Мажор по соседству (СИ)
— Прошу, давай без тысячных повторений одного и того же? Самому тошно. Для меня это просто дом, стены. Больше ничего.
— Ну, Стаааас! — тяну.
Сама не знаю, чего я хочу.
Вернее, знаю-знаю, но имею ли право закрыть глаза на все нюансы?
Не предаю ли семью?
Все так сложно…
Но и снова ругаться со Стасом не хочу! Хочу к нему, и все тут… Всем сердцем хочу, а оно чувствует, что парень был со мной сейчас откровенен. К тому же разница в поведении Чарского во время нашей первой встречи и сейчас просто колоссальная.
Ощущаю все его метания и душевные переживания, как свои собственные.
— Нас не увидят? Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел? У тебя там камер понатыкано…
— Отключу. Поехали?
— На велике?
— Прокачу тебя с ветерком, — широко улыбается Стас, объяснив. — Я теперь пешком, тачку вернул отцу, пусть подавится, — добавляет жестко.
* * *До дома Чарских мы доезжаем довольно быстро, вымокшие до нитки, забрызганные грязью. Стас быстро ведет меня на второй этаж. Я настолько поглощена им, его прикосновениями, взглядами, что почти не обращаю вниманию на обстановку, интерьер, не то бы охала, насколько в доме Чарских все отличается от привычного мне.
Действительно, обставили свой дом так, будто жируют где-то в столице…
Плевать, не хочу об этом думать.
— Моя комната. Хочешь сходить в душ?
— Да, пожалуй.
— Со мной? — мгновенно предлагает Стас.
Ох, черт…
Ясно же, что мы приехали сюда не просто так поболтать о том, о сем. Его желания слишком явные, и я хочу того же. Но совместный душ — это как-то слишком. Пока — слишком.
— Хорошо, иди первая, — разрешает Стас. — Я пока заварю горячий чай, принесу. Не хочу, чтобы ты заболела.
Я юркаю в ванную комнату, к спальне Стаса примыкает небольшая комната, в которой легко умещается душ, совмешенный с санузлом.
Быстро умываюсь, ставя напор воды погорячее. Потом сушу волосы феном и надеваю мужской халат, который доходит до пят. Осторожно выхожу.
На столе чайник с двумя чашками, от него поднимается пар.
— Пусть настоится немного, только залил кипятком, окей? Прыгай под одеяло, я скоро буду у тебя. Можешь пока телек включить…
Стас, не стесняясь, раздевается при мне, до трусов. Я, покраснев, с удовольствием его разглядываю и сжимаюсь-сжимаюсь от предвкушения. Тело такое горячее, томное, полное неги..
Стасу даже не нужно ласкать мне предварительно, я жутко сильно по нему скучала и хочу безумно. Теперь точно знаю, что означает хотеть Его. Низ живота охвачен жгучими приливами, между бедер все скользко, до ужаса.
Мне жарко.
Под одеялом и в халате…
Жуть!
Не хочу быть потной.
Встав, снимаю халат и ложусь обратно, укутавшись одеялом до самого подбородка.
Успеваю спрятаться под одеяло вовремя, потому что из ванной появляется Стас. В отличие от меня, у него волосы до сих пор влажные, а вокруг бедер только одно полотенце.
И больше ничего.
Я пялюсь на него так жадно, будто никогда в жизни не видела полуобнаженных парней. Ванюшка часто торсом светит, тренированный, но Стас… Божечки, я каждую его мышцу рассматриваю так, что слюнки текут. Его пресс, светло-золотистые волосы на груди, дорожка, ведущая вниз от пупка. На левом бицепсе виднеется чернильная надпись. Что-то на латинском. Так и подмывает спросить, что именно, но спрошу, пожалуй, потом.
Стас словно тоже волнуется, проводя широкой ладонью по влажным, потемневшим волосам.
— Хочешь чай? Или что-то другое?
— Хочу кое-что другое.
— Что именно?
— Тебя, — складываю губами беззвучно.
Но он слышит…
Точно слышит, потому что мгновенно оказывается рядом, тянет вниз одеяло и матерится.
— Охренеть…
Стас мгновенно оказывается у моих ножек и наклоняется, быстро уводя поцелуи от самого живота к бедрам.
Настойчивые поцелуи, нежные касания. Его комплименты. Голос срывается. Меня уносит, срывает голову…
Чувство стыда покидает меня окончательно, когда я, подбадриваемая Стасом, сама развожу бедра в стороны и содрогаюсь от его поцелуев…
Глава 40
Таисия
Я и не представляла, что можно вот так… языком… там…
Ох!
Это же сумасшествие какое-то!
Стас прикасается к самой сокровенной части тела, покручивает языком возле пульсирующей точки. Невозможно просто лежать.
Меня подбрасывает вверх, я хныкаю, ерзаю.
Мне хочется закрыться и хочется дать ему больше себя…
Невозможные ощущения.
— Нравится? — отрывается на миг, чтобы посмотреть в мои глаза.
Я же не могу спокойно смотреть на его влажные губы, которыми он меня терзает.
Отвожу в сторону взгляд.
— Смотри на меня, — приказывает.
И я… смотрю.
Вижу, как он снова накрывает мою плоть ртом, поглядывает при этом на меня и медленно целует, берет в рот, посасывая пульсирующий комочек.
Покрикиваю, ерзаю, бедра взмывают выше и выше, быстрее.
Стас опускается и проводит широкую дорожку языком.
Чуть ли не до самой попы, и при этом держит мои бедра разведенными, открытыми, распахнутыми, как крылья бабочки.
— Не могу выдержать, не могу, не могу! — поскуливаю.
Язык Стаса чертит круги, спирали, восьмерки. Вся сексуальная геометрия в его исполнении — просто атас…
Меня сносит. Я сама не своя, пальцами комкаю простынь.
— Отпускай себя, если хочется, — просит Стас. — Это не последний раз, когда ты сегодня кончишь.
— Аааа…
Он снова поднимается, дует на воспаленный комочек, ласково касается губами, всасывает, вызывая у меня совершенно дикие приливы.
— Какая ты здесь чувствительная, малявочка. Охренительная просто…
Продолжая меня лизать и осыпать комплиментами, Стас подключает к ласке пальцы. Я вздрагиваю от новых ощущений, когда он сминает влажное отверстие по кругу и медленно вводит в меня палец.
— Все хорошо, малышка. Все хорошо, расслабься. Ох, тугая, пиздец…
Я неосознанно сжимаю его палец всем своим существом, он движется вперед-назад, так сладенько. Я чуть ли не пищу.
— Стас, Стас… Стас…
— Еще?
— Оооо… Да… Вот так… Еще…
Он придерживается одного ритма, посасывает и проталкивает в меня свой палец, потом еще один. Туго, плотно, ярко.
Сосет и двигает, двигает и сосет, лижет.
— Ааа…
Не могу выдержать, меня будто придавливает к кровати сильнейшей гравитацией, дышать нечем. Тело трясется.
— Давай, маленькая, давай… Ты близка!
Он ускоряется, мучая меня, терзая.
Блин, аж выстрелить хочется… Не знаю, как это, но из тела будто взрывом выносит весь сжатый в легких воздух, и меня отпускает, возносит, размазывает на молекулы.
— Аааа…
Мне кажетя, я оглохла, покрикивая. Тело сжимается, разжимается, мне колко и сладко, мне легко…
Я будто лечу-лечу, распахнув руки.
— Вот так, хорошая моя.
Стас поднимается надо мной, вытирает свои пошло-мокрые губы тыльной стороной ладони.
— Ты весь взмок, — шепчу севшим голосом.
— Ты тоже! — вздергивает бровь.
Он наклоняется для поцелуя, я приникаю к нему всем телом, обнимая и руками, и ногами.
Между ножек мне тут же требовательно вонзается… будто палка.
— Ох, малявочка…
Он движет бедрами, задевает точки. Я ахаю: это еще чувствительнее и кайфовее, чем до этого.
— Дай только резинку натяну, — просит он.
— Нет-нет, — боюсь, если отпущу, больше не решусь.
Вот сейчас мне хорошо, когда он толкается, нажимает, чуть-чуть задевает.
Его размер, его упорство… Ммм, все идеально. Я хочу не только его пальцы, я хочу всего его.
— Блин, ты ставишь меня перед выбором. Я постараюсь сдержаться, но тогда мне придется нелегко.
— Ты справишься. Я… я просто могу передумать, — признаюсь честно.
— Никаких “я передумала”, — отсекает мгновенно и надавливает сильнее.
Ммм…
— Аааа…
Поначалу все просто идеально. Мы целуемся, трогаем друг друга откровенно.