Патруль 6 (СИ)

— Створки открываются через восемь секунд.
Я приоткрыл люк, посмотрев вниз. Подо мной был стандартный лифт — зеркала, поручни, кнопки. Кабина была пустой. И прислонил люк обратно.
— Три. Две. Одна. — продолжал Тиммейт. — Я отключу верхнюю подсветку, чтобы они не увидели открытого люка.
Лифт мягко остановился. Створки поползли в стороны. А обещанные люди с оружием быстро забежали в него, их было столь много, что они ютились, стараясь все уехать наверх. И как только двери закрылись, я отбросил крышку люка и, вставив ствол в проём, высадил в них весь магазин, а потом, не перезаряжаясь, перехватил ружьё и сделал все 8 выстрелов вниз в слепую, прислушавшись. Оттуда воняло гарью, и если, когда я стрелял, еще кто-то вопил, то теперь звуков не было никаких. И я перезарядил MP5, и, оставив дробовик на лифте, первым делом выглянул в лифтовую кабинку.
  
Я заползал внутрь, словно чудовище, ползущее из телевизора, ступая пальцами рук и ботинками на ногах на наполовину набитую мёртвыми людьми кабину, взглянув в зеркало. Весь в крови, грязи, с немигающими голубыми глазами, с МПятым в ладонях. И двери лифта открылись, а тела по закону физики подались к выходу, частично вываливаясь на парковку.
— Хочешь песню? — спросил меня Тиммейт.
— Где выход? — спросил я его обрывая, и войдя внутрь, вжался в угол у дверей лифта, вскинув автомат. Если бы кто-то ждал снаружи — я был готов выкосить всё, что движется.
Но парковка встретила меня тишиной и действительно музыкой. Она исходила из фургона, который стоял недалеко.
— Тиммейт, — сказал я, — где именно оружие и броня?
— Ближайшие сзади на людях, — произнёс ИИ.
— Мне некогда их раздевать!
— Универсам «Publix» на Двадцать седьмой авеню. Западный вход. Там стоит белый фургон с логотипом службы доставки. Ключи в магнитном боксе под задним бампером. Код от бокса — 9689.
— Внутри — бронежилет четвёртого класса, три магазина к МР5, аптечки и сменная одежда. И ещё кое-что.
Я короткими перебежками рванул к фургону. Ботинки цеплялись за бетон, оставляя за собой кровавые следы. MP5 была вскинута на изготовку.
Фургон оказался белым, без опознавательных знаков, если не считать наклейки на двери. «GLOBAL TACTICAL SOLUTIONS — OPERATIONAL LOGISTICS». Тактическая глобалка, чёрт бы их побрал. Музыка долбила из салона — какой-то рэп, басы сотрясали кузов.
Я подскочил к водительской двери, вскинул ствол на того, кто сидел внутри.
За рулём парень. Лет двадцать пять, чёрная кожа, короткая стрижка, в наушнике и форменной поло с логотипом той же конторы. Он даже не сразу меня заметил, потому как откинулся на кресле и листал телефон.
— Выходи, — сказал я глухо.
Он поднял глаза и увидел ствол в двух сантиметрах от своего лица.
— Э-эй, — протянул он, медленно поднимая руки. Ладони раскрыты, глаза круглые, белые. — Easy, man, easy! Я просто работаю!
— Дверь открывай. Выходи.
— Не надо стрелять, пожалуйста, — затараторил он, одной рукой нашаривая ручку. — Я ничего не знаю, мне просто сказали стоять здесь, ждать возвращения группы…
Дверь распахнулась, он вывалился наружу, всё ещё держа руки над головой. На парковке его силуэт смотрелся почти комично — молодой, напуганный, в выглаженной форме как у тех, по кому я полз в лифте.
Я опустил ствол, глядя на него сверху вниз.
— Как не надо? — спросил я тихо. — Ты же хочешь быть миллионером?
— Что? — Он не понял. И не успел испугаться по-настоящему.
Я выстрелил ему в левую ногу, чуть выше колена.
MP5 цокнул коротко, почти вежливо. Парня развернуло, он рухнул на бетон, зажимая рану обеими руками, заорал — от боли, от страха.
— Первый вопрос вы проиграли, — сказал я, перешагивая через него. — У вас забирается фургон, Но вы выигрываете жизнь.
Я запрыгнул в кабину, захлопнул дверь.
Тут пахло новой обшивкой, а на зеркале висел освежитель в виде ёлочки. Но ключи уже торчали в замке зажигания. А сзади, за шторкой, виднелись какие-то коробки.
Двигатель завёлся с пол-оборота.
— Тиммейт, — сказал я, выворачивая руль и давя газ. — Куда дальше?
— Выезжай на 27-ю авеню, направо, через четыре квартала будет универсам «Publix». Там ждёт второй фургон — белый, с логотипом службы доставки. Ключи в магнитном боксе под задним бампером. Код 9689.
— Тот фургон с моим грузом?
— Да.
— Но мне кажется, что кое-что ты уже найдёшь уже в этом фургоне.
Я глянул в зеркало заднего вида. Парень в форме остался лежать на бетоне.
— А этот фургон, — спросил я, выезжая на пандус, — на кого оформлен?
— На подставную компанию. Не отследить. Но советую сменить его в течение часа.
Мой фургон вылетел на улицу, подбрасывая на лежачем полицейском. Солнце уже поднялось выше, Майами просыпалось — где-то сигналили, шли к кофейням, открывали ставни. Обычный день для всех, кроме меня.
Я вдавил педаль в пол.
— Тиммейт, включи карту. И следи за хвостом. Если кто-то решит последовать за нами — я хочу знать об этом до того, как они начнут стрелять!
— Уже работаю и лечу над тобой. Держи курс прямо. До точки обмена — шесть минут.
— Кстати, тебе поступил звонок от ФБР, блокирую?
  
Глава 23
 
Серая мораль, или предательство?
 
— Погоди, — я резко крутанул руль, вписываясь в поворот, и бросил взгляд в зеркало заднего вида на всякий случай. — Да, почему бы и не поговорить? Подключай. Только сделай на заднем фоне шум, будто я всё ещё в отеле.
— Делается, — мгновенно отозвался Тиммейт. — Накладываю звуковую маску: сирены, голоса, хлопки дверей. Соединяю.
В наушнике щёлкнуло, и шум утра сменился какофонией хаоса: где-то надрывались полицейские сирены, кто-то истерично кричал на испанском, вдалеке раздавались приглушённые хлопки — то ли выстрелы, то ли хлопушки.
— Сержант Кузнецов, — голос в трубке был до боли знакомым. Агент Митчелл. Тот самый, что катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс. Сейчас в его тоне не было и следа былой доброжелательности. Только холодная, стальная официальность. — Я так понимаю, вы уже в курсе, что ваш… отпуск… закончился.
— Агент Митчелл, — я постарался вложить в голос максимум усталости и безразличия, будто разговор происходил в дымном помещении, заваленном трупами, а не на водительском сиденье угнанного фургона. — Слушаю вас. Только у меня тут небольшая… движуха. Вы по делу или как?
— По делу, — отрезал Митчелл. — Ситуация, которую вы устроили, вышла из-под контроля. То, что вы называете «гран-при», — есть не более чем массовое убийство. Отель, из которого вы, судя по звукам, ещё не выбрались, окружён. У нас там раненые и погибшие. Всё это — ваших рук дело, и за это всё придётся заплатить.
— Моих рук? — переспросил я, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Это я, по-вашему, раздал заказы на самого себя? Это я выложил в открытый доступ координаты старшего сержанта российской полиции с пометкой «миллион долларов за голову»? Агент Митчелл, вы ошиблись адресом: звоните в Белый дом, там есть такой Дональд Фредович, вот он ответит на все ваши вопросы.
В трубке повисла пауза. Митчелл, видимо, совещался с кем-то. Потом заговорил снова, и в его голосе появились нотки, которые я бы назвал «заботой о ближнем»:
— Слава, я говорю с тобой как с человеком, которому, возможно, ещё не поздно помочь. Ситуация накалена до предела. Твоё командование, — он сделал ударение на этом слове, — использует тебя как расходный материал. Как биту для дестабилизации обстановки внутри США. Это не просто опасно. Это опрометчиво и противозаконно. И ты это всё знаешь.
  
Я промолчал, следя за дорогой. Впереди загорелся красный, но я, не сбавляя скорости, проскочил перекрёсток. Сзади кто-то возмущённо засигналил. «Ага-ага, сообщи обо мне в полицию!»
— У нас есть информация, — продолжил Митчелл, — что приказ на твою эвакуацию отменён. Тебя бросили. Ты один, без поддержки, в стране, где за твою голову назначена цена. И единственный, кто может дать тебе шанс выйти сухим из воды, — это мы. Прими задачу, которую тебе обозначили. Заверши то, что начал. И мы сможем всё это… замять. Защитить тебя. Предоставить новый статус твоему делу. Дать тебе убежище и работу у нас.