Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ)
Ревизор: возвращение в СССР 54
Глава 1
Москва, ресторан «Гавана»
Только Гриша успешно, к моему облегчению, нейтрализовал Ландера, и бокалы опустились на стол, как двери банкетного зала отворились и вошло три человека: Боянов, Вишневский и Миронов.
Зал сразу притих, когда все рассмотрели вошедшего Миронова. Тут, конечно, момент был скользкий: не вскочат ли люди со своих мест, не рванут ли к Миронову автографы просить подписать?
Фух, повезло, — несколькими секундами позже подумал я. — Мои гости повели действительно себя цивилизованно. Никто с места не встал.
Миронов и руководители театра «Ромэн» просто спокойно уселись на свои места. Правда, тут же со своего места снова подскочил Гриша.
— Третий тост, само собой, от лица опоздавших. Но поскольку тост должен быть посвящён женщинам‑красавицам, что присутствуют среди нас, думаю, будет очень даже хорошо, если его скажет любимец советских женщин — Андрей Миронов. Андрей Александрович, вам слово!
Да, не зря я был уверен в том, что Гриша будет прекрасным тамадой, — пронеслось в голове у меня. — Да ещё так выгодно для себя выступил, внимание всех собравшихся женщин к себе сумел привлечь. Вышел у него этот экспромт так естественно, что у них могло создаться впечатление, что они с Андреем Мироновым лично уже знакомы давно, раз он вот так вот запросто ему велит тост говорить. В ГРУ всё же великолепные наставники — прекрасно обучают офицеров создавать о себе максимально выгодное впечатление в любой компании. Связано это с разведывательными целями или не связано…
Мне особенно понравился взгляд Эммы Эдуардовны, который она кинула после этих слов Гриши на него. Это был такой оценивающий взгляд хищницы, выбирающей мишень для нападения. Взгляд этот мне очень многое сказал.
Когда я его увидел, сразу же развеялась одна из тех теорий, которые у меня были по поводу Эммы Эдуардовны: что, может, её какой‑нибудь мужчина обидел, и она теперь всех мужиков ненавидит. Нет, это был такой нормальный, вполне себе собственнический женский взгляд на соседа по столу. «Глядишь, что‑нибудь у них и срастётся», — подумалось мне.
Обратил внимание также на то, что Верочка с интересом смотрит на Марка Анатольевича. Про его семейное положение я ничего не знал, но пришёл он один — может, не женат или вдовец. Кто его знает… Возможно, эти двое тоже как‑то поближе познакомятся. Глядишь, будет повод снова собраться однажды' — мелькнула у меня мысль. — На их свадьбе… Разница в годах у них, конечно, приличная, но в их возрасте на это не смотрят так пристально, как когда, к примеру, мужчине тридцать, а девушке восемнадцать.
Хотя надо мне как-то уже перестать мыслить в категориях пенсионера под шестьдесят, который всех готов поженить. Для девятнадцатилетнего парня это выглядит неестественно…
Впрочем, тут Миронов, подчинившись указанию подполковника ГРУ, встал с полной рюмкой, и начал говорить свой тост. Так что мне уже стало не до каких‑то наблюдений, развернулся к нему, как и положено. Надо выслушивать того, кто тебе тост говорит, а не глазеть по сторонам.
— Павел Ивлев — молодой, талантливый драматург. И, признаться, я с самого начала не знал, что у него ещё есть и какие‑то другие ипостаси. Я был очень приятно удивлён, когда узнал, что он также ещё и молодой, талантливый журналист.
Правильно говорят, что если человек талантлив в чём‑то, то он талантлив во всём. Но для меня, конечно, учитывая специфику моей профессии, очень приятно поздравить его именно как драматурга.
Может быть, не все знают, товарищи, но вот рядом со мной сидят мои коллеги из театра «Ромэн», которые подтвердят, что пьеса Павла Ивлева отобрана Министерством культуры Японии для того, чтобы быть представленной на подмостках знаменитого Токийского театра. Труппа едет в Японию выступать уже в феврале.
Предлагаю выпить за таланты именинника! А также, раз таково было пожелание из зала и такова традиция, — за всех тех женщин, которые для него важны: за матушку, которая его родила, и за его красавицу жену, что сидит рядом с ним сейчас. Галина у нас ещё и умница к тому же большая. Я точно знаю, что она очень любит своего мужа. А также — за дочерей, которые у вас, я уверен, тоже однажды появятся. И за всех советских женщин, которые будут в дальнейшем радоваться новым пьесам Павла Ивлева и его статьям в газете, где, я уверен, его очень ценят.
Тут снова Ландер подскочил с криком:
— Ценят, Андрей Александрович, поверьте, очень ценят!
Гриша тут же тоже подскочил рядом с Ландером, снова приобняв его, и закричал:
— Поддержим тост Андрея Александровича за наших милых женщин и именинника! Ура!
Тут уже все и выпили. После чего и Ландер вместе с легонько контролировавшим его за плечо Гришей тоже вернулись на свои места.
А мне было, конечно, и приятно, и грустно, когда я тост от Миронова услышал. Вот почему этот талантище, этот великолепнейший артист и, по всем отзывам, очень интеллигентный, очень приятный в общении человек должен умереть таким молодым… Эх, как же несправедлива судьба!
Но кто его знает — может быть, если удастся в дальнейшем сдружиться получше с ним, получится как‑то уговорить его пройти тщательное медицинское обследование. Не сейчас, конечно, сейчас это прозвучит абсолютно неуместно. Если я даже заикнусь об этом, он взглянет на меня как на сумасшедшего — и будет прав. Такие вопросы между собой могут обсуждать только очень близкие друзья, к каковым я никак сейчас в его представлении не отношусь.
Почему он вообще здесь сейчас, можно только гадать. Возможно, впечатлило его то, что пьеса молодого драматурга японцами уже вдруг стала востребована. Ну или действительно, как он говорит, жена моя удивила его своим приглашением — всё же стандартным его никак не назовёшь. Или, мало ли, ещё как-то другие обстоятельства сложились в мою пользу? Может быть, в воскресенье не нашлось никакой привычной компании, в которую хотелось бы идти. Или в гости позвал кто‑то, чья компания в последнее время по каким‑то соображениям Миронову стала неприятна… Чужая душа — потёмки. Главное, что меня он уважил и на мой день рождения пришёл.
* * *Италия, Сицилия
Маттео сегодня был ведущим в тройке телохранителей, которая охраняла директора завода Альфредо Моретти.
Ещё перед выездом вместе с Альфредо на Сицилию с ними провели очень серьёзный брифинг, на котором рассказали о том, с какими рисками связана эта работа. Мол, завод отнят у одной из группировок мафии, и та может быть очень этим недовольна. Мафия — это серьёзно, так что Маттео расслабляться не собирался. И подчинённым постоянно напоминал, что ставки очень велики.
Мафия использует лупары, обрезы ружей, стреляющие крупной дробью. Страшное оружие на коротком расстоянии. Совсем не требует каких-то навыков прицеливания от стрелка, в отличие от пистолетов. Из пистолета на расстоянии нескольких метров непрофессионал вполне может промахнуться, но в случае лупары это практически невозможно из-за разброса дроби.
Несмотря на то, что на всех телохранителях были бронежилеты, расслабляться всё равно не было никакой возможности. Заряд дроби может прилететь тебе в лицо или в пах. Что совсем не лучше, чем если он прилетит в незащищённое бронежилетом туловище.
Дробовики — вообще одно из самых страшных орудий убийства на короткой дистанции. А бойцы Коза Ностры известны своей безжалостностью. Так что в случае чего ни им, ни их клиенту пощады ожидать явно не приходится.
Ну что же, все трое были не робкого десятка. И к встрече с серьезной опасностью их в армии тоже готовили. Так что все трое были постоянно настороже, где бы они ни сопровождали своего клиента.
Хорошо хоть молодой парень и не создавал им особых проблем. Он просто очень много работал, проводя при этом большую часть свободного времени на своем заводе. Учитывая, что тут была ещё и заводская охрана, это серьёзно облегчало их задачу. Не то чтобы они совсем уж расслаблялись. Но им гораздо сложнее пришлось бы, если бы он, к примеру, любил ездить по публичным домам или по казино, где всегда крайне много сомнительной публики.