и равнодушная, как сытый зверь, который только что пообедал. Тело Александра никуда не делось и всё ещё лежало у нас под ногами. Вальтер и Олег ждали моего решения, молча, напряжённо.
— Сегодня я сам, — проговорил я, отстегивая лопатку от пояса.
Вальтер всё понял без слов и просто кивнул, споро отстегивая от трупа всё, что могло пригодиться нам дальше. Мертвому снаряжение ни к чему, а вот живым она еще послужит…
Я огляделся… Вот за этим камнем, на возвышении под большим раскидистым деревом отличное место для могилы героя. Героя, который так и не стал легендой для всего человечества, но которого я буду помнить всегда…
* * *Дальнейший путь для меня был, как в тумане. Нет, это не значило, что я отвлекся или отрекся от действительности, совсем наоборот! Я был максимально сосредоточен, считывая угрозы, а мое «пробуждение» работало практически непрерывно, медленно и неотвратимо вытягивая из меня силы. Силы, которых с появлением Маршала стало больше, но которые всё еще были конечными. Как у любого другого смертного.
У меня не было времени на беседы с Вальтером, не было желания на беседы с Олегом. Мимолетно, у меня проскользнула в голове мысль вернуться к «Браво-7» и просто отсидеться неделю рядом с ним, а в случае опасности — бежать под прикрытие всё еще недостроенных, но всё же стен.
Но я отмел её сразу же. Не потому, что пришлось бы обманывать, придумывая историю «походя» для коменданта Грейна. И не из-за того, что пришлось бы договариваться с соратниками, хотя они, я уверен, приняли бы мое решение с облегчением.
Нет, я сделаю это для себя и… для Александра. Прямо сейчас я мыслю, как грёбанный герой, от становления которым так предостерегал меня Ульрих, но на самом деле я думал совсем о другом. О том, что правильно. Не для меня, а… для всего человечества. Чёртов «вирус», казалось, плотно поселился у меня в голове, запущенный туда Маршалом. Думая о судьбе человечества, я одновременно чувствовал себя крохотной песчинкой, ни на что не влияющей и одновременно — маленьким семенем, из которого может вырасти огромное живое дерево, которое… сможет помочь всем.