Королева Червей (ЛП)

Я до сих пор не могу поверить, что он вытащил меня оттуда в безопасности и вез нас большую часть пути сюда с кровоточащим плечом.
Я работала быстро и скоро стерла кровь, чтобы мы могли лучше рассмотреть рану.
Свет от ламп был тусклым, но от них была какая-то польза.
К счастью для Ксавьера, ему могут понадобиться швы, но, по крайней мере, в его плече не застряла пуля, как я думала.
  
Крупная пуля просто вырвала кусок плоти в верхней части его плеча.
Это было не смертельно (пара дюймов влево, и могло бы быть!), но рана была достаточно серьезной, чтобы вызвать огромную потерю крови.
Я крепко прижала повязку к ране, прикладывая изрядное давление.
— Ты в порядке, Папочка?
Мой голос звучал жалко, даже для моих собственных ушей.
Честно говоря, я не ожидала, что буду так потрясена.
Рука Ксавьера сменила мою, и он указал на старый деревянный шкафчик возле незажженного камина:
— В порядке, Пуговка. Это просто немного крови. А теперь достань бутылку бренди из того маленького шкафчика вон там.
Вытерев стол начисто, я поставила два стакана и налила добрые порции.
Ксавьер проглотил обе, одну за другой, и поморщился, прежде чем снял повязку и изучил свое плечо:
— Твою мать.
Я щедро смочила ватный диск медицинским спиртом и уставилась на него, прежде чем начать:
— Тебе нужно что-нибудь прикусить?
Он рассмеялся:
— Только тебя, моя дорогая.
Я хихикнула, но на глаза навернулись слезы, и я принялась осторожно смывать свежую кровь, а затем промокнула жгучей жидкостью вокруг открытой раны.
Мой отец ни разу не поморщился и не шелохнулся, но он непрерывно потягивал бренди из бутылки, пока я не закончила.
Я отложила покрытые багряными пятнами тряпки в сторону, и как только я отвернулась, Ксавьер сжал мою руку:
— Ты в порядке, Клео?
Он редко называл меня по имени, и в это мгновение я сломалась и растаяла, прижавшись к его обнаженной груди.
Уродливые, неконтролируемые рыдания вырвались из меня потоком.
— Я могла бы... потерять тебя!
Реальность этого действительно очень отрезвляла.
Ксавьер усмехнулся, и я знала почему.
Это редкость для нас.
Мое проявление эмоций к нему и его яростная любовь ко мне никогда прежде не подвергались такому испытанию.
Его хватка на мне усилилась, а затем ослабла, пока его губы трепетали на моем лбу.
Восхитительный запах бренди наполнил мои чувства.
— Но ты меня не потеряла. Я всегда здесь, чтобы защитить тебя, даже ценой своей жизни, если придется, Клео.
Это заставило меня рыдать еще сильнее, как вы можете себе представить.
Когда буря миновала, я вытерла глаза, и его рука скользнула по моему плечу:
— Давай пока отдохнем. Мое плечо чертовски болит.
Я кивнула и стянула пыльные покрывала со старой одноместной койки, которая стояла в дальнем углу комнаты, в компании лишь маленького столика рядом.
Мы скользнули в уютную постель, и я натянула на нас теплое флисовое одеяло.
Мы были сломлены сейчас — Ксавьер и я, но я дала себе обещание, слушая его ритмичное дыхание.
Я нежно погладила горячую кожу на его лбу, и мое сердце загрохотало от глубокой любви к нему.
Мистер Тео Ферн пошел на многое, чтобы избавиться от Ксавьера, лишь бы добраться до меня.
Очевидно, что он не усвоил тот урок, о котором я упоминала вам раньше: Будьте осторожны в своих желаниях.
Он так сильно хотел Королеву Червей, что ж, он получит меня — безумную и наконец спущенную с цепи.
  
Глава седьмая
 
Ночь казалась длиннее обычного, пока снаружи лил дождь.
Хижина построена исключительно из толстых бревен, и внутри тепло и уютно, несмотря на суровые условия.
Я проснулась около 5, кажется.
У нас не было телефонов, так что узнать время было невозможно.
У Ксавьера было несколько приступов лихорадки, пока он спал, и он стонал пару раз.
С тех пор я не спала и знала, что должна заботиться о нем, пока он снова не встанет на ноги.
Сначала я проверила рану на его плече и с облегчением увидела, что лишь небольшое красное пятно теперь окрашивало белую повязку, что означало, что кровотечение утихло.
Полчаса спустя я развела крошечный огонь, чтобы прогреть комнату, а затем принялась нежно протирать мокрой тканью область вокруг его шеи и лицо.
Я игнорировала волну яростной любви, что пульсировала во мне, пока я выполняла свою задачу.
Я провела ранние утренние часы, ругая себя за то, как ненавистно и по-детски я вела себя по отношению к отцу последние несколько лет.
Я никогда не признавала своей роли во всем, что происходило между нами, и была неправа, разыгрывая жертву.
По правде говоря, я была бы ничем без Ксавьера.
Может быть, я была бы даже потеряна для этого мира, как моя мать.
Он прав, я лицемерка.
Мои пальцы смахнули несколько темных и серебряных прядей с его лба, и я знала, глядя на него, что в моем разуме уже формируется план.
Я хотела убить этого ублюдка, Тео Ферна, СВОИМИ руками, и я не успокоюсь, пока его кровь не прольется.
Он слишком амбициозный человек, потому что понятия не имеет, что «я» — Королева Червей и что я также дочь Ксавьера!
Он скоро узнает.
Но сначала.
Я оглядела хижину.
Это место нуждалось в небольшой уборке для нас, чтобы у нас было хотя бы несколько дней, пока мы приводим себя в порядок.
Когда утренний тусклый свет наконец пробился сквозь деревья и заглянул в окно, хижина была убрана.
Маленький огонь теперь был довольно внушительным, и, порывшись в сосновых шкафчиках на крошечной кухне, я нашла эмалированные тарелки и кружки.
Я раздвинула шторы, чтобы впустить воздух, и когда вышла наружу, услышав шорох, с удивлением обнаружила, что на пороге оставили корзину.
Я огляделась, но никого не было видно.
Посылка была аккуратно накрыта газетой, и я узнала запах свежеиспеченного хлеба.
Я сорвала бумагу, как только поставила корзину на стол.
Улыбка расплылась по моему лицу, когда я посмотрела на добычу:
— Мило, мистер Тейн.
В корзине лежал длинный французский батон, щедрая порция сыра в герметичном пакете, банка горошка, сверток с двумя свежими рыбинами и бутылка молока.
Я была в восторге, когда вдобавок к подаркам моего щедрого соседа нашла в шкафу несколько пакетиков сахара и кофе.
В общем и целом, этого пропитания было достаточно для наших нескольких дней отдыха.
Ксавьер заворочался во сне, и я улыбнулась:
— Наконец-то!
Теперь все, что мне нужно было сделать, это подлатать его и немного отдохнуть.
— Туже, Пуговка. Не волнуйся, я не сломаюсь.
Ксавьер рассмеялся, когда я завязывала концы бинта.
Рана снова начала кровоточить, и после того как я сменила повязку, я настояла на том, чтобы наложить еще один бинт поверх повязки, чтобы усилить давление на рану.
Я хмыкнула и протянула ему свежую футболку, когда закончила:
— Больно?
Он натянул футболку:
— Не так больно, как твоя измена.
Это замечание застало меня врасплох, и мои щеки вспыхнули.
Я отвернулась от него.
Уф, только не это снова!
Он тут же схватил меня за руку и притянул к себе:
— Эй, иди сюда!
Несмотря на потерю крови и большую зияющую рану на плече, сила Ксавьера, казалось, ничуть не уменьшилась.
— Ксавьер, не надо!
К удивлению, его губы коснулись моей щеки в нежном поцелуе:
— Я люблю тебя, и я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал. Но ты также должна знать, что я сделал бы это снова без колебаний, если бы пришлось.
Мое сердце забилось чаще, когда его губы задержались на моем лбу:
— Ты принадлежишь мне, Клео. Во мне нет ни капли раскаяния за то, что я сделал с тем ублюдком. Тебе никогда не следует недооценивать то, на что я пойду, чтобы удержать тебя.
  
Мой взгляд был прикован к его.
Полагаю, это нужно было сказать за последние 8 месяцев или около того.