Пышка. Невинная для кавказца (СИ)

— Нас просто прервали, — хмыкает он, и его пальцы продолжают тянуть ткань вверх. — А приз остался. Сейчас же хочу его взять!
Футболка уже обнажила живот! Еще чуть-чуть — и откроется все.
Я стою, прижатая к стене, и не могу пошевелиться.
И вдруг…
Рингтон.
Мой собственный. Та дурацкая мелодия, которую я поставила на брата, чтобы не пропустить звонок, если он объявится.
  
Она звучит в кармане Тамерлана.
Его брюки топорщатся от моего телефона, который он забрал с собой.
Он замирает. Смотрит на меня. В его глазах мелькнула тень удивления.
— Это Антон!
— Не может быть.
— Звонят с его номера, — выдыхаю.
— Сейчас и узнаем, так ли это.
Медленно, нехотя отпуская край футболки, он лезет в карман. Достает телефон. Смотрит на экран.
— Ну надо же, — усмехается он и протягивает мне телефон.
На экране высвечивается имя: БРАТИШКА.
— Отвечай!
  
Глава 9
 
Алена
Я сжимаю телефон дрожащими пальцами, чувствуя, как от него исходит тепло.
— Отвечай на громкой, — раздается надо мной железный голос.
Тамерлан нависает тенью, и я понимаю: спорить бесполезно.
Киваю, сглатываю ком в горле и нажимаю зеленую кнопку, включив громкую связь.
Стук сердца отдается эхом в ушах.
— Алло? Звонила?
Голос Антона, такой родной, что слезы наворачиваются снова.
— Антон! — выдыхаю я, и голос срывается. — Антон, ты…
Он жив. Господи, он правда жив.
— Алена, что случилось? У тебя куча пропущенных. Я был за рулем, ответить не мог, только остановился. Ты чего звонила сто раз?
Я смотрю на Тамерлана.
Он стоит рядом, скрестив руки на груди, и слушает.
Ждет.
Контролирует каждое мое слово.
— Где ты, Антон? — голос дрожит, приходится сглатывать, чтобы говорить дальше. — Где ты и почему… почему какие-то мрачные кавказцы тебя ищут?!
Всхлип вырывается сам, я зажимаю рот ладонью, но поздно — он уже слышал.
— Кавказцы? — в голосе брата проскальзывают панические нотки. — Алена, ты чего несешь? Какие кавказцы? Ты путаешь что-то!
Он пытается придать голосу беззаботный тон, но я чувствую фальшь и понимаю, брат точно знает, что влип!
— Ты где вообще?
Я открываю рот, чтобы ответить, но Тамерлан одним движением выхватывает телефон из моих рук.
Я остаюсь стоять с пустыми ладонями, прижавшись спиной к холодной стене.
— Это Чаборзаев Тамерлан, — говорит он в трубку спокойно. — Прежде чем ты, мудак, скинешь и отключишь телефон, знай: твоя сестра у меня.
Пауза. Я слышу, как на том конце провода замирает дыхание Антона.
— Верни украденные деньги, — продолжает Тамерлан ледяным тоном. — Если хочешь увидеть ее живой.
— Что? — голос брата срывается на фальцет. — Какие деньги? Вы чего? Я всего лишь… один ящик спиртного взял! Элитного, дорогого, но всего лишь ящик! Толкнуть подешевле, я думал, ну кому какое дело, хозяин огромной компании и не заметит пропажи, я…
Он захлебывается словами, паникует. Я по голосу понимаю, мой младший брат трясется от страха.
И сейчас он точно говорит правду!
Господи… Наверное, произошла ошибка.
Он думал, что украл спиртное, а на самом деле взял что-то другое!
— Алена ни при чем! — выкрикивает он вдруг. — Отпустите ее, она вообще не в теме! Я сам приеду, все решу, только не трогайте ее, пожалуйста!
Я зажмуриваюсь. Слезы текут по щекам. Он просит за меня.
Мой глупый, бестолковый брат, который вляпался в очередное дерьмо, но просит за меня.
Тамерлан слушает без эмоций.
— Это зависит от тебя, — отвечает он ровно. — Завтра. В шесть вечера. Ты должен приехать. С украденным. Координаты скину.
И отбивает звонок, не дожидаясь ответа.
Тишина в холле повисает такая, что звон в ушах стоит.
Я стою, прижавшись к стене.
— Ящик спиртного, — усмехается он криво. — Из-за ящика элитного спиртного и копеечной прибыли этот идиот рискнул жизнью. Причем, не только своей, — смотрит на меня в упор.
Я молчу. Что тут скажешь?
Потом он прячет телефон в карман и снова возвращается к тому, на чем мы остановились.
— А теперь, Сахарная… Если ты не хочешь, чтобы я отужинал тобой прямо здесь, на этом самом месте, ты сделаешь вот что.
Он замолкает, будто нарочно меня терзая многозначительными паузами.
— Приготовишь мне поесть, — заканчивает он. — Сытно. И быстро.
Он делает шаг назад и кивает в сторону двери, ведущей из холла.
— Кухня там. Идем. Покажешь, на что способна, Сахарная.
Я стою, не в силах пошевелиться. Только что меня чуть не… Только что я была в миллиметре от…
А теперь он говорит о еде?
— Шевелись, — его голос становится жестче. — Или передумала и хочешь пососать на ужин?
Я срываюсь с места быстрее, как будто стометровку хочу пробежать на рекорд. Проскальзываю мимо него в указанном направлении, чувствуя спиной его взгляд.
  
Глава 10
 
Алена
Кухня оказывается огромной. Холодный мрамор, хромированные поверхности, техника — самая последняя. Здесь пахнет чистотой и деньгами, и ни одного аромата, навевающего тепло дома.
В доме тихо.
— Если ты ждешь, что сейчас появится прислуга и поможет тебе с готовкой, то этого не произойдет!
— Прислуга? С чего вы решили, что я привыкла…
— Тогда чего же ты ждешь? Продукты в холодильнике, — командует он, проходя к огромному столу и садясь на высокий барный стул. — Время пошло. Я голодный.
Я смотрю на него, на этого невозможного человека, который минуту назад готов был взять меня силой, а теперь требует ужин с видом голодного великана.
Почему-то, вопреки всему, в груди шевелится странное, нелепое облегчение.
Я жива. Брат жив. У меня есть время.
* * *
Мы сидим за огромным столом друг напротив друга. Я собрала ужин из того, что нашла в холодильнике. Отправила куриные ножки с приправами — в аэрогриль, потушила овощи, собрала соус из сметаны с зеленью и горчицей…
Получилось очень даже вкусно, но у меня нет аппетита.
В тишине слышно только постукивание приборов о тарелки. Размеренное, спокойное. Словно мы не похититель и пленница, а пара, решившая перекусить перед сном.
Изредка Тамерлан поднимает на меня глаза.
Я отвожу взгляд каждый раз, но кожей чувствую его взгляды. Они как прикосновения — тяжелые, горячие, от них хочется съежиться или, наоборот, выпрямиться, чтобы казаться выше и стройнее, чем я есть на самом деле.
— Ты почти не ешь, — замечает он, отрезая кусок мяса.
Я ковыряю вилкой салат.
— Не хочется.
— На диете? — в его голосе проскальзывает усмешка.
— Я уже поняла, что толстушки не в вашем вкусе.
Он замирает с вилкой на полпути ко рту, медленно опускает ее. Смотрит на меня с новым интересом.
— И что, — тянет он, и в голосе появляются ленивые, опасные нотки. — Похудеть ради меня решила? Понравиться хочешь?
Кровь приливает к лицу.
— Нет! — выпаливаю слишком громко. — Ради вас ни за что! Больно надо, вот еще…
Он усмехается. Откидывается на спинку стула, рассматривая меня как диковинную зверушку.
— А ведь ты нераспечатанная, Алена, — говорит он вдруг. — И проиграла.
Я краснею до корней волос!
— А еще ты текла, — добавляет он, и его голос становится гортанным, низким. — Там, в номере. Меня хотела. Я видел.
— Спасибо, я уже наелась! — вскакиваю, роняя вилку на тарелку.
Звон разносится по кухне.
— Я к себе!
Несусь к выходу, чувствуя, как липнет к телу футболка и горит лицо.
Лестница.
Нужно только добежать до лестницы, подняться, закрыться в той комнате, которую он выделил, спрятаться там и притвориться, что меня вообще нет!
Не успеваю.
Он догоняет меня!
  
У самой лестницы его рука ложится на мое плечо, разворачивает, прижимает к стене.
Я снова в ловушке.
Моя спина вжимается в прохладную поверхность стены, а передо мной он.