Вуконг. Сердце обезьяны

Он кивнул. Решив пошутить, я обернулся ко всем остальным и крикнул:
– Кто за то, чтобы я стал вожаком?
У меня не было никакого намерения захватывать трон. Правда, клянусь! Но дядя Бен схватил меня за плечи и поставил на камень, позолоченный светом солнца.
– Король! Король! – с восторгом взревели все остальные.
И лишь бабушка Лао проворчала:
– Он слишком юн! Такая задача – слишком большая ответственность для ребёнка!
  
Слишком большая ответственность? Да самое сложное решение, которое мне придётся принимать в этой пещере – это вычисление того, созрели те или иные фрукты и можно ли нам уже сожрать их. Что?! Вы говорите, культурные люди должны говорить «есть», а не «жрать»? Ой, кажется, забыл упомянуть, что я обезьяна.
Иногда я обезьяна прямо с головы до ног, иногда я вовсе не обезьяна, а порой лишь частично, всё зависит от того, как мне самому захочется. Я могу принимать и человеческий облик. Но не спрашивайте меня почему. Понятия не имею. Я мог это всегда. Возможно, буйные ветры, которые шлифовали камень, из которого я появился на свет, хотели оставить мне выбор, хочу ли быть обезьяной. Но почему я должен был не хотеть этого? По какой причине я должен был захотеть расстаться со своей тёплой шкуркой, чтобы потом кутаться в человеческую одежду – в шерсть, которую состригли с несчастной овцы, или колючие ткани, которые люди получают из волокон растений? Или того хуже – в одеяния из шёлка? А вы знали, что шёлковые нити – это слюна гусениц, которая лишь на воздухе становится нитью? И почему я должен ТАКОЕ надевать? И к тому же зачем мне отказываться от своего такого удобного обезьяньего хвоста, который я могу использовать как третью руку?
Я расскажу вам, почему как-то вечером я преобразился в человеческого юношу и отправился на поиски, полные опасностей. Я сделал это, чтобы спасти маленькую Лян, дядю Бена и всех других больших и маленьких обезьян из моей семьи. Хотите знать, от чего их нужно было спасать? О, это захватывающая история!
 
2
 
Адский ужас
 
Но пока о настоящем. Тот вечер, когда рай за завесой водопада превратился в преддверие ада, начинался как обычно: у нас была вечеринка. Вот честно, почему можно праздновать день рождения только один раз в году, в день твоего появления на свет? Гораздо веселее праздновать каждый день, который ты проводишь на этом свете!
Кульминацией нашего веселья всегда были салки. Все, кто ещё не совсем запыхался, с визгом скакали вокруг, а когда двое касались друг друга, то падали на землю и начинали бороться. Остальные в это время устраивали настоящий шумовой хаос: лупили палками по полым стволам деревьев и звонким камням.
А парочка избранных барабанила по собственной груди. Среди них был и я. Обычно был.
В тот вечер я набил желудок всеми вкуснейшими фруктами, которыми мы лакомились на нашем пиршестве. При попытках побарабанить по груди я добивался только сытой отрыжки. Полусонный, я удобно устроился на подушке из мха и с удовольствием грыз унаби – красные китайские финики. Время от времени глаза непроизвольно закрывались. Шум, окружавший меня, совсем недавно ещё оглушающе громкий, стих настолько, как будто звучал издалека. А потом – будто раскат грома пронзил мою голову, у меня заложило уши – я вдруг обнаружил себя в центре сцены, которая не могла мне присниться и в самом кошмарном сне. И никто, кроме меня, ничего не заметил.
Пол пещеры раздвинулся передо мной. Языки сияющего пламени вырвались наружу. На них, словно на троне, восседал Яма, властитель Царства мёртвых. Вместо короны у него был высокий головной убор из блестящей, как шёлк, ткани. Тяжёлая золотая шпилька скрепляла материю. Не только одеяние, но и сама кожа сияла огненно-красным светом. Под угольно-чёрными бровями его глаза словно пытались выскочить из орбит. На лице у Ямы была жуткая гримаса.
Ой, бедолага, подумал я. Кто же заставляет его восседать на этом горящем троне?
Но я быстро понял, что никаких мучений он не терпел и потому совсем не заслуживал моего сочувствия. С видимой скукой он разглядывал свои когти, под которыми скопилась грязь – наверняка кровь тех, кого мучают в аду, ну или не знаю, что там может быть под ногтями властителя Царства мёртвых.
Земля задрожала от его грохочущего голоса.
– Мне, конечно, очень жаль разрушать ваше праздничное настроение…
По его ухмылке было понятно, что ему ни капельки не жаль.
– Но здесь, в этой пещере, для вас вовсе не так уж безопасно, как вы предполагаете. И хотя ни дикие звери, ни молнии, ни смерчи не могут причинить вам вреда, но вы по-прежнему находитесь в моей власти. И когда придёт время, я заберу вас в своё Царство. Для этого есть целый ряд интересных возможностей.
Считая, он начал загибать пальцы с длинными когтями. С каждого когтя при этом срывалась и повисала в воздухе искра, как будто повелитель Царства мёртвых желал прожечь в воздухе все пункты своего списка.
– Во-первых, всякого рода несчастные случаи. Во-вторых, болезни. В-третьих, старение. Я мог бы перечислять и дальше.
Но он этого не сделал. Он просто пожал плечами и сообщил:
– Вы все умрёте.
И он исчез в вихре пламени. Я не расслышал – он что-то ещё прорычал перед своим исчезновением?
Моё тело содрогнулось, как от землетрясения. Но тут же я пришёл в себя и понял, что это дядя Бен трясёт меня за плечо, пытаясь разбудить, а громогласный крик исходит из моей глотки:
– Яма заберёт нас всех! Властитель Царства мёртвых прикажет всех нас утащить к себе!
От моего вопля праздничное настроение в пещере улетучилось. И те обезьяны, что с визгом играли в салки, и те, что с довольным причавкиванием наслаждались яствами со стола, замерли на месте так, словно они уже умерли. А потом первые зарыдали, а за ними завыли уже все бывшие в пещере. Что я натворил?
Я взял младших на руки, а к старшим обратился с утешительной речью:
– Всё в порядке. Успокойтесь! Здесь никто не умрёт. Мы не заболеем. И с нами не случится ни одного несчастья!
И именно в этот момент плач одной малышки перешёл в натужный кашель. Маленькая Лян подавилась яблоком. Она не могла дышать. Яма что, уже решил показать мне свою власть? О, со мной такой номер не пройдёт! Я начал хлопать Лян по спине, пока она с диким кашлем не выплюнула кусок яблока. В набиравшем обороты хаосе я взобрался на большой камень, который был освещён солнцем наподобие трона.
– Перестаньте рыдать! И послушайте меня! Яма не заберёт нас! Я это вам обещаю. Я этого не допущу!
Всё ещё в шоке, Лян, дрожа, стучала зубками:
– Н-н-но к-к-как?
Без понятия. Этот честный ответ вряд ли внушит им хоть немного доверия. Чтобы выиграть немного времени, я подарил им всем доооолгую подбадривающую улыбку. И тут мне пришло в голову, как я могу их успокоить.
– Обычные обезьяны не умеют превращаться в людей, а я могу. Вы это знаете. Я способен на невозможное. Я позабочусь о том, чтобы никто из нас не умер. Я вам обещаю! Я обещаю!
Я повторил свою клятву столько раз, что все уже поверили в неё. Вокруг меня снова завертелись играющие в салки, они радостно визжали и жевали сладкие фрукты. Лян протянула мне унаби, которыми я лакомился до пришествия Ямы. Но я, покачав головой, отказался. Мне сейчас и маленького кусочка было не проглотить. В горле застрял комом безмолвный крик отчаяния. Даже закричать я не мог, потому что я должен быть сильным, как настоящий вожак!
  
Я спустился со своего трона и забился в тёмный угол пещеры. Там я сидел и дрожал.
Рядом со мной опустился дядя Бен.
– Ты внушил им надежду.
Это был упрёк? На его лице я не заметил ни намёка на разочарование или злость. Он не осуждал меня. Дядя Бен вообще это делал очень редко. Обычно он просто составлял мне компанию и помогал мне самому осознать свои ошибки.