Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ)
— Ты уж прости, добрый человек, но нынче князей как грязи развелось.
— Если сам не знаешь, иди спроси у умных людей, а не рожу криви, пока по башке не стукнули.
Долговязый прищурился, и ухмылка у него стала жёстче.
— Про Язуское дело слышал? — спросил, не дав ему договорить. — Я их всех защищал. Так что ступай и скажи, что князь Урусов ищет Барина. По делу. Срочно.
Парнишка моргнул, и улыбка сползла с его лица.
— Слыхал… — буркнул он уже совсем другим тоном. — Тогда ясно. Извиняй, не признал сразу.
Он даже прижал кепку к груди и добавил шёпотом.
— Я мигом Барина позову.
Сунув руки в карманы, он растворился в дыму и гвалте.
Давыдов наклонился ко мне, не отрывая взгляда от его спины.
— Что за «яузское дело»?
— Потом, — коротко ответил я.
Вера была полна загадок. Ладно я, присяжный поверенный, общался и знаю хитровский сброд. Но она?..
Долго нас ждать не заставили. Не прошло и нескольких минут, как к столу подошли сразу трое. У одного из-под сдвинутого набекрень котелка выглядывала лысина, он был одет в тёмно-зелёный сюртук с длинными полами, а в руках вертел трость с набалдашником. За ним шёл мужчина помоложе в узких брюках с лампасами, бархатном пиджаке цвета тёмного вина и с пёстрой косынкой на шее. Он лениво покусывал щепку, но глаза у него бегали по сторонам, точно у ястреба, высматривающего добычу. Позади них шагал третий — плечистый детина с бритым затылком и шрамом на щеке. На нём был грубый кафтан, подпоясанный ремнём.
Они остановились у нашего стола. Лысый слегка приподнял котелок, будто шутливо приветствуя, и склонил голову на бок.
— Ну-с… князь Урусов?
Какие у него и Веры могли быть дела? Откуда они знакомы? И стал бы он присылать ей карточку, чтобы назначить встречу? Пусть простенькую, но такой человек, как барин, скорее отправил бы кого-нибудь с устным приглашением.
Я кивнул.
— И что ж привело тебя в «Каторгу»? — прищурился он.
Я наклонился чуть вперёд и сказал прямо.
— Вера Дмитриевна Щербакова. Её похитили. Слышал ты о такой?
Лысый перестал крутить трость и посмотрел на меня так, будто хотел убедиться, не ослышался ли. Потом хмыкнул.
— Князь… ты что, ума лишился? Сюда, на Хитровку, заявился с такими словами? Да ты хоть понимаешь, где сидишь?
— Понимаю, — спокойно ответил я. — Иначе бы не пришёл.
Он прищурился сильнее.
— А жизнь тебе, значит, надоела? Здесь ведь и князья дохнут так же, как фраера.
— Жизнь мне дорога, — сказал я ровно. — Но дороже её сейчас — найти ту женщину. Так что хватит играть словами, Барин. Знаешь ли ты Веру Дмитриевну?
Давыдов, сидевший рядом, сжал кулаки под столом. Я почувствовал, как он напрягся, готовый от любого движения схватиться за нож или бутылку. Но я смотрел только на Барина.
Тот помолчал, потом медленно усмехнулся.
— Видать, сильно тебе надо, раз в нашу дыру полез.
Он постучал набалдашником по столу.
— Может, и слышал я о ней. Добрая она ба... женщина.
Я прищурился и перевёл взгляд на его спутников. Тогда в переулке было темно, и я не успел толком рассмотреть щеголя, который также бросился помогать Вере, но теперь был полностью убеждён, что он и мужчина с пёстрым платком на шее — один и тот же человек.
— Ты же был в переулке, когда на Веру Дмитриевну набросился бывший жених Степан, — утвердительно сказал я, не отводя взгляда от разодетого спутника Барина.
Тот, рисуясь, вскинул брови и покачал головой.
— Ты меня с кем-то спутал, князь.
— Нет, — я не стал обращать внимания на показную браваду. — Я тебя помню.
Тяжёлый вздох Барина прервал наш разговор.
— Некогда мне долго лясы точить. Говори, князь, чего хочешь. Или ты думаешь, что я её умыкнул? — и он хохотнул, а следом засмеялись и его спутники. — Тогда ты действительно дурак, что просто так ко мне заявился.
— А с кем мне нужно было заявиться? С фараонами?* И что бы я тогда узнал?
При упоминании полицейских и городовых, которых в Хитровке именовали фараонами, выражения лиц у всех стали кислыми, а к нам обернулось несколько человек. Находиться в «Каторге» стало в несколько раз неуютнее.
Барин, прищурившись, постучал тростью по полу.
— Если бы не Яузское дело, даже слушать тебя не стал. Но мы твою помощь не забудем, так что прямо тебе скажу: Веру я не трогал, хоть и присматривали за ней мои ребята. Пока не переехала, уж шибко мне её новый дом не по сердцу.
Ну, ещё бы. К нему хитровских за версту не пустили бы городовые и те самые «фараоны».
— А ты чего решил, что я при делах? — спросил Барин вроде бы небрежно, но и в голосе, и во взгляде проступило любопытство.
Он говорил так, что я ему сразу поверил. Ложь я давно научился распознавать, и сейчас я знал точно, что он не лгал. Может, хитрил где-то или увиливал, но к похищению Веры никакого отношения не имел.
Не став медлить, я вытащил из внутреннего кармана карточку и протянул ему. С недоверием покрутив её в руках, Барин широко хмыкнул.
— Ты думал, это я ей прислал? — он расхохотался, запрокинув голову, и ударил щеголя с пёстрым платком по плечу.
— Ты погляди, Артист, Его милость как хорошо обо мне думает!
Поймав напряжённый взгляд Давыдова, который всё время молчал, я мотнул головой. Уходить было рано.
— Уж я бы ваши писульки отправлять не стал. К женщине, князь, надобно приезжать с шиком, с лоском. На конке с охапкой цветов да с цацками и с собольком в придачу.
А ещё с медведем на цепи и цыганским хором, — мрачно подумал я.
Барин же не отдавал карточку, всё крутил её между пальцами.
— Когда Вера пропала? — спросил он как-то серьёзно, понизив голос.
— Вечером сегодня. В экипаж затолкали и увезли.
— В экип-а-а-аж? — удивлённо протянул Барин. — Так что ты, мил человек, ко мне пришёл, а не к фараонам? У них сейчас каждый извозчик на перечёт, — и он так глумливо усмехнулся, что мне показалось, он знает больше, чем говорит.
— В полицию пошёл мой помощник, нам известны последние цифры номера, это два и пять.
Барин и щеголь с пёстрым платком на шее многозначительно переглянулись, и я понял, что чутьё меня не подвело.
— Ты что-то слышал? Номера перебиты? Или экипаж украден был? — я подался вперёд.
Оба молчали, тянули время и набивали себе цену. Я не знал, что могу им предложить: деньги сочтут оскорблением, как и пустые обещания.
— Если поможешь отыскать Веру, я буду у тебя в долгу, — посмотрел я в глаза вору и, вероятно, каторжанину в прошлом.
Барин развязно присвистнул, его спутник изобразил удивление, а мне захотелось ударить обоих, так сильно я устал от этого представления.
— Да не далее как утром человечек один проигрался в карты, до подштанников его раздели, уж прости, князь, за фамильярность. Он лошадок своих с пролёткой поставил и их спустил. Вытолкали его взашей на площадь, а что дальше с нии было — не ведаю уж.
Волнение затопило меня с головой. Усилием воли я ему не поддался, нарочито медленно кивнул, стараясь контролировать малейший жест.
— Говори дальше, — сдержанно сказал сквозь зубы.
Барин хмыкнул.
— Да что говорить-то?
— Кому он проиграл в карты?
Мужчина выдержал длинную, поистине театральную паузу, а потом ответил насмешливо.
— Так Борьке-Кузнецу.
_______________
* Кот – сутенёр.
* Маруха — это слово из уголовного жаргона, означающее женщину, девушку, подругу или любовницу (часто связанную с криминальным миром).
А все эти увлекательные подробности жизни Хитровки я почерпнула из великолепной книги Владимира Гиляровского "Москва и москвичи". :))
Глава 55
Князь Урусов
За следующие несколько часов мы успели немало. Барин сказал, где квартировался тот самый Борька-Кузнец, и по дороге к его дому мы заехали в контору и забрали Николая. То, что выяснил Субботин, лишь укрепило меня в чувстве, что мы вышли на верный след. Десять экипажей, номера которых оканчивались на «2» и «5», состояли на учёте в городской полиции. О пропаже одного из них заявил извозчик. Тот самый, что проигрался в карты, но предпочёл скрыть правду. Потому он солгал, что экипаж украли, пока он обедал.