Имран. Заберу тебя себе (СИ)

Подхожу к машине, открываю переднюю дверь.
— Алина, садись спереди.
Она кивает, скользит на сиденье. Открываю заднюю, помогаю матери и Алисе устроиться. Они обе мелко дрожат — то ли от холода, то ли от пережитого. Алиса обнимает мать за плечи, прижимается к ней.
Сажусь за руль, завожу двигатель и трогаюсь с места.
Подъезжаем к дому. Ещё издали замечаю знакомые силуэты — двое моих парней стоят у входа, делают вид, что курят и разговаривают. Но я-то знаю, что они сканируют каждый проезжающий мимо автомобиль и подозрительную тень. Макс организовал всё чётко, как всегда.
  
Киваю им, проезжая.
Глушу двигатель и поворачиваю назад. Мать Алины стоит на эту обычную многоэтажку, которая сейчас для неё как врата в новую жизнь. Алиса рядом, сжимает её руку, успокаивает.
— Приехали. Выходим. Бояться нечего.
Открываю двери, помогаю выбраться. Женщина озирается, как птица, которая впервые вылетела из клетки и не понимает, куда лететь. Нормальная реакция. Для неё сейчас всё новое и пугающее.
— Вы здесь живёте?
— Да.
На самом деле… Я сам удивлен. Как эти хрупкие люди не сошли с ума в доме того ублюдка?
Поднимаемся в нужный этаж. Алиса достаёт свои ключи, которыми пользуется который день и открывает дверь.
— Заходи, мам, — говорит она мягко. — Теперь это наш дом.
Женщина переступает порог и замирает.
Я захожу следом, встаю чуть поодаль, наблюдаю.
Квартира за эти дни уже приобрела жилой вид. На подоконнике стоит небольшая ваза с цветами — Алиса постаралась. На диване аккуратно сложенный плед, а на столе книга. Уютно и по-домашнему. Не то что больничная палата или тот дом, откуда она уехала.
Мать Алины медленно идёт по комнате, трогает стены, проводит рукой по спинке дивана, заглядывает на кухню. В её глазах такое удивление, будто она попала в другой мир. Не ожидала, что так бывает.
— Как здесь... красиво, — выдыхает она. — Как уютно. Девочки, это правда... Я глазам своим не верю, что приехала именно сюда.
— Все правда, — Алиса подходит, обнимает её за плечи. — Благодаря Имрану. Нам нечего бояться, мам.
— И здесь мы будем жить? Вместе?
— Вместе, — подтверждает Алина. У нее самой глаза на мокром месте. — Ты и Алиса. А я буду часто приходить в гости.
Женщина начинает плакать. Вытирает глаза, поднимает на меня глаза.
— Я и забыла, — шепчет она. — Как это бывает... когда нечего бояться. Спасибо вам большое, — говорит уже мне.
— Не за что.
Выхожу в коридор, решаю оставить их наедине. Достаю телефон, набираю Макса.
— Наши на месте?
— Да, двое у подъезда, двое во дворе, одна машина на выезде. Всё под контролем.
— Хорошо. Пусть не расслабляются. Если кто-то из его людей появится — я сразу должен знать.
— Понял.
В квартире есть всё необходимое. Утром завез продукты, чтобы холодильник не пустовал, и они могли приготовить нормальную еду.
Спрятав телефон в карман, думаю, что нужно поехать в офис. В последнее время слишком много работы навалилось. Раньше такого не наблюдалось. Потому что у меня не было других забот.
И, если честно, никогда не забивал голову чужими проблемами, однако все, что делаю для жены — в кайф. Мне нравится видеть ее счастливой.
Чувствую руки на своем поясе. Алина обнимает со спины, прижимается щекой к спине. Даже не услышал, как подошла — задумался. Или просто с ней иначе работает восприятие. Не знаю.
Едва поворачиваюсь, она встает на носочки, тянется к моим губам. Целует.
— Спасибо, — шепчет в губы. — Спасибо тебе большое. Если мы сейчас счастливы — только благодаря тебе.
— Я тут ни при чем.
Она качает головой, не соглашается. Снова целует.
Вибрация телефона в кармане, как обухом по голове. Совсем не вовремя.
Достав, смотрю на экран.
Отец звонит
Алина видит. Кивает, отпускает меня.
— Я вернусь к ним, — скользнула губами по моим, уходит в гостиную. Я смотрю ей вслед.
— Да, пап, — говорю в трубку.
— Сынок… Я тут с днем свадьбы определился. У вас ровно две недели, слышишь? Организуй все для своей жены, а все остальное я сделаю на высшем уровне.
Отец будто свою свадьбу организовывает, ей богу.
— Рано, пап.
— Не рано! Все прекрасно! И не обижай Алину, понял?
  
Глава 33
 
Как же хорошо, когда просыпаешься и первым делом видишь дорогих тебе людей. Жизнь такая штука… Всегда надо верить в хорошее.
Буквально пару месяцев назад я искала, куда сбежать, лишь бы не состоялся брак с тем человеком, которого выбрал отец…
А сегодня… Рядом есть и любящий мужчина, и мама и сестра, без которых мне жить совершенно не хотелось. Как хорошо, что я могу интересоваться ими и не волноваться, что отец может с ними что-то сделать.
Даже не верится, что прошло семь дней с того момента, как мы забрали маму из больницы. Семь дней, а кажется, целая жизнь.
Сижу на маленькой кухне в квартире, где живут мама с Алисой, сжимаю кружку с чаем и чувствую, как организм потихоньку подает сигналы SOS. Голова гудит, глаза слипаются, но внутри приятное тепло, которое бывает, когда все наконец-то налаживается.
Проект, который я веду, требует полного погружения. Имран доверил мне «Вертикаль» — задачу, с которой все когда-то началось. Тогда, в его кабинете, я робела, боялась лишнее слово сказать. А сейчас сама веду команду, спорю с подрядчиками, правлю чертежи, понимая, что это мое. Что я на своем месте. И что я хочу работать именно в этой сфере.
Но цена этого драйва — усталость, которая скапливается под ложечкой и напоминает о себе каждое утро.
Имрану я, конечно, ничего не сказала. Он и так на нервах — бизнес, охрана, постоянный контроль за отцом, который затаился, но явно готовит какой-то новый удар. Мужу не нужны лишние поводы для беспокойства. Тем более такие глупые, как моя недосыпающая физиономия.
Сегодня утром Алиса уехала с ним. С радостью, кстати. За эту неделю она так освоилась в офисе, что я иногда забываю — она же младшая, неопытная, только начинает. Со стороны кажется, будто работает там минимум полгода. Имран хвалит ее — я вижу, что он доволен. Алиса схватывает все на лету, не боится спрашивать, если что-то непонятно, и при этом сохраняет природную деликатность, которую не купишь ни за какие деньги.
А я осталась утром дома. Сказала, что скоро приеду, надо кое-что доделать. На самом деле просто хотела побыть с мамой. Посидеть на этой маленькой кухне, где пахнет свежим хлебом и просто... поговорить.
Мама сидит напротив. Она все еще выглядит уставшей, но это уже не та изможденная болезнью женщина из больничной палаты. Щеки порозовели, взгляд стал яснее, движения увереннее. Она осваивается.
— Ты чего не ешь? — спрашивает она, кивая на мою тарелку. — Я старалась, между прочим.
— Ем, мам, — улыбаюсь и откусываю кусок пирога. — Вкусно очень.
Она смотрит на меня особенным взглядом, каким только матери умеют смотреть на дочерей — изучающе, внимательно, с любовью и тревогой одновременно.
— Алина, — начинает она осторожно. — Ты как вообще? Не устала?
— Нормально, мам. Работы много, но мне нравится.
— Я вижу, что нравится. — делает короткую паузу. — И по тебе вижу, и по тому, как ты о ней рассказываешь. Но я не о работе.
Поднимаю на маму глаза.
— А о чем?
— О вас с Имраном.
Внутри теплеет от этого вопроса. Наверное, потому что раньше мы никогда не говорили о таком. Не с кем было говорить. Мама была слишком занята выживанием, чтобы интересоваться моими чувствами. Да и она всегда брала удар на себя, лишь бы отец не лез к нам.
— А что о нас? — улыбаюсь.
— Я смотрю на тебя, дочка. — Мама откладывает ложку. — Когда ты рядом с ним, у тебя глаза блестят. Я такого света в твоих глазах никогда не видела. Даже когда ты маленькая была и верила в Деда Мороза.
  
— Мам...
— Что «мам»? Я же мать, я все вижу. — Она улыбается, и от этой улыбки у меня сердце сжимается. Давно не видела ее такой радостной. Да и вообще… улыбка для нее — роскошь слишком редкая. — Я рада за тебя, Алина. Очень рада. Что у тебя есть такой муж. Что ты нашла человека, который тебя ценит, бережет, любит. Это дорогого стоит, поверь мне.