Казачонок 1861. Том 6 (СИ)
По пути я рассказывал ребятам про наш дом. Про деда, Алену и Машу, про семейство Тетеревых, что не так давно появилось у нас по соседству. Про своих наставников, которые, скорее всего, и Дежневых гонять станут. Надеюсь, и Яков, и Семен Феофанович не откажут.
Вспомнив занятия у Турова, перевел взгляд на Аслана и задумался. Ему, как ни крути, еще в Кавказской войне поучаствовать предстоит, и до того момента осталось не так уж много. Летом он уже отбудет в сотню, что сейчас полевую службу несет.
И тут опять встал вопрос о шашке. У него так или иначе есть четверть крови рода Сомовых. Значит, шанс почувствовать силу клинка с клеймом волка имеется. Это надо будет проверить. И лучше сделать это тайно от Аслана, потому что клинок передать надо достойному, тому, кто в полной мере сможет им владеть. Обсужу эту мысль сначала с Феофановичем, а там видно будет.
— Чего, Григорий, задумался? Что-то случилось? — вывел меня из мыслей Семен.
— Нет, Семен, — улыбнулся я. — Пока, слава Богу, все идет своим чередом.
— Добре, — кивнул парень.
Какое-то время ехали молча.
— Сема, слушай, — сказал я, — о важном с тобой поговорить хотел.
Семен внимательно уставился на меня. Данила тоже поравнялся, прислушался.
— Смотрите, парни, — начал я. — Сейчас приедем в станицу. Первое время можете пожить и у нас, и у Аслана дом сейчас пустует, разместим, не пропадете. Но дальше вам решать. Я тут прикинул и вижу несколько вариантов.
— Первый: если я с атаманом договорюсь, дом можем для вас и снять. После летнего набега свободных хат хватает, — вздохнул я.
— Второй вариант: дом вам купить. Если, конечно, Гаврила Трофимович не будет против, и средств от продажи дома в Ставрополе хватит. Если с деньгами будет туго, то я вас не брошу. Просто понимаю, что жить в своем доме куда лучше.
— Вы, конечно, подумайте. Решение такое быстро принимать не рекомендую. Осмотритесь, тренировки со мной начните.
— Дом… купить? — переспросил Семен.
— Да. Но тут тоже не все так просто. Это не город, где захотел и купил. Иногородним, чтобы что-то приобрести, нужно одобрение казачьего круга получить. С вами, с одной стороны, проще: вы по рождению из старого казачьего рода. С другой, вы еще молоды для службы, так что надо будет с атаманом советоваться.
— Вы для начала, еще раз повторяю, осмотритесь хорошенько. Решите, хотите ли вы в Волынской корни свои пускать, или вам здесь что-то не любо окажется. Как решите, то мне скажете, и будем думать, как дальше быть. Все ли понятно объяснил?
— Понятно, — ответил старший. — Спасибо, Гриша, что и о таком думаешь. Деньги, конечно, кое-какие имеются. Батя наш, царствие ему небесное, — Семен перекрестился, — дом и кузню в Ставрополе продал, так что, думаю, в станице уж точно на жилье хватит.
Данила, который слушал, не выдержал:
— А если нас казачий круг не примет, как ты говоришь? Ну… скажут, что мы ставропольские да не местные?
— Вот поэтому и не спешим, — ответил я. — Я же не просто так вас позвал. Отряд собираюсь собирать и тренировать. Вы в нем, считай, первыми будете. Сейчас все рассказать не могу, но когда-нибудь обязательно поделюсь. Скажу лишь одно: если пойдете со мной, станете настоящими воинами. Только покоя и спокойной жизни, скорее всего, видеть не придется.
Я выдержал паузу и продолжил:
— Так что время отказаться еще есть. Хочется по кузнечному делу пойти, то и в этом помогу. Кузнец у нас есть хороший, сыновей у него нет, думаю, в ученики он с радостью возьмет. Подумайте, братцы, поговорите. Любое ваше решение приму, лишь бы оно от чистого сердца шло.
— Мы поняли, — сказал Семен. — Спасибо, что честно говоришь. Мы обязательно подумаем, много времени на это не понадобится.
— Я не только из доброты, братцы, — пожал я плечами. — Вот такой уж я есть, говорю, как думаю. Времена впереди ждут очень непростые. Мне нужны люди, которым смогу доверять как себе, кто в нужный момент спину прикроет, за кого сам любому горло перегрызу. И главное, что служба наша будет на благо Отечества, и будет она не простой. Думайте, пока время есть.
Сказав это, я поймал себя на мысли, что прозвучало довольно жестко. Но и в этой, и в прошлой жизни вокруг да около ходить не привык. Мне проще, если мальчишки сейчас передумают, чем тратить кучу времени и сил впустую. Ведь отряд, который мне предстоит собрать, не бумажки будет перекладывать и не на конкурсе бальных танцев участие принимать.
Парни действительно серьезно задумались. Почти до самого ночлега молчали, нарочно чуть отставая от нас и перешептываясь между собой. Я лишь улыбался, не показывая вида. Увы, им уже сейчас приходится принимать решение, которое повлияет на всю их дальнейшую жизнь, и это я понимал как никто.
Не дожидаясь полной темноты, выбрали место для ночлега. Оно было мне знакомо: здесь я останавливался не раз по дороге в Волынскую. Кстати, именно неподалеку отсюда, в первые дни моего пребывания в теле Григория, я разогнал лагерь Жирновского. Тогда супостаты не досчитались Прохора, что шрамы на моей спине оставил, и того следопыта, который их на меня вывел. Тот, кстати, был из казаков, это меня тогда сильно огорчило.
— Приехали, братцы. Тут на ночлег станем, — сказал я, спрыгивая со Звездочки.
Данила, который давно уже сменил Дашу, подогнал телегу, Семен и Аслан тоже спешились. Лагерь разбили привычно: делали это уже не раз. Поставили палатку, сварганили ужин, распределили дежурства и легли отдыхать, чтобы на рассвете сделать последний рывок до Волынской.
* * *— Гриша, а Ванька меня дурой назвал, — жаловалась мне Машка, устроившись у меня на коленях.
— За что? — с серьезным видом спросил я эту егозу.
— А я, пока он спал, ему в портки листочков свежей крапивы напихала. Ну а он спросонья их натянул, да как забегает по горнице, потом все орал и заднее место чесал.
Я, не выдержав, прыснул. Аленка, что сидела рядом, тоже не удержалась, улыбнулась.
— И как ты, интересно, додумалась такое сотворить? — спросил я.
— Так дед на нас ругался, когда еще снег был, — очень серьезно объяснила она. — «Вот, говорит, вырастет крапива, я нарву и в портки-то вам натолкаю, сорванцы вы такие!» — она передразнила деда так похоже, что я не выдержал и расхохотался уже в голос.
— Значит, дедушка, говоришь, научил?
— Угу, он, — уверенно заявила Маша.
Скоро уже неделя пройдет с того времени, как мы приехали в Волынскую.
Сегодня 20 апреля 1861 года, и станичники вовсю готовятся к посевной. Кто сбрую правит, кто плуг в порядок приводит, кто семенной материал перебирает, работа кипит в каждом дворе.
Как только мы вернулись, Татьяна Дмитриевна сразу выдала отчет по нашим садам, которые, надо сказать, успела привести в порядок. По крайней мере, со слов Тетеревой, все выглядело именно так.
Сухостой убрали, заросли, что затянули часть участка, вычистили, весь мусор вынесли и сожгли. Калмыки, как оказалось, для такой работы вполне подошли. А дед, что пару раз выезжал с Тетеревыми на участок, дал понять наемным работникам, что слушаться Татьяну Дмитриевну вовсе не зазорно. За пару дней они привыкли и дальше в его подсказках уже не нуждались.
Хорошо помог и Олег Тимофеевич Хомутов, наш сосед. Можно сказать, в станице всего два семейства по-настоящему серьезно занимались яблоками — Прохоровы и Хомутовы. В прошлом году, насколько у него хватило сил, он нас выручил: собрал урожай, а потом, как и договаривались, после реализации поделился с нами. В этом году, надеюсь, уже сами справимся.
Надо будет с ним встретиться да переговорить, глядишь, дельный совет даст. У него опыт куда больше моего. Да и вообще, необходимо прикинуть, сколько сил будет отнимать хозяйство, справится ли, к примеру, Татьяна Дмитриевна и за самими садами следить, и за переработкой яблок, которую я задумал.
Неделя многое расставила по местам. Во-первых, братья Дежневы подключились к нашим ежедневным тренировкам и потихоньку начали втягиваться. Видно, что тяжело им пока дается бег по пересеченной местности, но волка ноги кормят, пот льют, не жалуются.