Патруль 6 (СИ)

А далее я зашёл в ОЗЛ-спецсвязь, написав: «Операция по ликвидации картелей завершена на 70%».
И сбросил сообщение, попытавшись снова провалиться в сон, однако звонок по ОЗЛ-спецсвязи не дал мне этого сделать.
Экран засветился вызовом с определителем «Дядя Миша». Я вздохнул, нажал принять. Голос в динамике был тяжёлым, с хрипотцой, которая появляется у людей после шестидесяти. Говорил он медленно. Тоже устаёт мужчина.
  
— Привет, Слава. Мне тут докладывают, что ты там развлекаешься? — без предисловий начал Дядя Миша. — Картели закашмарил, киллеров стравил, Эдгара живьём взял. Молодец.
Я даже привстал на кровати. Дядя Миша лично звонил редко. Обычно через Филина или штаб. А тут — сам. Это могло означать только одно: либо разнос, либо награда. И если награда, то — хоть бы грамота!
— Стараюсь, товарищ генерал-полковник, — ответил я осторожно.
— Давай без поклонов, не на ковре. — В голосе прорезалась усмешка. — Звоню по делу. Ты Эдгара сдал и правильно сделал. Только теперь у нас с ГРУ и FBI торг идёт. Они говорят: «Наш трофей, наша территория, мы и будем решать». Мы говорим: «Наш сотрудник, наша операция, делитесь пятнашкой, у нас парень за зарплату воюет».
Я молчал, слушая. Дядя Миша никогда не грузил деталями просто так.
— По итогам торгов, — продолжил он, — решение случилось такое. Ты там официально, по документам, инструктор Росгвардии. Значит, и награду получишь по линии Росгвардии. Короче, поздравляю с присвоением тебе внеочередного специального звания старший сержант Росгвардии. Досрочно, за особые заслуги.
Я усмехнулся. Из сержантов в старшие сержанты — карьерный рост, конечно, стремительный.
— И медаль тебе скорее всего будет. — Дядя Миша сделал паузу, видимо, смакуя момент. — Орден Мужества у тебя уже есть. Второй давать рановато, хоть и заслужил. Скорее всего, это будет медаль «За отвагу». Она у нас и у вас в системе ценится. И главное скорее всего пожалуют квартиру в Москве.
Тут я реально подвис. Квартира в Москве? Мне? Нахрена?
— Трёшка? — спросил я первое, что в голову пришло.
Дядя Миша хмыкнул так, что динамик захрипел.
— Скорее всего двушка. В хорошем районе. С ремонтом.
Пауза повисла в эфире. Я переваривал. Потом вспомнил, что в таких разговорах положено уточнять детали.
— А грамота будет? — спросил я.
Дядя Миша, кажется, даже опешил на секунду. Потом хохотнул — коротко, по-стариковски, с присвистом.
— Конечно, будет! Как без грамоты? Ты что, Слав, вручать будут в торжественной обстановке. С построением, с оркестром. Чтобы все видели, как Родина ценит своих героев.
— Хата в Москве — это хорошо, — протянул я, глядя в потолок роскошного номера. — Сдавать буду. А мне Златоводск нравится. То есть Томск теперь. Там спокойно, люди нормальные — никуда не спешащие. И семья моя, тоже там.
Дядя Миша вздохнул, но как-то по-отечески.
— Дело твоё. Квартиру можешь в аренду сдавать, можешь мать перевезти, можешь вообще продать и в Томске три купить. Не маленький, сам решишь.
Я помолчал, собираясь с духом.
— Дядь Миш, — сказал я, специально переходя на неформальное обращение, проверяя границы дозволенного. — А разрешите просьбу?
— Давай, — коротко ответил он. Без тени недовольства.
— А могу я задать вопросы члену СОВЕТА ОЗЛ с позывным Оракул?
В трубке повисла тяжёлая тишина. Такая бывает только в кабинетах больших начальников, когда они решают, рубить сплеча или помиловать.
— Боюсь, не сможешь, — наконец ответил Дядя Миша. Голос его стал серьёзнее, без тени недавней отеческой теплоты. — Тебе по должности пока не положено. К Оракулу только Совет имеет право обращаться. И то не все. Надо расти, старший сержант. До генерала минимум. А у тебя образования нет, как ты правильно Ракитину ответил.
Я усмехнулся в темноту: мои меня слушают, приятно.
— А могу я купить корочку об образовании? — спросил я с совершенно серьёзной интонацией, за которой, впрочем, угадывалась усмешка.
Дядя Миша фыркнул. Потом хмыкнул. А потом зашёлся таким хохотом, что я на секунду испугался за его сердце. Кашлянул, прокашлялся и выдал:
— Ага, и сразу удостоверение генерала армии Жан-Клода Ван Дамма! — Он посмеялся ещё немного, стихая. — Нет, старшой. Корочки такие не продаются. Учиться надо. Пускай заочно, пускай целевое, но пять лет. Как все нормальные люди. А если хочешь к Оракулу — учись, расти, становись генералом. Тогда и поговорите.
— Понял, — кивнул я, хотя он этого видеть не мог. — Ну так какие мои дальнейшие действия?
— Тренируй ребят в академии. Обмен опытом никто не отменял. Сейчас угрозы для тебя уже нет, картелям не до тебя. — Он сделал паузу, и в голосе прорезалась гордость. — Твоими усилиями, между прочим. Они там сейчас между собой грызутся за наследство, за влияние, за выживание. Такое гран-при устроил — мама не горюй. ФБР в шоке, ЦРУ в ауте, DEA руки потирает. Ты, Слава, одной ночью сделал то, что они годами не могли. Или не хотели.
Я молчал, переваривая.
— Можем твоего друга Маркуса тебе попросить обратно в напарники, — вдруг добавил Дядя Миша. — Чтобы не скучно было в академии. Он сейчас в Квонтико скучает, без дела.
— Спасибо, Дядь Миш. Но он спрашивает, кто я такой? Что отвечать?
Дядя Миша хмыкнул, видимо, оценивая варианты.
— Майор Сибирь, — сказал он после паузы. — Отвечай так: майор Сибирь, товарищ старший сержант Росгвардии в должности заместителя командира взвода полиции. Пусть голову ломает. Американцы любят загадки.
Я представил лицо Маркуса, когда он услышит такое представление, и невольно усмехнулся.
— Принято, товарищ генерал-полковник.
— Всё, старший сержант. Отдыхай. Конец связи.
— Конец связи, — ответил я, но экран уже погас.
Я отложил телефон, полежал минуту, глядя в потолок, на котором играли отблески ночного Майами.
— Пятнадцать миллионов замылили, ну хоть квартиру дали, — прошептал я в темноту.
И провалился в сон. На этот раз тоже — без сновидений, без тревог, с одним только чувством: сделал всё правильно. А чтобы точно поспать я выключил все устройства, однако мне всё равно позвонили, с-сука — на стационарный, прямо в номер — и так долго не хотели отваливаться, что я не выдержал и взял трубку.
— Алло? — прохрипел я в чёрную трубку, висящую на стене рядом с кроватью. Время на электронных часах светилось зелёным: 03:47. Твою ж дивизию.
— Сержант Кузнецов? — голос в трубке был до боли знакомым. Спокойный, уверенный, с масляными нотками вербовщика. Агент Митчелл. Тот самый, что катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс. — Не спится?
— Уже нет, — буркнул я, садясь на кровати и растирая лицо ладонью. — Слушаю вас, агент Митчелл. Надеюсь, вы не с очередным предложением о работе? Потому что я уже старший сержант, мне квартиру в Москве дали, я теперь человек занятой, с грамотой.
Митчелл хмыкнул в трубке.
— Поздравляю с повышением. Но звоню я по другому поводу. Вернее, не я. Меня попросили передать приглашение. Официальное. С вашим начальством мы уже всё согласовали, так что вы свободны от тренировок курсантов на завтра. Вернее, на сегодня уже.
— Что случилось? — насторожился я.
— Ничего страшного, — голос Митчелла звучал почти расслабленно. — Просто наш президент, знаете ли, очень любит гольф. И часто приглашает к себе… скажем так, необычных людей. Обычно это знаменитости — Тайгер Вудс, понятное дело, с ним он играет регулярно. Или Билл Мюррей, тот вообще фанат. Из политиков — премьер-министр Японии, когда приезжает, обязательно. Буш-младший заезжал, пока здоровье позволяло. Ну, вы понимаете, статус обязывает.
  
Я слушал и пытался понять, к чему он клонит.
— Иногда попадаются… как бы это сказать… фрики, — продолжил Митчелл. — Рэперы там всякие, актёры из боевиков. Чак Норрис заезжал как-то, Сегал Стивен, представляете? Президент наш любит экзотику. — Он сделал паузу. — Так вот, он хочет видеть вас. Завтра. В полдень. В его гольф-клубе в Дорале.