Казачонок 1861. Том 6 (СИ)
Я глянул на них и, не знаю уж отчего, но мне и впрямь стало жалко этих дурней. Прав Кирюха: если я сейчас их сдам в правление, то для них это большим позором станет. Обязательно в станицу передадут, а может, и суд казачий устроят. Дело не в самом наказании, а в том, что им скоро на войну отправляться. А с таким пятном, которое они под конец учебы на нашем стрельбище успели заработать, жизнь у них и правда может в другое русло уйти.
Вот так, поразмыслив, решил им ее не ломать. Надеюсь, хоть эти горячие парни такой мой жест оценят и выводы сделают, иначе история вполне может повториться, только уже с более печальными для них последствиями.
— Добре, — сказал я. — Сема, отдай хлопцам оружие.
— Гриша, ну как же? — даже слегка возмутился Семен.
— Отдай. Потом объясню, почему так.
Даня и Сема стали снимать с себя Энфилды, шашки и кинжалы, которые я только что изъял у казаков. Те уже более-менее оклемались и с угрюмыми лицами принялись приводить себя в должный вид.
А я, будто бы не обращая на них внимания, обратился к Семе:
— Ну что, братец, глаз стрелять не помешает? Продолжим занятие?
— Ну так, есть немного, — вздохнул он, потирая синяк.
— Гляди, в бою и не такое может быть. Порой стрелять придется вообще ничего не видя, считай вслепую, так что хуже не будет, если сейчас попробуешь.
Он кивнул, вздохнул и занял позицию лежа.
Троица бравых парней уже выглядела как подобает. Правда, у двоих из них следы нашего знакомства на лицах, как и у Семы, сойдут еще не скоро. Сначала они просто стояли, а потом Кирюха, спросив у меня совета, тоже скомандовал своим.
Так мы и стреляли бок о бок. Они осваивали Энфилды, а мои бойцы — Шарпсы.
А для меня появилась неплохая возможность сравнить винтовки. Ведь в загашнике десяток таких стволов имелся. И вот, глядя на возню с зарядкой, я понял, что Энфилды рассматривать можно только как временный вариант.
Лучше всего отряд вооружать револьверами, в идеале — по паре на брата, и иметь Шарпсы для дальних дистанций. Причем всем они не нужны: достаточно будет, наверное, четырех-пяти штук для самых метких стрелков.
А для более коротких дистанций подошли бы многозарядные револьверные винтовки, как у меня. Но звери это крайне редкие. К примеру, я за последние полгода вообще ни у кого больше таких стволов не встречал. Да и в прошлой жизни историей оружия более-менее интересовался и знал, что широкого распространения они не получили.
Ждать, когда появятся рабочие экземпляры магазинных винтовок, можно до морковного заговенья. В местной кузнице самому что-то клепать? Ну, вариант неплохой, только вот сколько времени на это уйдет? Да и материалы, станки, мастера — где все это брать? Уж сам осваивать оружейное дело в полной мере я точно не собираюсь.
Был бы с нами батюшка Дежневых, тогда может, и был бы смысл этим заморочиться, а по-другому пока вариантов не проглядывается.
Думаю, надо искать как основное оружие ближнего боя укороченные капсюльные двустволки, так называемые коуч-ганы, которые на Диком Западе в ходу. Из них можно лупить картечью, и на коротких дистанциях преимущество перед винтовками очевидно. По времени зарядки тоже должен быть плюс: думаю, что на два ствола столько же времени уйдет, сколько один винтовочный зарядить.
А если лупить дуплетом, то в сторону врага полетит шестнадцать картечин, а это, на секундочку, как выпустить полрожка из автомата.
Поэтому треть отряда вооружим Шарпсами, а две трети с такими ружьями будут шорох наводить. Осталось дело за малым, где-то их раздобыть.
— Чего говоришь? — я повернул голову к Кириллу. Он что-то спросил, а я, задумавшись и под шум выстрелов, пропустил мимо ушей.
Кирилл мотнул подбородком в сторону мишеней:
— Говорю, метко выходит у твоих хлопцев.
Я глянул на мишени и кивнул. Даня как раз в этот момент сделал точный выстрел, отложил в сторону винтовку и выдохнул, потирая плечо. Семен, щурясь одним глазом, тоже старался не отставать от младшего брательника, хоть и было видно, что с синяком стало труднее.
— Так на то и расчет, — сказал я. — Шарпс вообще винтовка для дальней стрельбы. Гляди, они сейчас работают шагов на двести. А если лениться не будут, то месяца через три смогут с такой же результативностью и на пятьсот, а то и на шестьсот шагов лупить.
— Да ну, — вытаращился Кирилл.
По лицу было видно: спесь у него уже сошла. У товарищей, кстати, тоже. Появилось даже какое-то уважение, и слава богу, ведь врагов мне и так хватает. А тут, что? Молодежь по мордасам друг другу настучала, да помирилась, — дело житейское, не обязательно про такое на каждом углу кричать.
— Вот тебе и ну, — усмехнулся я. — По уму эта малышка и до девяти сотен шагов добьет, а в умелых руках можно и до десяти выстрелов в минуту выдать. Только на таких расстояниях много чего учитывать надо, и дано это далеко не каждому. Если братцы научатся на пятьсот шагов бить без промаха, то уже и это победа. А там поглядим.
Кирилл молча кивнул и вдруг спросил, слегка улыбнувшись:
— Дашь попробовать?
Я посмотрел на него, потом на его товарищей, что тоже с интересом прислушивались.
— Дам, — сказал я. — По паре выстрелов попробуйте. Мало ли на полевой службе такая винтовка попадется, хоть представление иметь будете.
Кирилл осторожно взял Шарпс, улегся на шкуру, с которой только что поднялся Данила, и выстрелил.
— Ничего себе…
— А ты думал, — улыбнулся я.
Товарищи тоже по разу попробовали. К этому времени ветерок стих, и дым над стрельбищем стал рассеиваться очень медленно, аж в горле от него першило.
Дежневы постреляли еще немного. Кирилл с друзьями наперебой задавали вопросы по винтовке, больно уж она им понравилась.
Пора было уже и домой собираться.
До станицы в итоге шли вшестером, общаясь вполне дружелюбно, будто и не дрались недавно друг с другом.
— Ты где живешь-то? — спросил Кирилл. — Как в следующий раз буду у вас, в Волынской, загляну.
Я объяснил, где наш дом находится, а он в ответ рассказал, как найти его в Боровской. Но скоро они уже отправятся на службу, и дома их, по всему видать, не будет еще долго.
* * *— Чего это с ним? — охнул дед, глядя на Сему, у которого в половину лица уже расцвел синяк.
Семен только вздохнул, пожав плечами.
— Ученье, дед, — сказал я. — Порох нюхали, да и кулаками немного помахали.
Дед хмыкнул.
— Ученье… Вижу я ваше ученье, Гриша. Какого красавца привел! Всю улицу освещает теперь, — буркнул он Семену. — Девки нынче, Сема, тебя издалека примечать станут, — хохотнул он.
Данила засмеялся от слов деда, да и Сема тоже улыбнулся, прислонив руку к синяку.
Из дома вышла Аленка. За ней — Даша и Настя, обе с ведрами. Увидели Семена, и Аленка сразу руками взмахнула да запричитала:
— Господи… опять?
— Не «опять», Алена, а снова, — отрезал я.
Даша подошла ближе, ведра поставила на землю и ладошкой коснулась пострадавшего лица, слегка поджав губы.
— Холод приложи, Сема, — сказал я. — Вон в ледник спустись, там кусок льда небольшой возьми, да в тряпицу замотай, его и приложить надо.
Дед постучал трубкой по ладони.
— Терпи, казак. А там, глядишь, и атаманом станешь, — усмехнулся он и посмотрел на меня.
Вечеряли мы все вместе, а дед быстро нашел Дежневым дела по хозяйству, с этим у него проблем никогда не было. А я направился поговорить с Татьяной Дмитриевной.
Ситуация у нас интересная складывалась. Живем, по сути, на три двора: у нас, у Аслана, да еще у Тетеревых. Аслан, считай, еще не переехал и там сейчас Дежневы обитают, но по сути дела только ночуют, а день проводят больше в нашем доме. Тетеревы тоже то тут, то там. Дневали и вечеряли в основном в итоге у нас.
Девчата уже наловчились на всю ораву готовить, словно в столовой. Я еще Аленку казаном пользоваться научил, вот в нем они почти каждый день что-нибудь кашеварят. Про то, что баня у нас топится ежедневно, я уже молчу.