Императрица. Попала так попала! (СИ)
Через год Сергея Ивановича посетил сам военный министр — Здравствуйте, господин полковник! Я к вам с необычной просьбой. Вот техническое задание на создание винтовки для снайперов, на которой будет крепиться оптический прибор, увеличивающий видимость минимум в четыре раза. Но есть одно но! Разработка этого оружия должна вестись в условиях максимальной секретности.
Мосин развернул лист ватмана, на котором винтовка была изображена в продольном разрезе. — Тэкс, патрон используется семь и шестьдесят два на пятьдесят четыре миллиметра, магазин на двадцать пять патронов, хм! Возможность ведения автоматического огня! И возможность одиночного огня с переключателем режимов стрельбы, дульный тормоз на стволе, возможность закрепления снизу штык-ножа. Интересная разработка! Это же прорыв в оружейном деле! Кто этот изобретатель, я хочу пожать ему его руку? Довольно толково изложен принцип работы механизма заряжания. А это что за чертеж? Хм, похоже этот цилиндр, накрученный на ствол, погасит звук выстрела за счет распространения газов вот по этим каморам. Интересное решение.
Ванновский ухмыльнулся — Вы, господин полковник, сможете ей лишь поцеловать ее руку, если ее Величество Александра Федоровна вас к ней допустит.
— Это надеюсь, не шутка? Государыня императрица так хорошо разбирается в оружейном деле?
— А вы думаете, что она просто так смогла поступить в Академию генштаба и успешно проходит в ней обучение?
— Я думал, что это лишь байки, а оно вот как! Значит предназначение этой винтовки — обеспечение лучших стрелков оружием для уничтожения на удалении командиров, пулеметных и артиллерийских расчетов? Задачку вы подкинули мне, господин военный министр. Но я с удовольствием ею займусь.
— Еще раз напоминаю — К разработке винтовки должны быть допущены минимум людей, в ком вы уверены, что не продадут ее чертежи вражеским шпионам. Но это еще не все, вот эскиз пистолета под новый патрон — девять на девятнадцать миллиметров, под него также нужен глушитель. (Ванновский не знал, что винтовка была по сути советской винтовкой АБС-36, а пистолет — немецким люгером).
Тимоха Светляков получил фамилию в приюте, работники этого богоугодного заведения дарили детям фамилии, звучавшие, по их мнению, красиво и необычно: Ландышевы, Птицыны, Цветковы или Светляковы. Светляковых было с десяток человек. Первые годы жизнь в приюте была похожа на выживание в дикой природе: кормили мало и не сытно, розги считались ественным инструментом воспитания, старшаки жили за счет малышей, отнимая у тех еду и заставляя за себя делать черную работу, которую должны были выполнять наравне со всеми.
От такой беспросветной жизни многие сбегали и сам Тимоха не раз подумывал об этом, достигнув семи с лишним лет. Все изменилось как по волшебству: приют расформировали, назвав учреждение суворовским кадетским училищем и вместо старого состава директора и воспитателей появились отставники-унтеры и отставники подполковник в качестве начальника училища и пятеро командиров рот в званиях штабс-капитанов и капитана. Для начала всем объявили, что в училище вводится главное правило: старшие помогают во всем младшим и не пытаются за счет их устраивать свою жизнь. За нарушение внутреннего устава училища, в котором обязательными условиями были прописаны беспрекословное выполнение приказов командиров и прилежное обучение и дисциплина, полагалось отчисление. А отчисленных ждало только одно — содержание в обычных приютах.
Поначалу Тимохе и многим другим было непонятно — ну переведут в другой приют, ну и что? Но вот только после того, как их здесь стали кормить три раза в день кашами и супами с мясом, достаточным количеством хлеба и в качестве напитков после каждого приема пищи разливали по кружкам подсахаренный чай или компот из сушенных яблок или клюквы, то разницу между училищем и приютом почувствовали сразу. Мало того, физические наказания были отменены, вместо них появился карцер. После двух попаданий в карцер ждало отчисление.
Всех воспитанников по субботам ждала баня и выдача чистого постельного белья и исподнего. Помимо грамоты ввели обучение иностранных языков: немецкого, английского и китайского. Каждый день начинался с бега по периметру территории и гимнастических упражнений в течении получаса, затем уроки в классах, строевая подготовка, джигитовка (для этого в конюшне завели десяток лошадей), изучение английского бокса, который преподавал один из ротных, и борьбы, инструктором которой был назначен пятидесяти пятилетний кубанский казак из платунов.
От такой сытой жизни нормальный человек никогда не захочет отказаться, как думал Тимоха. Однако перемены не все оценили и человек двадцать все же отчислили. Иностранные языки благодаря введению обязательного общения в течении суток только на одном из них, давались многим без особого труда. Вот только с китайским у большинства были проблемы. А вот Тимоха через три месяца уже мог выстраивать на китайском простые предложения.
Согласно указания сверху все выявленные среди воспитанников таланты в математике, иностранных языках и даже в рукопашном бое фиксировались и в управление кадетскими училищами подавались ежемесячные списки таких детей.
Потому то через четыре месяца Тимоху вызвал к себе ротный — Собирайся, воспитанник Светляков. Сегодня тебя переведут в другое училище.
Тимоха жалобно сглотнул и едва удержал желание расплакаться — За что, господин штабс-капитан? Я же не нарушал устав, позвольте мне остаться.
Комроты усмехнулся — Дурачок! Там такое же училище, как и здесь, только в него направляются со всех подобных заведений лучшие воспитанники. Помимо тебя еще семеро отправятся на новое место. Считай это как перевод из обычной армейской части в привилегированную гвардейскую. Если после окончания нашего училища выпускники получат звание старшего унтер-офицера, то выпускники кадетского училища имени Кутузова получат погоны фельдфебеля или подпрапорщика в зависимости от оценок в своем аттестате. После окончания учебы ты сможешь без экзаменов поступить в любое военное училище. Вот только я думаю, что к тому времени для таких башковитых как ты и училище будет создано с более высоким статусом.
Действительно, новое пристанище оказалось практически таким же, только располагалось за городом и белье стирали не в прачечной, а отдавали жительницам села, жители которого благодаря появлению рядом училища, отстроенного за несколько месяцев из качественного бруса и имевшего свою электростанцию, получили постоянный приработок, помимо стирки поставляя продукты питания. При училище был свинарник на две сотни голов, за которым приходилось ухаживать всем воспитанникам. Поначалу бедным хрюшкам отходов не доставалось и их кормили, тратя приличные деньги. Когда же воспитанники вникли, что жизнь у них стабилизировалась навсегда и нет нужды есть в запас через силу, сметая все со стола до последней крошки хлеба, вот тогда из кадетской столовой и начался подкормка подшефных животных остатками еды.
В новом училище помимо китайского и двух европейских языков изучали японский и корейский. Помимо бокса и пластунских приемов кадеты изучали ушу, которое преподавал нанятый в Китае тридцати трех летний мастер тайцзи стиля Ян. Ян Шаохоу был известен на родине своей компактной «малогабаритной» техникой, был яростным бойцом и требовательным учителем. Ян начал заниматься тайцзи в 7 лет в Пекине под руководством своего отца Ян Цзяньхоу, дяди Ян Баньхоу (который официально усыновил его) и деда — основателя стиля тайцзи Ян — Ян Лучаня. Ян Шаохоу, получив приглашение в столицу российской империи запросил огромную по меркам Китая сумму в золоте, будучи уверенным, что наниматель откажется. Однако к его удивлению русский дипломат согласился и с неохотой пришлось отправиться в соседнюю страну. Инструктор был очень властным человеком и, как и его дядя Баньхоу, требовательным учителем, которого интересовали только те ученики, которые выдерживали его суровые методы обучения. Зачастую, преподавая в Пекине, он заставлял учеников принимать низкую стойку, выполняя упражнения под столами для приготовления пищи, предпочитал демонстрировать, а не объяснять, и не старался сдерживать удары. Часто, едва скрестив руки со студентом, он внезапно атаковал с огромной силой, и ученик не знал, что делать. Такой подход привлекал немногих, но на самом деле он предпочитал ограничивать себя и уделять больше времени и внимания преподаванию.