Джаггер (ЛП)

Другие поселились в здешнем районе, так как смирились с мыслью о том, что жизнь их безнадежно загублена. Марк терпеть не мог таких необразованных идиотов. Ничтожные неудачники, которые думали, что они умнее всех, хотя ничего не добились в своей жизни.
Он быстро проехал через Клэнси, не удосужившись повернуть ни на одну из боковых дорог или проехать дальше в глубь района. Он не хотел и не должен был. Сегодня утром здесь было тихо, если не считать одного парня, который бродил по округе, разговаривая сам с собой.
  
Он подъехал к знаку "Стоп", включил мигалку и пропустил вперед себя одну машину. Он в последний раз взглянул на Клэнси, прежде чем повернуть налево и оставить район позади.
Вот вам и сентиментальность.
Он был рад, что покинул район, в котором ему раньше приходилось работать. Он чувствовал себя намного лучше в своем нынешнем положении.
Но он так и не понял, хочет ли он до конца жизни работать в полиции. Работа уже стоила ему женитьбы на Миранде. За месяц до того, как он должен был жениться, его ранил в ногу один парень, находившийся под воздействием метамфетамина. Миранда уже начала переезжать в его небольшой дом и была как раз там, когда ей позвонили и сообщили, что его срочно везут в Окружной госпиталь.
Свадьбу пришлось отложить.
Миранда проявляла терпение и оказывала поддержку во время его выздоровления. Через неделю после того, как ему сняли бандаж с ноги, она сообщила ему, что уходит. Она решила вернуться к своим родителям в Южную Каролину и попробовать начать все сначала.
- Ты должен так же поступить со своей жизнью, - сказала она, слезы выступившие на ее глазах блестели при свете лампы на его кухне.
- Я не представляю, как, - сказал он в ответ.
Что было правдой. Тем не менее, он близко к сердцу принял ее слова и задумался о других перспективах, которые могла преподнести ему жизнь.
Но мешок с другими перспективами оказался небольшим, скорее даже мешочком.
- Ты ничего другого не умеешь делать, Марки-Марк, - пробормотал он.
Радио зашипело и пронзительно заверещало, заставив его отвлечься от тягостных воспоминаний. Марк скривился от пронзительного звука, заполнившего машину.
Раздался голос Карлы, искаженный и даже более сексуальный, чем в реальности.
- Один - пять, что у вас происходит?
Он вытащил из подставки рацию, поднес ее ко рту и нажал на кнопку сбоку.
- Диспетчер, говорит один-пять. Я двигаюсь на запад по Ханни-Велл, возвращаюсь в город. Прием.
Последовала пауза. Скорее всего, она знала, что он был в Клэнси, и задавалась вопросом, зачем, ведь она его туда не посылала. Треск помех начинал его раздражать.
- Шериф просит вас подъехать к месту сбора ваших коллег, помощник шерифа.
Марк застонал. Кто-то, должно быть, заметил его, когда он проезжал мимо "Великолепных Пончиков", и теперь его вызывают обратно.
- Карла? Неужели тебе действительно позвонили и попросили отправить меня туда?
- Утвердительно, Марк. Сказал, что кофе сегодня утром просто замечательный, а пончики свежие.
Марк не хотел, чтобы его видели вместе со всеми остальными дежурными полицейскими в пончиковой, но они очень хотели, чтобы он там был. Если он не появится, то будет выглядеть как придурок.
- Хорошо, - сказал он. - Сейчас же направляюсь туда.
- Есть еще кое-что, - сказала она.
- Да, конечно.
- Ты можешь проследить за тем, чтобы и мне принесли кофе и полдюжины пончиков?
Марк, улыбнулся и кивнул, хотя он знал, что Карла не могла его видеть.
- Прослежу.
- Можем вместе позавтракать, если хочешь, милый?
Марк почувствовал, что его лицо становиться пунцовым. Он слышал, что в прошлом Карла заигрывала с другими офицерами, но, когда она флиртовала с ним, все выглядело иначе. Как будто она хотела нечто большего, чем несколько перепихонов в ее спальне. И именно поэтому он держался от нее на расстоянии. Он не хотел никаких серьезных отношений, пока не разберется, как ему жить дальше.
- Посмотрим, - сказал он.
- О'кей, - сказала она. - Отбой.
- Конец связи.
Радио замолчало. Он засунул микрофон в держатель и проехал остаток пути до "Великолепных Пончиков" в тишине. Мысли в его голове рассеялись, и он хотел, чтобы так было и впредь.
Въехав на парковку, он увидел свободное место между двумя другими машинами. Он заглушил машину. Сидя за рулем, он постарался придать себе вид довольного полицейского. Другие, похоже, повелись на его старания, так что, ему каждый раз нужно перед ними разыгрывать представление.
Вот тебе и карьера. Актер.
Марк, улыбнувшись этой мысли, выбрался из машины. Захлопнув дверцу, он сразу ощутил на себе воздействие дневного зноя. От жары униформа казалась более плотной и толстой на его коже, непроницаемой и слегка прилипшей.
Поправив ремень, он направился в торговое помещение, вдыхая приятные ароматы, доносящиеся изнутри.
 Глава 7 
Клейтон забрался в машину Терезы и захлопнул за собой дверцу. Она сразу не поехала. Хотя он не смотрел на нее, он знал, что она смотрит на него. Он мог представить, о чем она думает, рассматривая синяк под его глазом, разбитый нос и рассеченную губу. Она не могла видеть синяки под одеждой, которую дал ему Митч, но наверняка догадывалась, что они там есть.
- Господи, Клейтон...
- Ты бы видела другого парня.
- Не смешно.
Клейтон вздохнул.
Он одернул фланелевую рубашку, которая была на два размера больше той, что он обычно носил. Тереза до сих пор не отъехала от двухэтажного дома на ферме Митча. Клейтон посмотрел в окно со стороны пассажирского сиденья и увидел, что Митч наблюдает за ними через эркер. Нахмурив брови, он обеспокоенно смотрел на них.
- Давай уберемся отсюда, а?
Тереза сглотнула. Послышался влажный булькающий звук. Она вот-вот готова была расплакаться.
Он заметил, что она кивнула, а затем повернулась на своем сиденье. Она воткнула передачу, и машина поехала назад. Она развернулась и уже подъезжала к гравийной дороге с кукурузными полями по обе стороны, когда слезы все-таки навернулись на ее глаза.
Клейтон повернул голову и посмотрел на Терезу. Женщина сидела немного подавшись вперед, держа обе руки на руле, а по ее лицу текли слезы. Со стороны казалось, что она ухмыляется, так как она оттягивала губы назад. Но он знал, что она не ухмыляется. Она всеми силами пыталась не выдать свою истинную реакцию на его состояние.
- Мне жаль, - пробормотал он.
Тереза покачала головой, не переставая плакать.
- Когда это прекратится?
- Что ты имеешь в виду?
- Это, - oна развела руками. - Все это. Ты.
Он прекрасно понимал, что она имеет в виду, но решил прикинуться дурачком. Он прибегал к подобному трюку по отношению к своим родителям, когда был подростком.
- Я не могу постоянно вытаскивать тебя из неприятностей, - сказала она, всхлипывая.
- Кто тебя просит?
Она повернулась к нему, в ее глазах блестели слезы.
-Ты.
- О... понятно.
- И разумеется, я как послушная маленькая собачка прибегаю каждый раз, когда ты свистишь.
Хотя ее голос все еще дрожал, она, похоже, перестала плакать.
В его голове возник образ изуродованных останков Громилы. Разорванная глотка, жилистые ошметки вывалились на землю, отчего грязь превратилась в комки.
Клейтон перевел взгляд на ноги Терезы, пытаясь избавиться от воспоминаний о Громиле. Получилось. Солнце не опускалось ниже ее живота.
Ее загорелые и гладкие ноги блестели в мягких тенях, как будто она натерла их лосьоном.
Ее короткая юбка была задрана на бедрах до самой промежности. Он заметил, что на ней были черные трусики.
  
Он посмотрел вверх на девушку. Она была одета в обтягивающую маечку на завязках с глубоким декольте, в котором он мог видеть ее обнаженные упругие груди.
Под майкой, должно быть, у нее был лифчик без лямок, потому что спереди он не мог видеть ареолы ее темных сосков, а на плечах были лишь узкие завязки.