СлоноПанк

– Я заорала и побежала к ним. У меня шокер есть, сильфовский. Тот человек выпустил Клода и скрылся между домами. Мне некогда было гоняться за ним. А Клод… – У нее некрасиво искривился рот, голос задрожал. – Он был… он был еще теплый… Я его звала, а он… не… не…
Эш поспешно отвернулся. Утешать плачущих женщин он не умел – мог лишь поберечь гордость собеседницы и сделать вид, что его тут нет.
  
– Давайте уточним, – сказал он, когда глухие всхлипы за спиной стихли. – Вы узнали дерущихся издалека?
– Только Клода, – выдохнула Дина. – По одежде.
– Даже ночью?
– Да. Мы хорошо видим в темноте.
– Значит, и убийцу смогли бы опознать?
– Он был в плаще с капюшоном. Лицо закрыто.
– А рост? Сложение?
– Выше Клода… и в плечах пошире, да. Едва протиснулся в лаз.
– Он не хромал?
– Нет. Удрал быстрее крысы.
– Почему вы не вызвали полицию?
– Кто, я? – Дину отчетливо передернуло. – Цверга приходит в участок и говорит, что рядом в переулке убили сильфа? Да меня бы замели в один миг и сдали Стеллариуму, лишь бы поскорее закрыть дело.
– А меня вы не боитесь, значит?
– В этих трущобах вы меня вряд ли догоните. И, – она криво усмехнулась, – вы же инспектор Эш. Мы в Хеоле газет не читаем, но кое-что знаем о жизни наверху. И о тех, кого стоит знать.
– Клод носил оружие? Огнестрел, шокер?
– Только кинжал. Хороший, я сама делала.
– А враги у него были?
– Не знаю. Думаю, нет. Если только кто-то из… тех. – Дина ткнула пальцем вверх.
– Сильфы? – удивился Эш. Девушка зло усмехнулась.
– А вы думали, они святые? В Пандее могут прирезать за монету, в Хеоле – за кусок хлеба, а в Стеллариуме – за идею. Если Клод в своих исследованиях обскакал кого-нибудь из сильфов – эти и убить способны.
– А вы их не любите, – заметил инспектор.
Дина поморщилась.
– Слушайте, я всё понимаю… сильфы такие-сякие-распрекрасные, хлеб растят, электричество гонят, и прочее, и прочее. Но как насчет нас? Наши предки строили Пандею – а кто сейчас об этом помнит? Да, мы не гоняемся за грозами, зато каждый день спускаемся в Бездну за рудой и нефтью, а это работенка потруднее, чем ловить молнии. Только сильфы за свой труд живут в небесных хоромах и на всех поплевывают свысока, а мы плаваем в чужом дерьме и гнем спины за каждый мешок муки… – Она осеклась, резко тряхнула головой и спросила другим тоном, отрывисто и сухо: – Что стало с… телом?
– Я надеялся узнать это от вас. Я ведь сказал, что расследую исчезновение.
– Значит, его хватились в Стеллариуме, да? Я думала, сильфы редко обращаются к городской полиции.
– Они и не обращались. Здесь по соседству убили одного бродягу. На нем была куртка Лансара – так мы и поняли, что с владельцем этой одежды случилась беда.
Дина вскинула голову.
– Так вы нашли одежду… и вещи Клода?
– Да, в кармане куртки обнаружили его Знак. – Эш искоса наблюдал за выражением её лица.
– И всё? – осторожно переспросила Дина.
– Кинжала не было, если вы об этом.
Она обхватила себя руками за плечи.
– Вы найдете того, кто это сделал?
– Приложу все усилия, мисс.
– А если это действительно сильфы – не побоитесь? – Дина смотрела на него со странной настойчивостью.
Эш вздохнул про себя. Девчонка явно знала больше, чем рассказала, но нажимать на нее сейчас было бесполезно. Уйдет, замкнется, перестанет доверять… Нет, нельзя.
– Убийца получит по заслугам, – твердо сказал он, глядя в её черные сухие глаза. – Обещаю.
* * *
Небо над головой светлело. Прогноз не обманул: туман таял на глазах и облака расходились, открывая пятна рассветной голубизны. Давя зевоту, Эш шел к полицейскому управлению.
За остаток ночи он изрядно замерз и проголодался, шатаясь по трущобам Западного сектора. От места, где убили Клода Лансара, до той трубы, из которой вынули труп Боба, он добирался не меньше часа, петляя в лабиринте кривых, изломанных поворотами переулков. И чем дольше он шел, тем более странным ему казались и орудие, и мотив убийства.
Человек, у которого есть пистолет, не стал бы душить Лансара руками. И наоборот: силачу, способному голыми руками прикончить молодого парня, не нужен огнестрел, чтобы расправиться с хромым стариком. Концы не срастались, в головоломке не хватало еще одного звена.
Погруженный в раздумья, он не заметил, как дошел до управления. И – остановился, чуть не налетев на тумбу, оклеенную плакатами «Разыскивается», перед входом в здание.
…Она сидела на верхушке тумбы, подогнув одно колено и упираясь каблучком сапога в чью-то ориентировку. Стройные ножки, обтянутые брюками из серебристого термосилка, оказались прямо перед лицом инспектора. По одним только брюкам и куртке из той же ткани можно было без труда определить род занятий владелицы – одежду ловцов молний ни с чем не перепутать.
Сильфида легко спрыгнула с тумбы. На вид ей можно было дать чуть больше двадцати, её пепельные волосы, собранные в высокую прическу сложного плетения, лежали на голове, как шлем с узорчатой чеканкой. Глаза поразительной синевы смотрели прямо и смело.
– Доброе утро, инспектор. – Она протянула тонкую, розовую от холода руку. – Вероника Вертекс, старший энергетик Стеллариума.
– Инспектор-детектив Лейтон Эш, полиция Западного сектора, – ответил он, пожимая её хрупкую, но удивительно сильную кисть. – Чем могу служить, миледи?
– Просто Ника, прошу вас. – Девушка улыбнулась, и он вдруг вспомнил, где слышал – совсем недавно – этот нежный и звонкий голос.
– Я к вашим услугам, Ника. Или я должен сказать – мисс Низкая Облачность?
Ее смех звучал еще красивее: точно серебряный колокольчик.
– Я прошу вашей помощи, – сказала она, отсмеявшись. – Помощи в одном важном и деликатном деле. Мой птерон припаркован на крыше. Надеюсь, вы одеты достаточно тепло для полета?
* * *
– Простите, – жалобно сказала Ника. – Мне так неловко!
– Пустяки, – выдавил Эш. – Дайте мне минутку.
Он прислонился к стволу пальмы, глотая влажный воздух. Перед глазами плыли зеленые, рыжие, пестрые пятна; пахло мокрой листвой, землей и цветами.
В ясную погоду Стеллариум действительно представлял собой волшебное зрелище – связка продолговатых янтарных бусин, парящая в синем небе. Гондолы дирижаблей походили на хрупкие прозрачные кристаллы, вспышки сигнальных огней переливались бликами на серебряном кружеве защитных сеток. Снизу тянулся ствол подъемника – будто тонкий ажурный стебель, на котором созрела золотая гроздь.
Эш не смог насладиться прекрасным видом. Птерон набирал высоту куда быстрее подъемника, и к концу недолгого полета инспектор едва мог дышать. В ушах звенело, голова трещала от боли, и вдобавок его самым неприличным образом мутило. Выбираясь из подвешенного к стыковочной штанге птерона, он чуть не сорвался с трапа, и воспоминания о этом ничуть не улучшали самочувствия.
– Это из-за высоты, – посетовала Ника. – Три тысячи футов разницы… вы не привыкли, а я не подумала. Дышите глубже, и всё пройдёт. Здесь давление ниже, чем в городе, зато больше кислорода.
– Снизу привозите? – просипел Эш. На светскую беседу сил не хватало.
– Сами производим. Из воды, вместе с водородом для дирижаблей. И еще растения помогают, конечно.
Растений тут и впрямь было много – больше, чем Эш видел за всю свою жизнь, если не считать пищевые водоросли. В застекленной гондоле раскинулся целый тропический сад. Из невидимых обогревателей тянуло теплом, со сводчатого потолка сеялась водяная пыль.
– Вам лучше? – участливо спросила Ника.
– Да, – Эш выпрямился и одернул пиджак. – После вас, леди.
  
Снаружи, опоясывая оранжерею, тянулся изогнутый коридор. Оба его конца упирались в металлические стены с овальными дверями, больше похожими на люки. Один из этих люков был открыт, и через проем виднелась следующая секция коридора.
– Каждый модуль Стеллариума автономен, – пояснила Ника. – Дирижабли стыкуются согласно расписанию дежурств. Вахты на аэропонных плантациях, сбор урожая, метеоразведка – дел хватает.