СлоноПанк

У него заныли стиснутые зубы. Чтобы разомкнуть закаменевшие челюсти, потребовалось сделать усилие.
– Вы поэтому так долго не догадывались, что Клод работал на цвергов? – тихо сказал он. – Не верили, что он мог отвергнуть вас, такую прекрасную и умную, ради чумазой девчонки из подвала? Не допускали мысли о том, что он использовал вас так же, как вы хотели использовать его?
  
Ника сжала губы. В других обстоятельствах Эш залюбовался бы тем, как она держит удар: лишь брови сдвинулись да скулы слегка порозовели.
– У девчонки была фора, – ровно сказала она. – Клод знал её давно, такие узы трудно разорвать. Но вы, инспектор, – вас ведь ничто не держит в Пандее. Я наводила справки о вас в магистрате. Ни семьи, ни близких, ни друзей – одна работа, верно? Что вас ждет здесь? Нож очередного бандита, или пуля в темном переулке, или та же чахотка, что унесла вашу жену. В лучшем случае – одинокая старость в вонючей богадельне. В этой мусорной яме, называемой городом, просто нет иного будущего. Ни у кого… кроме вас, если вы сделаете правильный выбор.
Она улыбнулась, чуть смягчая голос.
– Подумайте хорошенько. В ваших руках – ключ от новой колыбели человечества. Помогите нам создать ее, и мы не останемся в долгу. Вы станете одним из нас. Войдете в число избранных, кому достанется билет в рай.
– Все почему-то забывают, – пробормотал Эш, – о том, что было вначале. Даже те, кто смотрел в Бездну.
И сделал шаг назад. Другой; Ника вскинула пистолет, её палец нерешительно лег на спуск.
– Не надо, – попросил Эш. – Не рискуйте.
Не сводя взгляда с Ники, он попятился к двери. Вывалился в коридор, чуть не зацепив высокий порог. Услышал окрик – и побежал со всех ног, запретив себе оглядываться.
В оранжерее царил полумрак. Густой аромат почвы, зелени и меда окутал инспектора, пока он ломился напрямик через заросли. Не успел замедлиться – ударился о стеклянную стену, точно глупый шмель. Закрутил головой: дверь, выходящая на внешнюю галерею, оказалась в двух шагах.
– Стой! – крик ударил в спину вместе с треском ломающихся веток. Эш не обернулся, сражаясь с дверным рычагом. Ему нужна была всего одна секунда. Метнуть тяжелую железку через перила – и пусть ищут в Бездне свой ключ от рая…
– Не смей!
Дверь поддалась. Теплый воздушный поток взъерошил ему волосы на затылке, вырываясь в открытый проем.
Он поднял руку, замахиваясь.
Позади вспыхнул свет. Выстрела Эш не услышал – взрывная волна пришла первой.
«Всё-таки рискнула», – пронеслось в голове за миг до того, как наступила тьма.
* * *
Вначале вернулась боль. Жгучая, давящая, заполняющая тело без остатка. Он вдохнул – резь в груди сгустилась, подкатила к горлу соленым комком. Во рту было сухо, незнакомый едкий запах жег ноздри.
Боль – это хорошо. Боль – для тех, кто жив.
Эш насилу открыл левый глаз. Правый не открывался: кровь склеила веки. Сквозь пелену слез медленно проступало нечто серое и черное. Расплывчатое и бесформенное.
Облака?..
Он попытался привстать, но не находил опоры. Шевельнул рукой – и ощутил только пустоту. Ветер обдирал кожу, как наждак, мысли путались и сбивались.
Неумолимо – холодным лезвием под ребро – в сознание вошла догадка.
Он не лежал.
Он висел.
Облака двигались наверху, сталкиваясь боками. Ползли по спирали, обвиваясь вокруг ствола Большой Аномалии наподобие пряжи вокруг веретена. Нарушая законы естества, туманный хобот смерча поднимался снизу вверх – зона отрицательной гравитации тянула из океана воду, чтобы рассеять её конденсатом в семи тысячах футов над поверхностью. Столб водяной взвеси и сернистых испарений возносился к небесам, не замечая застрявшей в нем человеческой мошки.
Сейчас Эш мог бы заглянуть в Бездну сам – но не стал поворачивать голову. Лучше было смотреть вверх. Туда, где за непроницаемой облачной завесой остался золотой, хрустальный Стеллариум. И Пандея – кривые улицы и горбатые домики, мутные зеркальца рыбных и крилевых садков, бетонные стрелы портов-аэродромов. И Хеол – опрокинутый муравейник, приросший к основанию города: лабиринт труб и технических коридоров, цехов и ангаров, где дремлют в ожидании вылета железные птицы…
Боль понемногу притуплялась, страх растворялся в безразличии, и уже не было сил держать глаз открытым. Эш зажмурился, уступая неизбежному; потом еще раз, из чистого упрямства, разлепил веки.
Солнечный луч уколол его в зрачок. В облаках блеснул синевой узкий разрыв, что-то маленькое и темное выпало из прорехи в серой пелене – и пошло вниз, кружась кленовым семечком на ветру.
Эш знал, что это не тот аэроплан. Что они летят не за ним. Что его всё равно не найдут, попросту не заметят с такой высоты.
Но почему-то продолжал смотреть – и ему мерещилось, будто крест распростертых крыльев приближается и растет.
 
Арбор
 
Автор: Юлия Бриз
В зарослях чернога что-то громыхнуло, разбудив Уорра. Он вскочил, прижимаясь руками-ветками к стволу высокого дерева. Уорра долго прислушивался, но других громких звуков не последовало. Он посмотрел на Ренки, тот спокойно лежал между корней, расправив веточки на голове от любопытства. Судя по виду, Ренки не чуял опасности. Уорра успокоился.
Уорра чувствовал, что не выспался. Ему хотелось еще немного скрутиться калачиком и полежать, но беспокойные пылинки в еле пробившихся лучах света напомнили ему о хлебе насущном.
Уорра потянулся, растягивая слегка одеревеневшие конечности. Если он долго не будет двигаться, у него могут отрасти корни, и он станет деревом. «Древо от древа во древо обернется», – пронеслись в его голове неизвестно откуда взявшиеся слова.
– Пойдем, – позвал он Ренки и постучал себя по покрытой корой ноге. Друг подскочил и встал перед ним. Ренки соображал лучше других отпочковавшихся, и Уорра держал его при себе. Однако четырехпалый друг понимал далеко не всё, поэтому особо важные команды Уорра подкреплял сигналами.
Уорра тоже когда-то был отпочковавшимся, но постепенно дорос до древня. Древнями становятся только самые сильные, да и то, если повезёт. Уорра считал, что ему очень повезло. В одной из стычек он получил орган, который сделал мир понятным. Поглотив соперника, Уорра начал осознавать себя и различать смыслы. Это дало ему большое преимущество.
Ренки подставил обросшую сизым мхом голову. Он хотел, чтобы его почесали. Уорра не заставил себя ждать. Впервые увидев Ренки, Уорра удивился, как такое небольшое существо достигло четвертого уровня. Но скоро секрет раскрылся. Ренки каким-то чутьем понимал силу врага. Благодаря росту он легко избегал ненужных столкновений. Если же враг был по силам, Ренки побеждал за счёт скорости и длинных острых когтей.
Когда Ренки попал в ловушку из веток и листьев, Уорра уже владел территорией. Вид несчастного притихшего существа тронул сытого в тот момент Уорра, и он решил отпустить его. Но Ренки увязался. С тех пор они всегда вместе.
Уорра шагал, приминая траву длинными ногами. Он отличался от других двумя ногами и прямой осанкой. Редкость среди древней. Четыре конечности давали скорость и устойчивость, зато с двумя он мог больше маневрировать и брать в руки палку. Последнего врага он победил, проломив ему голову дубиной. Вообще Уорра казался больше за счёт прямой походки, это производило психологический эффект. Его боялись. Особенно когда он со свистом размахивал дубиной. Сейчас она висела у него на поясе. Он сам придумал эту конструкцию, чтобы освободить руки, а дубина всегда находилась при нем.
  
От нападения сзади Уорру защищали острые клинья на спине и логтях. Ноги до самой спины покрывала твердая кора. Остальное же тело укутывали, будто шерсть, мелкие иголочки синего цвета. Они очень красиво переливались на свету, но были абсолютно бесполезны в битве. Уорра считал иголки своим слабым местом и хотел победить такого противника, чтобы иголки трансформировались во что-то более практичное. Идеальным соперником мог быть сосед с его почти каменными пластинами. Тогда защита Уорры стала бы совершенной, и он мог бы воплотить свою мечту. Но пришло время сделать обход и поесть.