Поцелуй меня сейчас
– Это рухлядь. И я никогда не прощу тебе, что ты заставил меня приехать сюда на ней, – простонала она.
И тут ее отец вывалился из окна. Оба одновременно глубоко вздохнули.
Кажется, у меня отвисла челюсть. Как и у всех, кто стал свидетелем… тому, что только что произошло.
– Как думаешь, мы туда приехали? – спросил самый красивый папа в мире.
Девушка растерянно огляделась. Я закрыла рот и, откашлявшись, шагнула к ним.
– Извините? Вы мистер и мисс Спенсер? – спросила я.
Оба вздрогнули, как будто только сейчас заметили меня. Сразу две пары зеленых глаз устремились на меня.
– Да. – Девушка протянула мне руку. – Я Джуди Спенсер, а это мой отец Клаудио Спенсер.
Я улыбнулась, пожимая их руки. Кажется, это была первая искренняя улыбка за последние два года. Джуди крепко сжала мою руку, чем удивила меня. Я пыталась ненавязчиво их разглядеть. Джуди была чуть пониже меня и отнюдь не такой стройной, как ее высоченный отец. Узкие джинсы обтягивали ее округлые формы. В сочетании с ее длинными вьющимися волосами, переливающимися на солнце медным и светло-коричневым, и ее живым взглядом было в ней нечто волнующее. Она напоминала нимфу со старых полотен. Ее чуть длинноватый нос был дерзко вздернут, а высокие скулы создавали интересный контраст с изогнутыми бровями.
– Добро пожаловать в «Бертон Агнес Холл», Джуди. Меня зовут Эванджелина, но можешь звать меня Евой.
Неожиданно для самой себя я решила пока не упоминать о своем титуле. Этот мир настигнет ее здесь быстрее, чем ей бы этого хотелось, и пока в ней оставалось еще что-то искреннее, свободное, мне захотелось как можно дольше сохранить на ее губах эту живую, естественную улыбку.
– Это план территории и все, что тебе может понадобиться, – продолжила я. – Я покажу тебе твою комнату и кабинеты. Ориентироваться ты начнешь не сразу, на это обычно уходит какое-то время, но рано или поздно ты во всем разберешься.
Я как раз собиралась обернуться, когда футбольный мяч пролетел мимо меня так резко, что я вздрогнула от испуга, и тут же рядом со мной что-то хлопнуло: мяч попал Джуди точно в голову.
– Мышонок! – испуганно вскрикнул ее отец, а Джуди, застонав, зажала нос и сердито посмотрела на кого-то.
Я проследила за ее взглядом и увидела Дориана. Он стоял, насмешливо прислонившись к дереву и гордо выпятив вперед обнаженную грудь.
– Упс. Промахнулся. А можешь вернуть мяч? – крикнул он.
– Дориан! – вскрикнула я.
Джуди убрала руку от носа, подняла с земли мяч и зашагала к нему. На глазах у всех присутствующих Джуди подошла к нему вплотную, замахнулась как следует и с такой силой засадила Дориану мяч между ног, что он не успел увернуться и со стоном повалился на землю.
– Вот твой мяч, – сказала она, резко развернулась и направилась обратно к нам.
Ее отец тихо присвистнул.
– Я вижу, тебе здесь будет очень весело. – В его голосе звучала гордость.
Джуди снова улыбнулась своей искренней улыбкой. Только нос ее слегка покраснел.
– Ну, пошли, – сказала она. – Я ужасно рада, что попала сюда. Пап, можешь уезжать.
– Но…
– Пап, уезжай! Пожалуйста! – прошипела она.
Их взгляды встретились, и у меня возникло такое чувство, будто их диалог продолжается на каком-то невербальном уровне. Наконец, мистер Спенсер вздохнул, словно проиграл битву, и так ласково обнял свою дочь, что у меня сжалось горло.
– Ладно, медвежонок, береги себя, хорошо?
– Хорошо, пап.
– И не забудь…
– …носки? Не волнуйся, я их упаковала.
Решительно отодвинув ее от себя, он шмыгнул носом.
– Вообще-то я хотел сказать: не забудь впустить в свою жизнь любовь. Я знаю, что ты здесь ради своего будущего, но не забывай жить здесь и сейчас.
Джуди вздохнула и поцеловала отца в щеку.
– Я постараюсь. Увидимся на Рождество.
Мистер Спенсер шмыгнул носом – неужели он действительно плакал? – и простодушно посмотрел на меня.
– Дорогая Ева, пожалуйста, позаботься о моей Джуди.
– Обещаю, – сказала я и подавила улыбку, увидев, как Джуди состроила гримасу за спиной своего отца.
– Ну вот и славно. – Он откашлялся. – Тогда я поеду. Пока. Прощай, мое золо…
– Пап!
– Да еду я уже, еду. Не ругайся.
Мистер Спенсер подошел к красному микроавтобусу, дернул водительскую дверь, но та не поддалась. Выругавшись, он неловко забрался обратно через окно. Через мгновение из выхлопной трубы с грохотом вырвалось облако дыма, и красный автобус затарахтел и тронулся с места. Мы с Джуди смотрели ему вслед. Ее лицо на мгновение приобрело задумчивое выражение, а еще через секунду она испуганно заорала:
– Чемодан! Пап, стой! Мы забыли чемодан! Папа-а!
Она побежала за красным микроавтобусом. Ребята прыснули со смеху. Я бросила на них грозный взгляд и побежала за Джуди. Сосиска на крыше автобуса покачнулась, автобус резко затормозил, и из окна вылетел большой чемодан. Вскоре ко мне подошла запыхавшаяся Джуди с красным лицом.
– Извини! – выдохнула она.
Я с улыбкой отмахнулась и свистнула.
– Дориан! – крикнула я. – В качестве извинения чемодан в общежитие отнесешь ты!
Джуди побледнела.
– Ой, да зачем… – начала она, но я, не обращая внимания на ее протест, продолжала сверлить взглядом Дориана.
Он ответил мне выражением крайнего презрения и даже как будто обиды.
– Или ты отнесешь чемодан, или я расскажу Анастасии о том, что произошло на рождественском балу, – прорычала я.
Дориан молча поджал губы. Я поймала его на крючок. Джуди не сводила с меня глаз. Я попыталась взять у нее чемодан, но он оказался таким тяжелым, что я чуть не плюхнулась на землю.
– Чтобы через десять минут он был на месте! – крикнула я. – И, Дориан, если из него что-нибудь пропадет, я еще и парочку фотографий покажу Анастасии.
– Конечно, ваше высочество. – Дориан насмешливо поклонился.
Я послала ему воздушный поцелуй, взяла Джуди под локоть и, ликуя, повела ее в сторону школы.
– Кто такая Анастасия? – спросила Джуди, оглядываясь на Дориана, который, ворча себе под нос, натягивал рубашку.
– Бывшая девушка Дориана Уэствинга. Не ведись на его провокации. Хотя, кажется, ты умеешь за себя постоять. Но на всякий случай скажу, его слабое место – это Анастасия.
– А что такое случилось на рождественском балу? – с любопытством допытывалась она, когда мы вошли в просторный вестибюль.
Я посмотрела на нее с лукавой улыбкой.
– Понятия не имею. Я могла с тем же успехом сказать, что знаю, чем он занимался на конюшне в прошлый вторник. Дориан – просто ходячий грех. С ним всегда надо делать вид, что знаешь больше, чем он.
Джуди ничего не ответила, и я, откашлявшись, начала показывать ей самые важные части школы. Наши шаги по выложенному мрамором полу отдавались в коридорах громким эхом. Свет сюда проникал сквозь готические окна, расположенные в стене через каждые несколько метров. Я показала Джуди, где находится ее шкафчик, показала классные комнаты и столовую, где как раз убирали со столов после завтрака, и постаралась как можно менее запутанно объяснить ей основные правила школы.
– В «Бертоне» студентов оценивают при помощи зачетных единиц. Оценки по предметам составляют лишь часть от общего балла. Чтоб закончить год, нужно посещать как минимум два клуба. Какие – выбираешь сам. Но в целом клубы ориентированы на результат, а это значит, что за участие в соревнованиях ты получаешь больше очков, чем просто за посещение занятий. Большинство из нас занимаются в трех-четырех клубах. Если не набираешь достаточно зачетных едитиц, то либо по предметам должен быть высший балл, либо тебя отправят на общественно-полезные работы.
– Общественно… Что?
Джуди заглянула в классную комнату.
– Общественно-полезные работы, – повторила я. – Это когда тебе поручат чистить конюшни в течение нескольких недель, или убирать классные комнаты, или за клумбами ухаживать. Стирать постельное белье, мыть окна… и все в таком духе. Младшеклассники, например, чистят обувь. Каждую пятницу выставляешь свои туфли за дверь, и на следующий день они их чистят.