Имран. Заберу тебя себе (СИ)

В моей голове — вихрь. Ураган из вопросов, на которые нет ответов.
Зачем? Этот вопрос бьется в висках навязчивым ритмом. Я для него — проблема. Живое доказательство того, что мой отей может вот так, запросто, вломиться в нашу жизнь и всё перевернуть. Дорогостоящая, нервная, непредсказуемая проблема. Так зачем её оставлять у себя? Выбросил бы и забыл! Нет, он не просто оставил. Он вернулся. Нашёл. Забрал. И теперь говорит о каких-то родителях.
  
Почему сегодня? Где он был все эти дни? Неделю! Целую неделю тишины, за которую я успела убедить себя, что была для него разовой глупостью. Успела почти смириться. И вот он появляется ровно в тот момент, когда я снова оказываюсь на дне. Будто ждал, когда я окончательно сломаюсь, чтобы снова сыграть роль спасителя. Это так унизительно.
И эта… другая. Та самая «Аля», чьё имя он выдохнул тогда в темноте. Если у него есть она, зачем ему я? Чтобы мучить нас обеих? Чтобы я была официальной женой для показухи, а она — для души? Я не хочу быть декорацией в чужой жизни! Я уже была вещью для отца. Не хочу быть ею и для мужа.
Даже если быть фиктивный женой для него — это мое спасение, я все равно не хочу!
Мысли несутся, сталкиваются, рождая новую волну горькой иронии. Если выбирать из двух зол… Да, Имран, безусловно, меньшее. Лучше уж воевать с собственным отцом из-за мужчины, который, по крайней мере, не вызывает физического отвращения, чем быть проданной тому лысому гиене, который видит в женщине только целку и придаток к кошельку. По крайней мере, с Имраном есть за что бороться. Есть какая-то искра, пусть даже это искра ненависти и взаимного непонимания.
Но родители… Боже. Неужели мне мало одной войны? Теперь будет вторая? Ведь если мой отец — враг Имрана, то, наверняка, и вся его семья в курсе. Они будут смотреть на меня как на дочь того, кто им насолил. Как на шпионку, на недочеловека. Меня ждёт настоящая мясорубка.
Имран заканчивает разговор по телефону и поворачивается ко мне. Его взгляд всё так же нечитаем. В нём нет ответов, только вопросы, которые он, кажется, задаёт сам себе.
И самый главный, самый жгучий из всех моих вопросов вырывается наружу, прежде чем я успеваю его остановить:
— Зачем тебе это? Ведь я для тебя — всего лишь проблема. Зачем тебе лишние хлопоты в виде меня… и твоих родителей? — Мой голос звучит тихо, хрипло, но в тишине кухни он раздаётся как выстрел.
Имран садится на стул напротив. Его взгляд становится пристальным, изучающим. Легкая улыбка трогает его губы, отчего на душе становится еще тревожнее. Я вижу, как его глаза скользят по моему лицу, задерживаясь на губах. Щеки предательски начинают гореть. Я резко отворачиваюсь, пряча смущение.
Этого не может быть. Ему не может нравиться то, что он видит. У него есть другая — та самая «Аля». А все это… вся эта странная забота, это «ты моя жена» — лишь способ насолить моему отцу. Очередной ход в его большой игре.
Не знаю, почему, но в голову на данный момент лезет именно эта дурацкая мысль, хотя сердце твердит, что это не так.
Так не смотрят на девушку, которая совершенно безразлична. Которую видят в роли пешки.
— Ты слишком много думаешь, — его голос возвращает меня в реальность. Он произносит это мягко, почти по-дружески, но в словах слышится легкое раздражение. — И не о том, что нужно.
Я готова возразить, спросить, о чем же, по его мнению, мне нужно думать, когда моя жизнь превратилась в сумасшедший дом. Но он опережает меня:
— Завтра поедем в ЗАГС, — заявляет он тоном, не терпящим возражений. — Надо поставить штамп и в твой паспорт.
Эти слова обрушиваются на меня с новой силой. Штамп. В моем паспорте. Официальное, материальное подтверждение этой безумной связи. До сих пор это было лишь записью где-то в реестре, его словом, в которое я не могла до конца поверить. А теперь у меня будет собственное доказательство. Документ, который будет кричать о том, что я принадлежу ему. Законно. Окончательно.
И самое ужасное, что в глубине души, под всеми этими страхами и сомнениями, я чувствую крошечное, предательское облегчение. Потому что этот штамп — это еще и защита. От отца. От того лысого ублюдка. От всего прошлого.
Но признаться в этом вслух? Ни за что. Я просто смотрю на него, пытаясь скрыть бурю внутри за маской безразличия, и тихо киваю. Кажется, у меня снова не осталось выбора. За последние десять дней моя жизнь превратилась в остросюжетный фильм, который, непонятно когда закончится.
Тяжелое молчание повисает между нами после его слов о ЗАГСе. Имран наблюдает за мной, все с той же невыносимой, изучающей улыбкой. И вдруг его взгляд становится жестче. Он хмурится.
— Где ты была все эти дни? — спрашивает деловым тоном. Словно проводит допрос.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной.
— У подруги.
— Окей, — он кивает, как будто только что получил важную информацию. — Завтра и твои вещи оттуда заберём.
Я смотрю на него в полном недоумении. Мои вещи? Зачем? Я же сказала, что не хочу здесь оставаться!
Он читает мой взгляд и отвечает прежде, чем я успеваю что-то сказать. Его тон спокоен. И вообще, ведет себя так, как будто он объясняет очевидные вещи глупому ребенку.
— Рано или поздно на тебя выйдут через неё, Алина. Твой отец не отстанет. И тем самым ты создашь ей головную боль. Ты хочешь, чтобы у твоей подруги из-за тебя возникли проблемы?
По спине пробегает эолодная волна страха. Он прав. Черт, он абсолютно прав. Отец способен на всё. А Лера... она помогла мне, рискуя. Я не могу допустить, чтобы она пострадала из-за моего бегства. Боже мой… Вся моя хрупкая уверенность рушится. Я в отчаянии медленно качаю головой.
Имран удовлетворенно усмехается.
— Ну и славно.
— Господи…
Меня будто током бьет. Лера! Я же не предупредила ее, что меня забрали! Она наверняка уже рвет и мечет, не понимая, что со мной случилось.
От стресса и навлившего на меня напряжения я забыла ей позвонить.
— Мне нужно позвонить Лере. Я ей ничего не сказала. Она не знает, где я.
Я смотрю на него, ожидая возражений, запрета. Но он лишь смотрит на меня с тем же странным выражением лица, в котором читается и понимание, и что-то еще, чего я не могу расшифровать.
Включив телефон, вижу пропущенные не только от сестры, но и от коллег. Боже, неужели все уже в курсе того спектакля? Как же я теперь на работу пойду, а?
  
Глава 12
 
Все же надо позвонить подруге. С сестрой потом поговорю. Прохожу в спальню, прикрываю за собой дверь. Пальцы слегка дрожат, когда набираю номер Леры. Взгляд сам скользит по кровати и застревает на ней. Покрывало другое. Совсем новое. Машинально поднимаю его край и вижу: постельное бельё тоже сменили. Глупая, едкая усмешка сама вырывается наружу. Что, мои следы были так противны, что пришлось заменить всё?
— Алло?! Алина, это ты?! — слышу в трубке взволнованный, даже истеричный голос Леры. — Где ты?! Я уже думала в полицию позвонить!
— Тихо, Лер, тише, — понижаю голос до шёпота, инстинктивно оглядываясь на дверь. — Я… у Имрана.
В трубке повисает мёртвая тишина, а потом громкий, недоуменный выдох.
— У… У КОГО?! Повтори, мне послышалось. У того самого Имрана, который…
— Да, — перебиваю я. — У того самого. Отец сегодня чуть не забрал меня у офиса. И снова помог Имран.
— Боже правый… Это просто нереально. Какой-то замкнутый круг. Ты уверена, что тебе там безопасно?
— Пока что да. Более чем. Он даже… — я замолкаю, снова глядя на свежее бельё. — Он даже заботится как-то. Непонятно, конечно, зачем, но это факт. Слушай, я звоню, потому что завтра мы приедем к тебе за моими вещами.
  
— За вещами? — Лера снова настораживается. — То есть ты… остаёшься у него? Добровольно?
— Это сложно объяснить. Но да. Иначе отец рано или поздно найдёт меня через тебя. Узнает, что я пряталась в твоем доме. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.
— Ладно… — Лера сдаётся. Так отчетливо слышу в ее голосе усталость и тревогу. — А он… Он тебя не обижает? Не шантажирует? Скажи честно.