Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ)

— Вы не должны огорчаться из-за меня.
— Так сделайте что-нибудь, чтобы я не огорчалась! — воскликнула шёпотом и вновь осеклась.
Какое-то время ушло, чтобы привести себя в порядок и справиться с нахлынувшими чувствами. Князь сидел ко мне полубоком и смотрел в одну точку, прикипев к ней взглядом.
Успокоившись, я решительно засобиралась.
— Благодарю за помощь, Иван Кириллович, — сказала на прощание.
  
Подумав, решила не настаивать на оплате счёта за его услуги. Знала, что гордый князь откажется и обидится. Урусов поднялся из-за стола, чтобы меня проводить. Смотрел он на меня так, словно видел в последний раз, хотя бы оба знали, что это не так.
— Вы всегда можете на меня рассчитывать, Вера. Всегда, — произнёс он и, отобрав пальто у метрдотеля, помог мне его надеть.
Затем проводил в экипаж, заплатил наперёд извозчику, и я уехала, а он остался у входа в ресторацию. Довезли меня до гостиницы, в которой остановился Дмитрий Фёдорович.
Я попросила его встретиться со мной до того, как вернётся в Тверь, и нотариус уже поджидал меня в скромном лобби. Ещё утром во время подписания документов он показался мне взволнованным, и сейчас я в этом убедилась. В глазах его читалось настороженное ожидание. Кажется, он понял, что про дневники Марфы Матвеевны я соврала и сжигать их не собиралась.
— Рад видеть вас снова, Вера Дмитриевна, — тем не менее он постарался сохранить хорошую мину при плохой игре и заговорил о всяких пустяках, когда мы разместились за небольшим столиком в лобби гостиницы и попросили принести чая.
— Дмитрий Фёдорович, вы знали, что у Марфы Матвеевны родился сын вне брака? — спросила я прямо, почувствовав смертельную усталость от бесконечных тайн и сложностей.
Нотариус такого явно не ожидал и застыл на несколько мгновений, смотря на меня расширенными глазами.
Я решила ему помочь.
— Я прочитала письма и дневники. Так что знаю правду из первых уст.
Резким жестом Дмитрий Фёдорович оттянул галстук, словно тот вдруг стал удавкой, и провёл тыльной стороной ладони по лбу, смахивая пот.
— Грешен, да. Знал я, — охрипшим голосом вымолвил он, и я поняла, как сильно его тяготила эта тайна.
— Расскажите мне всё, — попросила и вздохнула.
Нотариус нервно, даже как-то смущённо улыбнулся.
— Права моя супруга, лицо держать я не умею, — повинился он. — Наверное, теперь большого греха не будет, Марфа Матвеевна держит ответ уже не перед людским судом... все мы там будем.
Я молча кивнула. Пока подошедший официант расставлял чай и варенье с баранками, мы ни о чём не говорили, но как только он удалился, нотариус вновь смущённо кашлянул.
— Простите, Вера Дмитриевна, всего уж я не знаю. Только что родился мальчик, и его отдали. Марфа Матвеевна его потом очень искала, уже после смерти батюшки... Тогда-то она и открыла мне правду. Я ей, конечно, помогал... — он замолчал и нахмурил брови, словно говорил о чём-то неприятном, и я насторожилась.
Кажется, ещё в одной истории не будет счастливого конца.
— Большая удача, что мальчишку удалось отыскать.
— Как?! — не выдержав, воскликнула я громче, чем следовало, и привлекла внимание других постояльцев.
На нас укоризненно посмотрели, но я не обратила внимания, не сводя изумлённого взгляда с нотариуса.
— Но ведь Марфа Матвеевна меня указала в завещании. Неужели не успела его изменить в пользу родного сына?
Дмитрий Фёдорович пожевал губы и повёл плечами.
— Напротив. Как раз успела и велела вписать ваше имя.
— А сын?..
— Ему не досталось ничего, — даже голос у нотариуса изменился, стал таким жёстким, как я никогда не слышала. — Я же сказал, Вера Дмитриевна, мальчишку — нынче уже мужчину — я отыскал, и Марфа Матвеевна даже тайно приезжала в Москву, чтобы на него посмотреть.
— И что же?..
— Подробностей я не знаю, но вернулась она в расстроенных чувствах. Заперлась у себя и неделю не выходила и визитёров не принимала, запретив слугам кого-либо пускать в дом. Потом оправилась и стала прежней, но о сыне мы с ней никогда больше не говорили. Я заикнулся спросить, когда Марфа Матвеевна сказала, что хочет изменить завещание, но она ничего не ответила. Только велела забыть о нём, словно его не было никогда.
Да уж.
Я усмехнулась про себя. А характером дочь пошла всё же в отца. Не так просто отрезать кровиночку, которую сперва потеряла, а потом искала долгое время. Что же такого могло случиться? Встретились ли они?..
Пригубив чая, я посмотрела на нотариуса. Тот выглядел сконфуженным. Дмитрий Фёдорович был приличным, хорошим человеком, и выбалтывать чужие секреты ему не нравилось.
Мне тоже не нравилось их слушать, только вот выбора не было, ведь оставались ещё тайны, связанные с прошлой жизнью Веры.
— Вы знаете, как зовут сына Марфы Матвеевны? — спросила я, и нотариус вновь поморщился.
Кажется, надеялся, что я не задам этот вопрос.
— Знаю, как не знать, — пробормотал он. — Я же разыскал его по церковным книгам. Борис Никифорович Кузнецов он.
И вдруг воспоминание пронзило меня, и я вздрогнула, уронив на пол чайную ложку.
— Что с вами? Вы побледнели, вам дурно? Простите дурака старого, негоже юной даме такие вещи слушать, — запричитал нотариус.
Мне действительно стало дурно. Но не из-за услышанной истории. Спешно и даже немного грубо я заторопилась домой. С Дмитрием Фёдоровичем простилась скомканно, но он будто был рад и совсем не обиделся. Всё же разговор его тяготил.
Весь путь до новой квартиры я просидела в экипаже как на иголках, мечтая, чтобы мы поскорее доехали. В прихожую буквально влетела и сходу набросилась на Глафиру, напугав её взбудораженным видом и громким голосом.
— Где коробки со всеми визитками, которые мы забрали из старой квартиры? — спросила я, чувствуя, как дрожат руки.
— Барыня, вы чего как полоумная? — та захлопала глазами, и пришлось топнуть ногой, чтобы Глафира стала расторопнее.
— Немедленно отыщи!
Руки тряслись, и потому, когда обиженно сопящая Глаша принесла коробку, перебирала я визитки невероятно долго. Наконец, на самом дне отыскала скромный прямоугольник без вензелей и украшений и похолодела.
« Жду встречи. Твой Б.». — значилось на нём. 
Ещё очень давно Глафира сказала, накануне смерти Вера ходила на встречу с человеком, оставившим эту самую карточку.
Б — это брат?
Или Борис?..
  
Глава 49. 
 
Князь Урусов. 
— ... совсем меня не слушаешь…
Жалоба матери выдернула меня из глубокой задумчивости.
Избежать этого визита не было никакой возможности, вдовствующая княгиня Урусова отмечала свои именины, и я, как старший сын, обязан был присутствовать.
С невестой.
Лилиана щебетала и щебетала, сидя по правую руку от меня. Улыбалась гостям, болтала с матушкой, приветливо что-то говорила моей сестре. Лучилась довольством, иными словами. Это было второе наше совместное появление в свете за весь год, первое состоялось в Дворянском собрании, куда я был вынужден взять невесту, чтобы иметь возможность помочь Вере.
А на именины она получила от моей матери отдельное приглашение. Но я ждал, что она явится, и потому не удивился, увидев невесту выходящей из экипажа.
— Я слушаю, — подавив усталость и раздражение, я повернулся к матери.
За огромным столом собралось с два десятка гостей, в большинстве — её старинные подруги и несколько сослуживцев отца, давно вышедших на пенсию. Кроме них лишь сестра с мужем и старшим сыном и я с невестой.
Мать смотрела на меня с укором, с которым я настолько сроднился, что уже и не представлял её взгляд, обращённый на меня, без него.
  
— Иван слишком занят на службе в последнее время, — прощебетала Лилиана и уже собралась покровительственно положить ладонь мне на локоть, но вовремя перехватила мой взгляд и притворилась, что просто взмахнула рукой.
— Да? — матушка поджала губы. — До сих пор не понимаю, зачем тебе это нужно, Иван. Совсем не подходящее князю Урусову занятие.