Казачонок 1861. Том 6 (СИ)

Пока мои бойцы были одеты кто во что горазд. А вот как пошьем им добрую справу, так и по станице пройтись будет не стыдно.
После завтрака я велел Семену притащить на базу сукна табачного цвета, из которого хотел черкески пошить и серого для бешметов. Удачно все-таки, что мы с Дежневыми тогда прикупили все нужное на базаре в Пятигорске.
Подумал озадачить этим Алену. Конечно, настоящую форму лучше строить у мастеров, но сейчас речь о полевой справе, век у которой недолог. Во-первых, парни растут не по дням, а по часам. Во-вторых, тренировок будет столько, что до конца лета одежда у них вряд ли доживет.
  
А уж потом, при случае, и у хороших мастеров в городе закажем. Пока просто не до того. Да и Аленкины руки я уже не раз оценил. Дашка с удовольствием подключится, Настя тоже не отстанет. Если у них выйдет сшить нам годную полевую справу, то хотя бы один важный вопрос я закрою походя.
Начались пляски с отрезами ткани, замеры, оханье, хохот. Веселья вышло хоть отбавляй. Решил я пошить каждому по черкеске, штанам и по два бешмета. Еще бы однотипные папахи заказать, но это и вовсе не проблема, тогда и вправду будем похожи на отряд, а не на ватагу хулиганов.
Я еще раз глянул на сукно и отметил про себя, что цвет выбрал верно. Не слишком броский, не маркий. Для дороги, для степи и гор, да и леса подходящий. Одинаковая справа и дисциплины добавит. Останется потом еще что-то разгрузки заказать в Пятигорске у знакомого мастера. Газыри-то я сразу велел не нашивать, ни к чему они нам на этой форме.
Еще сразу послал за Иваном Степановичем. На удивление он оказался свободен и пришел почти сразу. Снял мерки и взялся стачать сапоги для моих четырех парней. Ему и самому такой заказ был в интерес: один материал, один крой, работа идет быстрее, да и по деньгам выходило неплохо.
А обувка у парней давно требовала замены, особенно у Гришаты с Васяткой, у тех сапоги уже каши просили. Вот и решил закрыть заодно и эту проблему.
Когда с мерками закончили, я уже порядком вымотался. Сел на лавку и стал смотреть, как парни возятся возле турника. Почти сразу рядом со мной оказался мой пернатый друг. Я взъерошил Хану перья и дал кусок мяса, потом второй и третий.
— Куда ты разогнался, дружище? Скоро так откормишься, что взлететь не сможешь, — хохотнул я.
Ответа, понятное дело, не дождался.
И тут ко мне подошел Гришата.
— Григорий, — сказал он, чуть помявшись, — ниже балки, верстах в пяти от Волынской, ручей есть. Мы там с Васяткой прошлым летом рыбачили. Место доброе. Коли желание имеется, самое то рыбки половить.
Я глянул на него внимательней, вспомнив, что и сам прошлым летом выбраться на рыбалку хотел, да все никак не выходило.
— И чем брали?
— Да вершами хорошо идет. Забросил и жди, своими делами занимайся.
Мне и самому вдруг свежей рыбы захотелось. После всей этой беготни доброй ушицы похлебать — милое дело. Да и парней немного развеять не мешало.
— Добре, — сказал я. — Сходим.
Поутру мы выдвинулись впятером: Семен, Данила, Васятка, Гришата и я. С собой тащили три старые плетеные из лозы верши, две нашлись у нас в сарае, да еще одну я у Трофима Бурсака одолжил.
Взяли котелок, овощей и прочей домашней еды, что приготовила Алена. По плану выходило совместить приятное с полезным: и тренировку провести на природе, и рыбы, если выйдет, натаскать. Хотя последнее для меня было не главным.
Зато Васятка по дороге разошелся вовсю. Руками показывал, какого размера рыбу они с Гришатой в прошлом году отсюда мешками таскали. Рыбацкие байки, как я погляжу, во все времена одинаковы. Тут невольно вспомнишь и прошлую жизнь, как батя однажды приволок домой здоровенную щуку на четырнадцать килограммов, а ее сушеная и лакированная голова еще много лет стояла у нас на антресоли как его боевой трофей.
До ручья добрались быстро. То бегом, то шагом отмахали пять верст меньше чем за час. Спустились ниже каменистой балки, где земля шла уступами. Скоро за кустами послышался шум воды. Ручей был холодный, быстрый, прозрачный чуть не до самого дна.
— Вот тут, — сказал Гришата, уже без прежней скованности. — Видишь? Сюда и ставили.
Я присел у воды рядом с ним. Ручей и вправду был что надо. Неширокий, но шустрый. Сначала вода бежала меж камней, белела на перекате, а ниже выдыхалась и уходила в тихий плес под подмытым берегом.
— В самое течение вершу никто не пихает, — деловито объяснял Гришата. — Перевернет ее там или забьет. А вот тут, где вода сама в карман заходит, ей самое место. Мы с Васяткой сюда и ставили.
— Ну-ка, показывай, рыбак, — улыбнулся я. — Поглядим, чего ты там прошлым летом такого ловил, что мешками домой таскать приходилось.
Даня хмыкнул.
— Сейчас скажет, что осетра.
— А ты помолчи, — буркнул Васятка. — Не ведаешь ты про это место.
Я только усмехнулся. Пацаны уже начали поддевать друг друга по-свойски, а это верный знак, что между ними потихоньку крепнут неформальные отношения, это дорогого стоило.
Гришата взял одну из вершей и полез в воду почти по колено, ухая от холода. Поставил не прямо в плес, а чуть сбоку, где поток, отбившись от камня, заворачивал в ямку.
— Вот сюда, воронкой, — сказал он. — Рыбе ходу другого не будет.
— Кроме как к Гришате в котелок, — поддел его Даня, и все парни разом расхохотались.
Мы с Семкой тут же взялись укладывать камни под очаг. Даня с Васяткой потащили хворост. Пока Гришата расставлял остальные верши, мы уже запалили костерок. Когда он вылез из ледяной воды, то сразу присел погреться.
— Ну все, братцы, — сказал я, выпрямляясь. — Теперь пора и размяться. Мы сюда не только рыбку удить пришли. Про тренировку забывать не след. А то еще, чего доброго, осетра поймаем громадного, а вытащить сил не хватит.
Парни заржали.
— А ждать сколько? — спросил Даня.
— Как пойдет. Через часок глянем, а может, и через два, — ответил за меня Гришата. — Ежели рыба тут имеется, то наша будет.
— А рыба тут какая? — спросил Семен у Васятки.
— Разная, — важно ответил тот. — Мелочь всякая, а бывает и хорошая, пятнистая. Мы одну прошлым летом поймали, с локоть почитай.
— С локоть у него, — фыркнул Даня. — Еще скажи, что с усами.
— А я не тебе и рассказываю, — огрызнулся Гришата, но уже с улыбкой.
Я достал пару кусочков свежего мяса, и как по заказу рядом со мной мягко сел Хан.
Васятка аж отпрянул.
— Ух ты… Опять он.
— Не дергайся, — сказал я. — Знакомьтесь, братцы, это Хан. Вон Даня с Семкой уже успели с ним подружиться.
Хан важно переступил лапами, глянул на всех по очереди и только потом взял мясо, принявшись трапезничать с достоинством.
— Это он тебя всегда так находит? — тихо спросил Сема.
— Ага.
— А далеко летает? — не унимался Даня.
— Далеко, — улыбнулся я, глядя, как Хан рвет клювом мясо. — И видит поболе, чем иные двуногие.
— А понимает, что ты ему говоришь? — спросил Васятка.
— А кто его знает? — хмыкнул я. — Когда не хочет, делает вид, что не понимает. А когда потребно, кажется, чувствует лучше иных людей.
Хан, будто услышав, перестал жевать и покосился на меня.
— Гляди, обиделся. Чует, что о нем говорят, — улыбнулся Даня.
— Не обиделся, — сказал я. — Просто думает, не клюнуть ли тебя в нос.
— Ну-ну, — Даня тут же поднял ладони. — Хан, я ничего плохого не говорил.
Тепло от костра, шум воды, мальчишечьи смешки — все это на миг вернуло меня в беззаботное детство из прошлой жизни. Натянутая струна внутри будто чуть ослабла. Последний раз так отпускало, помню, когда мы впервые нашу баню как следует испробовали.
Пару часов мы тренировались. Загонял я парней так, что рубахи хоть выжимай. Потом наш главный рыбак объявил, что пора проверять верши.
  
Гришата первым сунул руку в воду и медленно подтянул ловушку к себе.
— Есть! — расплылся он в улыбке.
Внутри плескались три рыбешки. Два голавля, чуть больше ладони, а третья, покрупнее, верткая, вся как живая пружина, — усач.