Солнце цвета льда
– Говори, – велел Ивар.
– Будь они меньше, я бы сказал, что тут прошел босой человек… – сказал Даг, и голос его прозвучал без обычной уверенности. – Но таких людей не бывает, и не бывает у людей четырех пальцев, и пахнут они иначе…
– Тогда кто? – не выдержал Нерейд.
– Тролль или темный альв.
Дружинники загомонили, кто-то помянул толстую задницу Тора, а Ивар покачал головой: тролли живут недалеко от людей, в диких горах, меж скал и ледников, вот только к селениям они выходят очень редко, а уж черные альвы и вовсе не выбираются в Мидгард, на поверхность земли.
Но и те и другие не любят солнечный свет, он для них губителен.
– И еще, – Даг показал рукой дальше, где дорога выглядела перекопанной. – Он был не один.
– Вот это мне совсем не нравится… – протянул Ивар. – Поехали!
Следопыт вернулся в седло, и они двинулись дальше, с шага перейдя на рысь. Миновали скалу, прозванную Толстой Бабой, и открылся вид на усадьбу – дымки над домами, люди на полях.
Ивар украдкой облегченно вздохнул.
– А ограда-то поломана, – сказал Нерейд, чьи глаза с годами не утратили зоркости.
Частокол вокруг усадьбы соорудили лет пять назад, бревна привезли издалека, только самые лучшие, чтобы выдержали атаку бешеного быка, вкопали на совесть, да еще и укрепили рунами.
Арнвид тогда сказал, что лишь троллям или йотунам по силам разрушить его.
Накаркал, старый… эриль.
– Главное, что дома целы, – проговорил Ивар.
Случалось, что тролли разметывали усадьбы по бревнышку, и убивали всех, да только происходило это последний раз лет сто тому, когда людей в Северных Землях было куда как меньше, да и не в густонаселенных долинах, а много выше, на самой границе ледников.
Подъехали ближе, тут уж пролом увидели все – два толстенных бревна вывернуты так, что пласты земли встали дыбом, одно сломано пополам, несколько соседних покосились, на некоторых видны щербины и вмятины, повсюду валяются щепки, обломки досок.
– Славно кто-то порезвился, – усмехнулся Нерейд, но шутку никто не поддержал.
Когда подобное творится у тебя дома, совсем не до веселья.
У целых на вид ворот усадьбы Ивара встретила Рагнхильд, внешне спокойная, но с тревогой в глазах. Конунг спрыгнул с седла, бросил поводья подскочившему работнику и сдержанно обнял жену.
– Ты вовремя, – шепнула та ему в ухо.
– Я вижу, – сказал он. – Пойдем в дом, все расскажешь…
Внутри частокола места предостаточно, тут стоят несколько больших домов, кузня, конюшня, сараи и кладовые. На покрытых дерном плоских крышах пасутся козы, по двору бегают козы, роются в земле куры, ходят занятые делом люди – вроде бы все как обычно, но взгляды затравленные, а у женщин и вовсе испуганные.
У крыльца навстречу Ивару выбежали младшие сыновья – Стейн, которому одиннадцать, остановился и поздоровался по мужски, самый младший, Харальд, со счастливым визгом вцепился отцу в ногу.
– Идите, встречайте братьев, – сказал конунг, потрепав одного отпрыска по макушке, а другого хлопнув по плечу. – Они кое-что привезли для вас с тинга, а уж новостей и вовсе полный короб.
Дети убежали, а они с Рагнхильд вошли в сени.
В большой горнице, около печи, сидел на лавке Арнвид – скрюченный, совершенно лысый, больше похожий на древнего цверга, чем на человека. Память в последние годы иногда подводила старого эриля, но ум оставался острым, а знаний в лишенной волос голове хватало на пятерых.
– Хе-хе, вот и он, явился, – пробурчал Арнвид, подняв голову, и выцветшие глаза его блеснули довольством. – Вовремя ты, нечего сказать, мы тут какую ночь развлекаемся так, что врагу не пожелаешь.
– Что происходит? – спросил Ивар, опускаясь на лавку. – Мы видели следы…
За ним в горницу протиснулся Ингьяльд Большая Рука, почтительно кивнул наставнику. Вошел Даг – там, где затевается совет, не обойтись без его ума и опыта, как и без молодого эриля.
– А мы видели тех, кто их оставил! – гневно сказала Рагнхильд, встряхнув волосами, в которых лишь недавно появились седые пряди. – Они являются, как только дочь Мундильфари уходит под землю! Огромные, страшные, похожие на ожившие скалы и деревья!
Ивар слушал рассказ жены, короткие фразы Арнвида, и ощущал, как гнев борется в его душе с удивлением – вот уже три ночи подряд вынырнувшие из ночи нелюди ломятся в пределы усадьбы, не боясь клинков и факелов, лезут к людям, и даже руны не помогают их отогнать.
– Погибли двое, молодой Кальв, и Исрид, дочь Сигурда, – проговорила Рагнхильд в завершение. – Они утащили тела, и мы не смогли их найти, хотя не особенно и пытались… Ждали тебя.
– Кто это хоть такие? – спросил Даг, переводя требовательный взгляд с одного эриля на другого.
Знатокам рун положено ведать все о разумных и неразумных тварях всех миров.
– Тролли, – сказал Арнвид. – И простые, и глубинные, и даже такие, о каких я и не слышал… На то, чтобы сладить, у меня сил не хватило. Эх, будь я лет на десять моложе! – и он досадливо сжал кулаки.
– Зато у нас хватит, – Ивар поднялся. – Сейчас поедим, и будем готовиться к встрече гостей. Примем их сегодня так, чтобы в Хель зарыдали, а в Йотунхейме пиво скисло.
Даг шел по следу быстро и уверенно, лишь иногда замирал ненадолго, вглядываясь в землю, и нюхая воздух. Усадьба давно исчезла из виду, и они шагали по голым камням, по узкому, извилистому ущелью поднимаясь туда, где брал начало впадающий в Гауль холодный ручей.
Впереди рокотал водопад, справа и слева нависали отвесные каменные стены.
Солнце попадало сюда только в полдень, и в тенистых уголках еще лежал снег, серый, ноздреватый, а поток нес крохотные льдинки, они мелодично звякали, сталкиваясь друг с другом.
Ивар взял с собой Ингьяльда и Нерейда с его острыми глазами, прочих оставил в усадьбе – чинить частокол, готовить факелы. Арнвида перед самым уходом отвел в сторонку и передал ему привезенные с тинга необычные новости. Старый эриль поскреб голую макушку и обещал поразмыслить, а также составить комбинацию рун, что сделает обычные клинки годными супротив троллей.
– Видит Улль, все, – сказал Даг, останавливаясь перед большим плоским камнем, что лежал на двух других, похожих на крохотные пирамиды, и создавал нечто вроде огромных ворот, ведущих в скалу.
– Они пришли отсюда? – спросил Ивар, вглядываясь в «ворота».
Страха он не испытывал – на солнечный свет тролли не вылезут, ну а кроме того меч, что лежит сейчас в ножнах, годится для того, чтобы рубить какую угодно плоть, даже бессмертную.
– Некоторые – отсюда, другие – спустились по водопаду, – Даг указал вперед, туда, где виднелась стена, что стала бы неодолимой преградой даже для паука. – А еще были такие, что явились с востока, от верховьев реки, но таких не очень много, и толпой они собрались именно здесь.
– Ишь, какие нахрапистые, – Нерейд нагло улыбнулся. – Что, может справить тут большую нужду, дабы показать, что мы их не боимся? – глаза его загорелись. – А вдруг какой на какашках поскользнется и лоб себе разобьет! Вот будет потеха, клянусь языком Локи!
– Не стоит, – вид у Ингьяльда был беспокойный, он то и дело нюхал воздух, поглядывал по сторонам, и нервно шевелил длинными пальцами. – Я чувствую недобрые чары, здесь все ими прямо пропитано… Высасывают жизнь и тепло… За нами наблюдают… даже сейчас…
– Ну и пусть, я не стесняюсь, – и рыжий насмешник взялся за ремень.
– Не надо, – осадил его Ивар. – Прибереги доблесть на вечер, и хорошенько все запомни. Возможно, что нам придется сегодня гнать врага до этого места, и тут дать последний бой!
Он вскинул руку с мечом, напряг мышцы – пусть наблюдатели видят, с кем им иметь дело.
– А теперь назад, – скомандовал конунг. – Дел много, а вечер скоро.
Вернувшись в усадьбу, застали там лихорадочную суету.
Арнвид колдовал над оружием, рисовал на лезвиях и щитах руны, что вспыхивали режущим глаз синим огнем, и затем исчезали, словно впитывались в металл или дерево. Молодые парни во главе с Иваром Младшим готовили факелы, а батраки и дружинники восстанавливали частокол. Стучали топоры, визжали пилы, слышались возбужденные голоса, из кузни долетал прерывистый звон.