Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология
«Алма-Ата…»
Алма-Атане над Невой и Сенойзатерянное облако в горахмечтой назвать? но ты обыкновеннатобой не бредят лирики в мечтахи сторонится классика экраназдесь Бродский над Гудзоном не курили не бродил Буковский полупьяныйне пел Карузоно беспечно милмне этот город в необычной речиЖибек Жолы. Абая. Толе Бикак место встреч предощущенья встречикак странностьнепредсказанной любви«Да не мечитесь вдоль и поперек…»
да не мечитесь вдоль и поперекне дергайте историю за струныведь нам опять не выучить урокчто дал Везувий а затем и гунныи не хватайтесь вы за календарьсверяя по ацтекам Златоустана каждый век всегда своя скрижальоб этом прочитаете у Прустакогда-то Запад двигал на Востоки снаряжал Колумба на Гаититеперь другому направленью сроки весь Багдад обосновался в Ситикричат с экрана – Этна упадетцунами смоет все до Вашингтонаа где-то тихо Ной сбивает плоти плачет за Олимпом Персефона«Ей первый снег к лицу…»
ей первый снег к лицунеобычайнои вязаная шапочкас зонтомона и снег обыденная тайначто так привычнов свой заходит домстряхнет снежинкизонт поставит в уголпотомнальет себе горячий чайи улыбнется зеркалукак другуобычный вечерсказканевзначай«Джелаладди́н Руми́…»
Джелаладди́н Руми́Балха́случайных строк случайная строфапуть ветки персика… хоть сливывесенний мир вполне собой счастливыйбезмыслие от мыслей тишинапустыняокеанская волнавсе настоящее рожденное без мерымолчаниеи утроκαλή μέρα__она не спити мне не спитсямы в караване снов без снаночная пряжа в лунных спицахклубками по небувеснанам нет именлюбви равно личто не Микены то Ситэчья песня отпоется в горлезрачки ли пальцы к наготевсе тканьночные капиллярыструятся временемязыкобрывок сердца алыйпропавшей речиловит блик«Плыла баржа воняло прелью…»
плыла баржа воняло прельюуныло стыли берегакачались бакены над мельюсерели по полю стогарека предзимием дышаластруился по́ ветру дымоку деревянного причалаблевал какой-то морячоки не понять какое времяне все равно в какой странето постоянство миру бремято перемены не в цене«Я бережен как карлик с терпсихорой …»
Памяти ёжика Э
Я бережен как карлик с Терпсихорой пуантами смешно перебирая плыву по сцене. Ощущенья вора что тащит мотоцикл из сарая ведь танец не моя прерогатива.
Танцуют ёжики в саду они игриво под яблоней на детские картинки свой носят урожай.
Так что же мотоцикл и сарай? – наверно память детства по Гайдару и детство в принимании любви как чистой данности пролистанной странице.
Что есть любовь?
Подротки – птицы. Смешные чайки с длинными ногами парящие над пеной кормовой за катером идущим вдоль Фонтана. Как странно лето юность тоже странна. Когда изволит быть не проходящей не в памяти на лавочке бульварной а бытовым принятием себя порывом лени и касаньем страсти.
Есть безусловно жизнь работа дети как всякому во всем на этом свете и мера спущенных струею лет но вот же как? – не мой уходит свет:
На плеске неразбитого стакана на донышке граненого нутра такое утро завтра не вчера и пахнет диким летом нестерпимо. Таким как в шесть утра на Ланжероне по склонам выжжена трава и морем мимо стекает ослепляя синева. Привет подросток.
Вниз по склону по пальцам просчитаем имена бессчетные как звезды на кармане Петрарки где-то там в предгрозовом Милане в безумном Риме в солнечной Апу́лии. В Одессе юность – горлышко Везувия.
И все они скользящие Лауры случайные Светланы и слепящие как фары в лоб Елены Троей спящие жизнь истинна в страничках женских нот. Мне жаль глухих и тех кто не играет марсельский рок и тех кто наперед секс прожевав желания не знает а впрочем нет таких южан. Кто жил в Одессе стоит парижан.
По Брэдбери и классику Ремарку подростки и романтики бессмертны беспечны временем они шагают мерно бескрайними газонами до прерий что выстилает Марс. Мистерия от лона всех мистерий и так немного фарс. Я верю бьются стрелки но не стекла я знаю гаснет сон а не свеча и маятник застывший над Дамоклом был тенью а не образом меча. Что и всегда доступно на Привозе в библейской драме и банальной прозе. Все не написано и вряд ли кем прочтется. Читатель – призрак книга – пустота но ты взгляни как над мостами бьется протянутых от пальца до листа случайных мальчиков не начатые лица.
Конечно снится.
Такой вот ёжик на странице книжки.
Гуд бай братишка.
«Зайдем…»
зайдемс порога выпьем квасупусть миром правят пидарасыпускай в Сахаре снег идеткого еб*т?на свете многое превратнопланета движется обратноно поступательность движения дарит надежду?без сомненияисчерпан смыслом русский матне знаю Шнур ли виноватвозможно феминизм. не знаюно разум мата скучно таеткак дохлым утром фонарии ветхий сердцем жду зарислучайной нотыпоцелуякак Авель Каина взыскует