Имран. Заберу тебя себе (СИ)
— Чёрный джип, номер... — диктует он, чеканя каждую цифру. — Проследить. Найти. Мне нужно всё.
Он слушает ответ, кивает, убирает телефон. Открывает дверь с моей стороны.
Карахан тянется ко мне, и я вижу, как дрожит его рука.
Впервые. Впервые я вижу, как у него дрожат руки.
— Покажи, — говорит он глухо.
Я убираю ладонь со лба. Он наклоняется, рассматривая рану. Кровь течёт по виску, капает на сиденье. Наверное, выглядит хуже, чем есть.
— Сильно? — спрашиваю я.
Муж не отвечает. Вместо этого открывает бардачок, достает аптечку. Открывает коробку, достает перекись и вату.
— Сейчас будет щипать, — предупреждает.
Вата касается лба, и я шиплю от резкой боли. Но не отстраняюсь. Имран дует на рану.
Аккуратно обрабатывает ее так, будто это самая важная работа в его жизни.
— Имран, — шепчу. — Со мной всё хорошо.
Он поднимает глаза. В них пламя. Могу поклясться, что, если бы он поймал водителя того джипа — убил бы его.
— Я найду его, — цедит сквозь зубы.
— Ты видел номер… Этого достаточно.
— Он может быть липовый. Но найду причину любом раскладе. Слово да.
Имран заклеивает рану пластырем. Проводит пальцем по краю, проверяя. Потом долго, внимательно, изучающе смотрит на меня.
— Голова кружится?
— Немного.
— В глазах не двоится?
— Нет.
— Зрачки... — Он всматривается в мои глаза, заглядывает в каждый. — Нормальные. В больницу всё равно надо. Сотрясение проверить.
— Имран…
— Алина, это не обсуждается.
— Со мной все в порядке. Честно! Твои родители нас ждут. Благо крови на одежде нет, а это значит, они даже не догадаются, что случилось. Не стоит их тревожить.
— Узнают, потому что машина разбилась. Ладно… Поедем. Но если почувствуешь неладное — сразу говори. Договорились?
— Разумеется.
Предлагаю перейти в мой бесплатный роман
https:// /shrt/oFaC
Глава 27
Имран отстраняется, еще раз осматривает мой лоб, словно пытаясь зафиксировать в памяти каждую царапину. В его глазах всё ещё плещется ярость, но он держит её под контролем. Явно чтобы не паниковать меня.
— Подожди здесь, — говорит он и снова выходит из машины.
Я смотрю в зеркало заднего вида. Он стоит на пустынной дороге, освещенный фарами, и кому-то звонит. Говорит коротко, отрывисто — я уже знаю его деловой тон, когда вопросы не обсуждаются, а решаются.
Мы выезжаем. Едем молча. Имран задумчиво и ежеминутно бросает в боковые зеркала взгляд. Но тут пусто.
Через несколько минут Имрану звонят. Он останавливается, а через какое-то время к нам подъезжает темный внедорожник. Из него выходят двое мужчин — я узнаю их, видела в больнице. Они кивают Имрану, быстро осматривают повреждения нашей машины, перебрасываются парой фраз.
Имран открывает дверь с моей стороны.
— Идем, — протягивает руку. — Пересаживаемся.
Нога почему-то немного подкашивается, когда я выхожу — то ли от адреналина, то ли от удара. Он тут же подхватывает меня под локоть, прижимает к себе.
— Точно в порядке? — голос низкий, с хрипотцой.
— Точно.
Он не отпускает, ведет ко второй машине. Усаживает на переднее сиденье, сам обходит, садится за руль. Нашу разбитую машину уже забирают — она исчезает в темноте.
— Быстро они, — замечаю я.
— У меня хорошие люди, — пожимает плечами Имран. — Главное, чтобы ты была цела.
Заводит двигатель. Мы снова трогаемся, но теперь в салоне тихо и чисто, пахнет новой кожей и его парфюмом.
Ощущение, будто вообще не было никакой аварии и мне все приснилось. Но лоб саднит, напоминая: не приснилось.
— Имран, — поворачиваюсь к нему. — А твои родители... они не испугаются, когда увидят меня? Ну, с пластырем? Что мне ответить, когда спросят причину?
Он усмехается, коротко глянув на меня.
— Я поэтому и сказал, чтобы потом поехали… Будут вопросы, да. Теперь придумывай, как выкручиваться будешь.
— Так они наверняка заждались! Мы же столько времени отменяем поездку к ним. Мне как-то… стыдно, что ли. Не дай бог подумают, что это я не хочу с ними встречаться. Знакомиться!
— Моя мать — женщина с характером. Она скорее удивится, если ты сразу побежишь вместе со мной к ним. То, что делаем мы — правильно.
Я улыбаюсь. У него талант превращать мои тревоги в пыль.
— Приехали, — говорит Имран.
Вижу высокие, кованые, с каменными столбами по бокам ворота. Они разъезжаются бесшумно, пропуская нас внутрь. Двор неожиданно огромный. Освещенные дорожки, аккуратные кусты, фонтан в центре. И сам дом — двухэтажный, с колоннами и большими окнами, из которых льется теплый желтый свет.
— Ничего себе, — выдыхаю я.
— Нравится? — в голосе Имрана слышна улыбка.
— Я думала, у нас большой дом. А это... это дворец.
Он тихо смеется. Паркуется у входа, глушит мотор. Несколько секунд мы просто сидим в тишине, и я собираюсь с мыслями.
— Волнуешься? — спрашивает.
— Немного.
— Зря. Они тебя уже любят.
Я поворачиваюсь к мужу. Как у него получается быть таким... уверенным? Таким спокойным? Рядом с ним даже мои страхи кажутся мелкими и неважными.
Обстановка смягчается. Я серьезно забываю обо всем, что сегодня произошло.
Выходим из автомобиля. Имран берет меня за руку, и мы идем к двери. Она открывается, не успеваем мы даже постучать.
На пороге стоит женщина.
Высокая, статная, с идеальной осанкой. Темные волосы убраны в элегантный пучок, на лице легкий макияж, который подчеркивает красоту. На ней простое, но дорогое домашнее платье. И глаза — такие же, как у Имрана. Пронзительные, умные, внимательные.
Хоть и она народная мать моему мужу… Если бы я не знала эту простую истину, клянусь, даже не догадалась бы.
— Наконец-то! — голос у нее теплый, несмотря на внешнюю строгость. — А мы уже заждались. Имран, сынок, сколько можно...
Она делает шаг к нам и тут же замирает.
Ее взгляд падает на мой лоб.
— А это что такое? — спрашивает она. В голосе появляются стальные нотки. — Алина, дорогая, что случилось?
За ее спиной появляется отец Имрана, которого я уже видела в офисе. Он выше, чем я запомнила, с сединой на висках и такими же пронзительными глазами. Он тоже смотрит на мой лоб, и в его взгляде отчетливо видно беспокойство.
Карахан чуть сжимает мою руку.
— Мам, пап, это Алина, — говорит он спокойно. — Хотели же познакомиться… Вот.
— Конечно, хотели, — мачеха подходит ближе, берет меня за подбородок, осторожно поворачивая к свету. — Но я спрашиваю: что с головой?
Улыбаюсь, стараясь, чтобы это выглядело естественно.
— Пустяки, правда. Неудачно повернулась, ударилась о дверцу машины. Сама виновата — не заметила.
Мачеха внимательно смотрит на меня. Очень внимательно. Она сканирует каждую эмоцию на моем лице, каждую микроскопическую деталь.
— О дверцу, значит, — повторяет она.
— Замятие вышло по дороге, — вступает Имран. — Мелочь, уже решили. Алина слегка зацепилась. Хотел в больницу, но жена отказалась…
Мама переводит взгляд на него. Между ними происходит какой-то безмолвный диалог.
— Мы отменяли эту встречу несколько раз. Я подумала, что вы решите, что я не хочу с вами знакомиться, — зачем-то оправдываюсь.
Женщина улыбается, прижимает меня к себе, гладит по спине. А потом отстраняется.
— Хорошо, — кивает она наконец. — Проходите, чего на пороге стоять. Ужин давно на столе, я старалась. И да, я заждалась. Так хотела тебя увидеть. А ты правда оказалась красавицей. Карим рассказывал о тебе.
Она берет меня под руку, оттесняя Имрана.
— Не пали меня, Зарина!
— Да ладно тебе, — машет рукой, глядя на своего мужа, а потом снова устремляет взгляд на меня. — Пойдем, милая.
Мы проходим в холл. Высокие потолки, мраморный пол, лестница на второй этаж. И везде — тепло. Настоящее, домашнее тепло. Не музейный холод, а уют.
— Ты не представляешь, как мы ждали, — продолжает свекровь, ведя меня через холл в гостиную. — Я уже думала, что он специально нас избегает. Говорит, то работа, то больница. А мы тут сидим, гадаем, какая она — наша невестка. Карим описывал тебя, а мне очень хотелось увидеть вживую, а не представлять.