Казачонок 1861. Том 6 (СИ)

Эта картина вышла такой умилительной, что даже дед Игнат, вышедший к воротам нам навстречу, усмехнулся в усы.
Во двор мы въехали уже под общий гам, смех и обычную дорожную суету. С табуном нашим еще предстояло разбираться, но это опосля. Пока привязали весь десяток к плетню. Лишь жеребенок Кузька никак не отлипал от Ванюшки, а тот, похоже, уже решил показать ему всю станицу. Я только и успел заметить, как они двинулись к леднику: Ванька что-то серьезно рассказывал, размахивая руками.
  
Во дворе снимали поклажу с телег: мешки, тюки, ящики, узлы, свертки. Что-то в дом, что-то в амбар или под навес, чтобы потом без суеты разобрать. Татьяна Дмитриевна распоряжалась и часть закупленного для наших садов оставила на телеге Дежневых, дабы отвезти к себе.
Проня Бурсак, заглянувший на шум, тоже был тут же запряжен в работу и, отдуваясь, таскал поклажу вместе с Семеном и Данилой. Аслан в это время был на службе и в разгрузке не участвовал.
Возничий Лоскутова, которого к нам выделили в дорогу вместе с транспортом, как только мы сгрузили с его телеги последнее, сказал, что Ефим Савельич велел ему завернуть к нашему лавочнику, там чем-то загрузиться, а потом уже обратно.
— Дальше уж сам управлюсь, Григорий, — сказал он.
— Ну, коли так, езжай. Спасибо тебе, Андрей Петрович.
— Бог с тобой, Григорий! Я с Ефимом Савельевичем уже почитай десять годков, Дуняшу еще малой помню. Это тебе спасибо… — почтительно склонил он голову, потом развернул лошадей и укатил со двора, не теряя времени попусту.
Я же, пока остальные возились с поклажей, сбегал к Гавриле Трофимовичу. Передал ему записку от Клюева. Атаман как раз стоял у правления, о чем-то говорил со стариками.
Прочитал письмо быстро, только бровями повел.
— Доехали, стало быть? — спросил он.
— Слава Богу.
Он выслушал меня и велел станичных лошадей вернуть в табун, а новых карачаевок, о которых ему уже успели доложить, пока не держать кучей в одном месте, а развести по дворам, где найдется подходящее место. А там, мол, как разгребусь с делами, надо зайди ко мне, насчет лошадей разговор будет.
Я пожал плечами, обещал вскоре зайти и ушел. Вернувшись, сразу отправил Сему и Данилу отвести переданных нам во временное пользование станичных лошадок.
С новыми кобылами вышло посложнее. Места в одном дворе для них просто не было. Потому и пришлось разводить по разным. Две с жеребенком остались у нас, четыре поместились на отрядной базе, две у Аслана и еще две у Тетеревых.
Тут думать надо и прикидывать. Негоже держать их врозь. Они должны быть в одном месте и желательно под рукой. Идея, как все обустроить, у меня имеется, но этим, думаю, займемся уже после свадьбы Аслана и Алены.
Ванька до самого вечера крутился возле жеребенка Кузьки, прозванного так, с его же легкой руки. Он не просто рядом с ним стоял, а что-то ему втолковывал. И Машка, конечно, тут как тут, не отлипала. Когда Ванька важно объявил, что это теперь его жеребенок, она посмотрела так завистливо, что я сразу понял: скоро явится клянчить и себе такую же «игрушку».
Я расхохотался, когда услышал, как Ванюша грозно выговаривает Кузьке:
— Ты мне гляди, шапки боле не жри. Ты как-никак боевой конь, и тебе это невместно!
Кузька на эти речи только фыркал и тянулся к его рукаву.
Под вечер мы наконец разгреблись с делами и вечеряли всей гурьбой.
«Целый совхоз Прохорова», — усмехнулся я про себя.
* * *
А утром началось. Да еще как началось, какой там отдых! Черта с два. Началась авральная подготовка к свадьбе.
Вообще по уму свадьбу чаще играют осенью либо зимой, когда с полем развязались и руки освободились. Сейчас же май, самая живая пора. Но у нас случай особый. И тянуть никак нельзя: Аслану скоро на службу, значит, успеть надо до того, как…
И тут Пелагея Ильинична показала себя во всей красе. Я и раньше знал, что баба она хваткая. Но чтобы настолько, даже не ожидал.
С самого утра она появлялась во дворе как настоящий вихрь. Суеты в ней не было, попусту не голосила. Зато задания раздавала направо и налево, причем каждому выбирала по силам.
— Гриша, сиди и пиши, — скомандовала она мне, едва я успел чай допить. — Раз грамотный, будешь записывать, чего еще надобно.
— Так закупили ж, поди, все, Пелагея Ильинична?
— Все да не все. Пиши давай, не отвлекайся: мука пшеничная — мешок мелкого помолу, яйца… так, это не надо, масло — пять фунтов, пшено сарацинское — тоже, пожалуй, мешок, мед — бочонок малый, сахарная голова — две штуки. Птицы надо бы побольше да поупитаннее прикупить. Еще барашка, коли сыщется. Луку побольше. Свечей восковых. Лент. И…
Казалось, конца этому не будет.
Запрягала она всех, кто подворачивался под руку. Я даже Аслану завидовать начал: мне уже всерьез захотелось сбежать в какой-нибудь разъезд. А то наш бабий отряд под командой Колотовой, а потом и присоединившейся к ней Тетеревой, будто с цепи сорвался.
Но в конце концов мне все же удавалось с боем вырываться из этого безумия на тренировки. Я даже тихонько переговорил с Березиным. И Яков Михалыч стал являться к нам с самым серьезным видом, прикрываясь атаманом, и уводил меня с казачатами на двух, а то и трехчасовую выучку.
Смогли мы и к Турову съездить. Теперь он гонял нас уже вшестером. Аслан, когда выдавалась оказия, приходил к нему и сам, и, по словам обоих, они в основном работали на родовых шашках, раскрывая их силу. Скорости у них, как сказал Туров, уже выходили просто невероятные. Мне, к сожалению, поглядеть на это так и не удалось.
Зато, когда мы сошлись с Семеном Феофановичем в тренировочном бою, я сразу почувствовал, что тот стал быстрее. Может, такой эффект давали занятия с соперником, у которого оружие обладало похожими свойствами. А может, тут было что-то еще. Пока остается только гадать.
Турову я рассказал, что, похоже, Рубанский, сволочь, снова начал рассылать своих эмиссаров, и чего от них ждать, пока непонятно. Главное, что вычислить их до поры довольно трудно. Кто знает, может, соглядатаи его уже и в нашей станице есть. Пока никаких сведений о том, разгадали ли они фальшивую древность, что мы им подкинули, не было. Но думаю, это лишь вопрос времени.
Как-то раз я вернулся и увидел, что Даша с Настей присели на лавочку у сарая передохнуть. Вид у них был такой, будто на них несколько десятин вспахали. Пелагея взялась за всех, чтобы никто, так сказать, не скучал. Тут как раз прибежала Машка и позвала девчат. Эта егоза тоже рвалась помогать и теперь бегала у Колотовой на посылках, разнося распоряжения нашего свадебного генерала.
Ночной налет на чужой дом, стрельба и допросы таких, как Лианозов, то дело, безусловно, опасное. Но все это, пожалуй, куда проще, чем попасть перед свадьбой в поле зрения Пелагеи Ильиничны.
— Григорий, ты никак освободился? — донесся до меня голос, от которого я аж вздрогнул.
«Тьфу ты. Сейчас еще шары надувать заставят», — хохотнул я про себя и пошел к нашей начальнице.
Это я так бурчу, конечно. На деле она все делала грамотно и рассудительно. И вообще на этом примере я разглядел в ней настоящий организаторский талант. Тут мне и пошив справы для моих мальчишек вспомнился. Значит, что-то эдакое в ней и правда есть. И я был ей за это премного благодарен, потому как сам бы наверняка не знал, за что хвататься.
Настроение поднял приезд родни Аслана из станицы Наурской. Приехал его дядька Иван Матвеевич Каратаев, его сын Егор, почитай ровесник Аслана и бабушка Поллинария Георгиевна. Особенно я был рад видеть бабу Полю. Честь и хвала, все-таки путь преодолеть им пришлось не малый, а в таком возрасте не каждый на это решиться.
  
Она меня отдельно в сторону отвела, и все-таки поинтересовалась судьбой сомовской шашки, когда же я ей сказал, что та останется в роду Сомовых. И теперь ее владельцем будет Александр, то в тот миг мне показалось, что она даже помолодела. Еще поведал, что Саша теперь мне приходиться крестовым братом.