Солнце цвета льда
Каменный топор волочил следом, оставляя глубокую борозду.
Прочие незваные гости пятились – и гигант, пострадавший от дубины Кари, и его сородичи, испытавшие на собственной шкуре остроту викингских мечей, и черные альвы.
– За ними! – рявкнул Ивар. – Одину слава!
– Одину слава! – донеслось со всех сторон, и люди усилили напор.
Младший и Гелмир насели на ледяного тролля, и тот не выдержал, побежал. Выскочивший из ворот Ингьяльд бросил руну, да так удачно, что у одного из врагов оторвало руку. Густая белая кровь хлынула потоком, раненый заревел и ринулся прочь, сотрясая землю тяжелыми шагами.
Бой понемногу превращался в погоню.
В усадьбу вернулись лишь к утру, когда на востоке, над горами, объявилась розовая полоска – усталые, запыхавшиеся, но довольные. Троллей прогнали до самого ущелья, где каменные твари начали уходить в скалы, черные альвы – проваливаться сквозь землю, а ледяные ринулись вверх по отвесной стене.
Убить, правда, никого не убили, но и сами не потеряли ни одного человека.
Неподалеку от ворот обнаружили груду валунов, в которую превратился сраженный Иваром враг, еще одна темнела у самого края леса, а поле вокруг нее щедро усеивали осколки.
– Кари постарался, – сказал Нерейд с ноткой зависти. – Еще бы, такой-то дубиной!
Оружие свое берсерк добыл во время похода в Гардарики, отобрал у жителя тамошних лесов Соловья-разбойника.
– Ладно тебе, ты ее и не поднимешь, – усмехнулся Ивар. – А поднимешь, так пуп развяжется…
Нерейд обидчиво засопел, но смолчал – знал, что так оно и есть.
Из ворот вышел Арнвид, оглядел воинов почти с отческой гордостью.
– Мы альва в погреб спрятали, дабы солнце не коснулось, – сообщил он. – Я на стенках светлые руны изобразил, чтобы он удрать не вздумал, а то для него земля как для рыбы вода…
– Верно, – одобрил Ивар. – Все живы?
– Все, – ответила вместо Арнвида появившаяся из‑за створок Рагнхильд. – Ты справился как никогда хорошо, муж мой.
Конунг хмыкнул – похвал от жены он удостаивался нечасто.
– Так, Рёгнвальд, Младший, осмотрите частокол и займитесь починкой, – велел он. – А мы пока допросим пленника.
В погреб, выкопанный под одной из клетей, спустились втроем – Ивар и двое эрилей, старший и младший. Нечего простым воинам смотреть на явившееся из другого мира существо, и слушать его речи, полные древней, темной, опасной мудрости.
Связанный по рукам и ногам черный альв лежал на полу, между двух бочек, и глаза его злобно блестели. Стены, пол и потолок покрывала вязь из рун, и по ним время от времени пробегали серебристые и лиловые искорки.
– Вот он, красавец, – сказал Арнвид. – Впервые вижу уроженца Свартальвхейма, хотя прожил немало…
Черный альв походил на сидхе, одного из обитателей холмов Бретланда – высокий, стройный, копна волос, таких белых, что казались седыми. Но при этом он весь был черный, как головешка, нос больше напоминал клюв, а во рту поблескивали мелкие хищные зубы.
– Надеюсь, что больше и не увидишь, – заметил Ивар. – Ну что, будешь говорить сам, или тебя придется заставлять? Эти двое знают много рун, в том числе и таких, что причинят тебе невыносимую боль.
– Не грози, тварь из грязи, – с презрением сказал альв. – Я родился в те времена, когда Триди еще только сотворил вас, и проклятого солнца не было в небесах… Ваших рун я не боюсь, а вот ты страшись моего проклятия! Сгниют твои кости, распадутся связки, ослабнут мышцы, если я захочу!
Арнвид закашлялся, а затем улыбнулся так, что пленник вздрогнул.
– Не пугай, – прокряхтел он. – Были бы наши руны, а так ведь самого Харбарда… Что, Ингьяльд, приступим?
– А что вы хотите знать? – поспешно осведомился альв.
Понятное дело, что проклятье если и подействует, то потом, и пытать будут сейчас…
– Что необычного творится в Мидгарде? – спросил Ивар. – Что причиной тому…
И он перечислил все, о чем слышал во время недавнего тинга – оползни, снегопады и сильные морозы, разгул ночных всадниц и раздоры между ярлами, нападения троллей и морские бури.
– Наш мир куда лучше вашего, – сказал альв, – и если бы мы могли, то никогда не полезли бы сюда… Но напасти терзают и Свартальвхейм, умирают источники силы и живые камни, и мы вынуждены поить их горячей, человеческой кровью, а ее можно добыть только здесь!
Ивар не знал, что такое живые камни и источники силы, эрили, если судить по вытянувшимся рожам, тоже.
– У нас другие напасти, но мы тоже не знаем, чем они вызваны… Охр! – тут пленник задергался, зашипел, как большая змея. – Проклятое солнце… взошло… Жжет, тварь!
– Ничего, потерпишь, – буркнул Ивар. – Он не врет?
– Похоже, что нет, – Арнвид задумчиво поскреб лысину.
Альв пыхтел и сопел, точно его поджаривали на слабом огне, черное лицо кривилось, а в глазах стояла мука. Дневное светило, ненавистное всем подземным существам, терзало его даже здесь, в погребе, под толстым слоем земли.
– Но кто же тогда знает? – спросил Ингьяльд, и голос его прозвучал беспомощно.
– Разве что боги, – прохрипел пленник. – Или сама Хель, или кто-то из мертвецов-чародеев…
– Ладно, разрази меня Мьелльнир! – сказал Арнвид, и глаза его азартно блеснули. – Знаю я один ритуал, опасный и сложный… Ты, выползок подземный, если поможешь, то мы тебя отпустим, вернешься к своим.
– Что за ритуал? – спросил альв подозрительно.
– Четыре Крыла.
Пленник, похоже, забыл про терзавшее его солнце – выпучился и попытался отползти к стене. Но едва дотронулся до нее, как руны вспыхнули ярче, и альва начало бить судорогой.
– Ты сошел с ума, старик? – прохрипел он, немного придя в себя.
– Причем давно, и очень этому рад, – заявил Арнвид, улыбаясь широко, хотя и редкозубо. – Ну что, поможешь, смоляная твоя морда, или наверх тебя вытащить, за ушко да на солнышко?
– Ладно, ладно, помогу… – проворчал пленник. – Только клянитесь всеми тремя норнами, что до следующего рассвета вернете мне свободу. Нарушившего подобную клятву после смерти ждет кипящий поток, ледяные скалы на его берегу, и хищные твари в глубине!
– Клянусь своим прошлым, настоящим и будущим, Урд, Верданди и Скульд, что до следующего восхода мы тебя отпустим, – сказал Ивар, и добавил, цитируя «Прорицание вельвы»: – Довольно ль вам этого?
Альв кивнул.
– Вот и хорошо, – Арнвид повернулся в сторону лестницы. – Пойдем готовиться. Ты, черный, полежи тут, не обессудь, ты-то нам ни в чем не клялся, да и дневной свет тебя здесь не достанет…
Пленник заикнулся что-то о путах и ране, но слушать его не стали, пошли наверх.
Для ритуала старый эриль выбрал лесок неподалеку от усадьбы, глухой старый ельник, где землю покрывал толстый мох, зеленый, как лягушачья спина, а с деревьев свисали бороды лишайников.
Он указывал пальчиком, а делать все приходилось Ингьяльду и паре молодых воинов.
– Шустрее топорами работайте, – ворчал Арнвид, устроившийся на старом бревне, и надсадно кашлял. – Я то в ваши годы, клянусь залогом Вегтама… Давай, землю очищайте, не ленитесь…
Ото мха и веток освободили круг размером с небольшую комнату, после чего Арнвид прогнал из леска всех, кроме Ингьяльда, и велел его не тревожить. Оба появились в усадьбе только ближе к вечеру, усталые и вспотевшие, с грязными руками и коленями, долго мылись, а когда сели за стол, то ели за десятерых.
Старый эриль на время трапезы даже забыл про кашель и боли в спине.
Альва выволокли из погреба после того, как солнце укатилось за горизонт, и закат погас.
– Ну что, пошли, черный, – сказал Арнвид. – Ивар, ты останешься здесь…
– Нет, я с вами.
Понятно, что всякие чародейские штучки не для простых людей, и что, участвуя в них, легко запятнать честь, но какой он будет конунг, если устрашится колдовства? И всякому ясно, что добрый меч в сильных руках, удача и отважное сердце порой стоят больше, чем тайные знания, что содержатся в головах у волшебников Мидгарда.