Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ)

Расстались мы со старшим клерком практически лучшими друзьями. А я порадовалась своей прозорливости и тому, что догадалась вновь взять у нотариуса определённую сумму наличными. Деньги мне сейчас пригодятся.
Следующей моей вынужденной остановкой стала та самая кондитерская с французскими пирожными, потому как они действительно были невероятными. Купив целую коробку, я, наконец, отправилась в контору князя Урусова.
  
И испытала двойственное чувство — разочарование и облегчение, когда не застала его там. Пришлось пристыдить себя и напомнить про невесту князя.
— Вера Дмитриевна! — услышав стук моих каблучков ещё в коридоре, Николай Субботин выглянул из-за высокой стопки книг, каждая в три-четыре пальца толщиной. — Что-то случилось?
— Я принесла вам пирожные, — с улыбкой сказала, пытаясь отыскать за столом кусочек незахламлённого пространства, куда бы я могла поставить коробку, от которой исходил умопомрачительный аромат сахарной пудры и настоящего шоколада.
Николай смешно поправил очки и глубоко вздохнул.
— Ах... — вырвалось у взрослого, в общем-то, мужчины, и я рассмеялась.
— Вот-вот. Меня в банке угощали, и я не удержалась, заглянула в кондитерскую по пути к вам.
Субботин обеспокоенно покосился на распахнутую настежь дверь в кабинет князя.
— Иван Кириллович не приветствует чаёвничание на службе, — сказал он с сомнением в голосе.
— Мы же не только чай распивать будем. Я к вам по делу пришла, правда.
— Кхм... — Николай колебался.
— А когда Иван Кириллович обещал вернуться? — мимоходом уточнила я.
— Его светлость заболел, — понизив голос, сообщил Субботин, словно рассказывал о чём-то постыдном. — Ещё вчера, я у него нынче утром был, отвозил бумаги.
— Он что же, работает, когда нездоровится?
— Конечно! — пылко воскликнул Николай, обидевшись за князя.
— Нехорошо это, откладывает выздоровление, — заметила я.
Субботин развёл руками.
— А что поделать? Князь один, за ним и присмотреть-то некому. Слуги, конечно, есть, но они не посмеют спорить, коли Его светлость велит бумаги подавать.
— Один? — искренне удивилась я. — А как же невеста? Семья?
Субботин тут же густо покраснел, забарабанил пальцами по столу и замялся.
— Ну, семья… э-э… есть, конечно. Но, верно, заняты, дела у всех! Да и живут они отдельно...
Он явно понял, что сказал лишнего, и поспешно захлопнул ближайшую книгу, будто мог заглушить свою оплошность.
— Давайте лучше чай, да. Пора чай пить, — засуетился Николай.
Я не стала расспрашивать его и смущать ещё сильнее. Субботин сбегал куда-то и вернулся с полным чайником кипятка, и, пока мы ждали, когда всё заварится, я изложила ему суть своего запроса.
У него сделалось такое забавное выражение, как если бы он хотел присвистнуть, но правила приличия не позволяли.
— Кхм, Вера Дмитриевна, работа здесь ждёт изрядная… — пробормотал он, облизываясь на пирожные.
Я как раз взялась разливать нам заварившийся чай.
— Боюсь, без Его светлости не обойтись, — смутился Субботин. — Я сам не справлюсь, к сожалению. Насчёт кредиторов вашего покойного супруга помочь могу, а вот с учреждением товарищества лучше обратиться к Ивану Кирилловичу. У меня опыта недостаёт.
Честность Николая мне понравилась.
— Но для начала вам в любом случае необходимо получить на своё имя купеческое свидетельство, иными словами, вступить в гильдию. Ваше наследство очень пригодится, уплатить придётся немало, — продолжил рассуждать Субботин. — Свидетельство первой гильдии даст больше прав, сможете создать и товарищество на паях, но вторая гильдия обойдётся дешевле.
Я кивнула, потому что это уже успела сама выяснить. То, что муж Веры был купцом, не давало ей права заниматься предпринимательской деятельностью как его вдове. Только если она получала новое свидетельство, в котором было вписано её имя, и вносила деньги.
— Гхм… — Субботин откашлялся. — Как ваши наследственные дела, к слову?
И я рассказала о поездке в Тверь, умолчав, правда, о выбитом окне. И о том, что в банке обещали подготовить всё необходимое к пятнице.
— Прекрасно, просто прекрасно! — обрадовался Николай. — Тогда, коли угодно, я могу взяться за прошение о вступлении в гильдию, а как Его светлость вернётся, сможете с ним обговорить товарищество.
— Давайте так и поступим, — сказала я, понимая, что процесс небыстрый, и начинать следует немедля, если я хочу управиться хотя бы к весне.
Визит к поверенным затянулся, здание я покинула уже вечером, когда на город давно опустились сумерки. С Николаем расплатилась за всё потраченное время, он пытался возражать, конечно, но я настояла и почувствовала глубокое удовлетворение, когда смогла закрыть свой счёт.
Теперь оставалось ответственно подойти к наследству, вложить все деньги с умом и не разбазарить драгоценный капитал.
Не став сразу брать извозчика, я решила намного пройтись и подумать. Привыкла уже к долгим прогулкам. Они выматывали, но зато я успевала разгрузить голову, поразмышлять над новой идеей. Район, в котором располагалась контора князя, являлся приятным, спокойным местом — не чета тому, где я жила. Публика была солидной, так что недолго пройтись было приятно.
Николай рассказал, что подвижек со стороны полицмейстера по уголовному дело не было никаких. Несмотря на угрозы, обвинительное заключение не было подготовлено, и никому на рассмотрение материалы также не были направлены.
Князь Урусов встречался уже несколько раз с наследниками той несчастной, умершей женщины, а ещё хотел подобраться к графу Волынскому. Но внезапная болезнь нарушила его планы.
— Собственно, в это меня Его светлость не очень посвящает, — посетовал в конце Субботин. — Коли нужны подробности, лучше у него узнать.
Легко сказать...
С другой стороны, разве не могла я навестить человека, которому нездоровилось?..
«Нет, не могла бы, Вера, — шепнул мне строгий внутренний голос. — Ты не могла бы навестить человека, которому нездоровится, и у которого есть невеста».
Я пристыженно вздохнула. Правда заключалась в том, что графиня Вяземская не нравилась мне. Но это решительно не имело никакого значения, главное, что она нравилась князю, а мне следовало выбросить из головы идиотские мысли.
Рассердившись на себя, я преждевременно окончила прогулку и поймала извозчика до дома. Кажется, в ближайшее время гулять мне противопоказано, потому что думаю я вовсе не о том, о чём следовало.
Следующее утро я начала с изучения газет: пора нанимать личного секретаря или помощника. Помня, что женщины на такие позиции почти не претендовали, а я принципиально хотела именно женщину, я прошерстила с десяток страниц, старательно выписывая кандидатуры с подходящими качествами. Меня интересовали внимательность, аккуратность, педантичность, хороший почерк и желание учиться новому.
Список у меня получился небольшой, всего пять фамилий. Написав каждой письмо, я отправила Глафиру на почту, а сама пошла одеваться: я уже давно справлялась без помощи Глаши. Ещё накануне вечером я решила, что этот день посвящу, наконец, приобретению новой одежды. Это и настроение повысит, и от всяких глупостей отвлечёт.
Когда раздался звонок, я не сразу сообразила, что нужно открыть. Привыкла, что это делает Глафира, и лишь после третьего раза до меня дошло, что её нет. Пришлось идти к двери самой.
И кого я не ожидала увидеть на пороге своей квартиры, так это Лилиану Сергеевну.
  
Глава 39
 
Графиня Вяземская выглядела великолепно — в отличие от меня. Именно на это намекал её красноречивый взгляд, которым она одарила меня еще до того, как вошла в квартиру.
  
Я мгновенно вспомнила всё: что была не до конца одета, что одежда по-прежнему была мне велика, что без помощи Глафиры могла упустить несколько крючков и завязок... Сперва я инстинктивно запахнула на груди края блузы, но затем передумала, опустила руки и попыталась успокоиться.